Глава 8 Яд и кровь

Закончился холодный февраль, прошёл солнечный март, за ним настал тёплый апрель. Время летело быстро, и Софи хотелось замедлить его, насладиться моментом. Сейчас, сидя перед окном в своей гостиной, она любовалась возрождением природы после долгой спячки. Ей хотелось очутиться там: пройтись по парку среди лип с их первыми листочками, а затем свернуть в сад, который вот-вот должен был распуститься. Она провела рукой по подвеске с маленькой феей. Когда-то, будучи совсем маленькой, она верила в фей, порхающих среди цветов. Какая же бурная была у неё фантазия! Софи вспомнила своё раннее детство и отца, кружившего её на руках, беззаботную Кристину, смеявшуюся рядом. Интересно, как сложилась бы её жизнь, если бы Кристина её не увезла? Где бы она была сейчас? Нет же! Не стоит об этом думать! Ей надо сосредоточиться! Налогообложение страны не будет ждать, и сейчас следует заняться бумагами. Её прошлое не имеет никакого значения сейчас! Важно лишь то, что происходит в настоящем! Принцесса закрыла глаза и вздохнула, затем задернула портьеру с помощью колдовства, чтобы не отвлекаться. Софи по-прежнему не владела кольцом, но её собственная магия крепла. Она буквально чувствовала это и практиковалась, когда бывала одна. Магия, о которой не знал никто, кроме семьи, казалась сейчас настоящим спасением. Это было маленькое, но очень сильное оружие, припрятанное в рукаве. Но, ни на секунду Софи не забывала, что, кроме семьи, о ней знала ещё и Тея. А значит, возможно, и все враги тоже. Зачем только тогда Софи поддалась на ту провокацию и рассказала ей! С Теей они по-прежнему поддерживали отношения лучших подруг, но Софи была очень осторожна. Она не доверяла названной сестре и опасалась её. Но при этом изображала искреннюю радость при встрече, интерес в разговоре... и совершенно искренне лгала ей о том, как ей надоел граф Буров вместе со своим сыном и племянником. А ещё гадала, что происходит между Теей и Дмитрием, которых она могла заметить в гостиной вдали от посторонних глаз, стоящими слишком близко друг к другу. Возможно, она тоже лжет, когда говорит, что он просто ей нужен, и это лишь игра, в которой подруга реализует свой собственный план. В дверь постучали, и девушка вздрогнула, возвращаясь мыслями в настоящее. — Войдите. Зашла Нина. — Вам письмо, Ваше Величество, — сказала она, протянув конверт Софи. — Спасибо, можешь идти. Дождавшись, пока служанка выйдет, Софи аккуратно положила письмо на стол. На конверте был герб королевы Елены, а значит, оно могло содержать потенциальную угрозу. Она провела рукой над конвертом, пытаясь почувствовать скрытое заклятие. Конечно, королева не была колдуньей, но на её службе состояли хорошие колдуны, а значит, и письмо могло быть опасным. В качестве получателя была указана и Тея, вероятно, оно не представляло угрозы. Тею-то убивать никто не хотел. Во всяком случае, не Елена и не сейчас. Наконец, Софи раскрыла конверт. «Дорогие мои девочки! Как же я по вам соскучилась! Эти месяцы были такими долгими, что я просто не знала, чем себя занять. Мне так не хватало ваших девичьих разговоров, вашего смеха...» Да, письма Елены можно было принять за записку школьницы к подружкам. Впрочем, и говорила она обычно также, и даже перед серьезной встречей часто можно было услышать: «Ну что, крошки, готовы?». За нежными улыбками, внешним добродушием и легкостью скрывалась кровожадная правительница, готовая, обнимая и улыбаясь, всадить вам нож в спину. «...Я жду непременно встречи с вами на Празднике весны и цветов. И никаких нет...» Будто бы они действительно могли отказаться. «Я жду вас за день до начала праздника, чтобы вы могли удобно расположиться и отдохнуть перед торжеством, а мы бы могли вместе посекретничать». Посекретничать, как же! Ты снова выскажешь своё негодование по поводу плохого управления страной и того, что старейшины Миэлния по-прежнему имеют вес, а не дискредитированы, как ты приказывала нам сделать. Возможно, ты зовёшь нас, чтобы убить одну из нас, а то прошлая осечка, похоже, выбила тебя из колеи. Что же делать? Не ехать Софи не могла, ибо Елене отказывать было нельзя. Совет старейшин действительно креп, но это теперь не сильно волновало Софи. Её больше заботило, как заполучить союзников и избавиться от Елены. Может, стоит прикинуться больной? Девушка прошла из гостиной в спальню, отперла свою шкатулку маленьких «сокровищ», подаренную когда-то Кристиной, и достала платок. Она уселась на кровать и разгладила его. Монограмма А.Б. безупречно блестела, вышитая серебряными нитками, а медведи по-прежнему устрашающе шагали с обеих сторон. В последнее время Софи завела привычку рассматривать этот платок, полученный ею в ту ночь рассказов. Теперь такие прогулки по Печоре были частыми. Как только Тея уезжала, Александр и Софи отправлялись гулять. Они блуждали по коридорам Печоры, открывали и рассматривали новые комнаты, а иногда просто сидели в той милой гостиной со звездным потолком. Тайна этих прогулок тщательно сохранялась, и на людях происходило всё то же надменное общение. Хотя, как подозревала Софи, граф Буров о них знал, но сейчас это было неважно. Она по-прежнему не доверяла Буровым, но видела в них важных союзников, ведь им-то она была нужна живой. «Пока живой», — каждый раз поправляла она себя. Сегодня Александр уехал по делам семьи в Нортленд и пробудет там до пятницы. Значит, она уедет раньше, чем он успеет вернуться. Спросить совета не у кого, и заручиться поддержкой тоже. Что же делать? Ехать на праздник и быть убитой там? Или остаться в Миэлнии и быть убитой здесь? Софи не сомневалась в том, что Елена задумала убить её в дни праздника. Она чувствовала это. Ответ пришёл ей в голову вечером за ужином. Тея беззаботно болтала о платье, которое хочет надеть на бал, а Софи усердно пыталась поддерживать разговор, испытывая тошноту, возникшую от волнения. Она неспешно ковыряла ложечкой кремовое пирожное на своей тарелке; голова болела и казалась налитой свинцом. Вдруг она точно почувствовала — ей нужно быть на празднике. Это будет ЕЁ праздник и ЕЁ торжество. Она не могла точно определить, откуда взялось это чувство, но оно определённо было правильным. Она ощущала то ТОРЖЕСТВО, которое охватит её там. Она невольно улыбнулась и тут же одёрнула себя. Мало того, что улыбаться просто так за ужином глупо, так ещё она обещала Кристине закрывать своё сознание и не давать своим будущим чувствам захватывать её. Она вспомнила о Кристине, о том, как та временами впадала в безумие, охваченная видениями какого-то далёкого и ужасного будущего. И как сходила с ума, не понимая, какие события уже произошли, а какие нет. Именно её постоянные видения и неумение закрывать свой разум сгубили её, по мнению дяди. *** Тея и Софи прибыли в Палиру за день до торжества, как и обещали Елене. Она встретила их улыбками и поцелуями в обе щеки. А вслед за приятными речами и восторгами последовал не очень приятный разговор о графе Бурове, старейшинах и элите Миэлнии. Девушки согласно кивали и говорили, что понимают всю опасность влияния старейшин на правление. — Милая Елена, мы, конечно, понимаем твоё беспокойство по этому вопросу, — сказала Тея, как обычно, умело перенимая стиль общения Елены, — но пойми и нас, Миэлния... Народ этой страны довольно странен. Они суеверны до чертиков. Для них Миэлния — это волшебный организм, а мы лишь захватчицы, а не принцессы по крови. — Я это понимаю, но они привыкнут к вам и полюбят вас. Крошки мои, вы так милы и прекрасны. — Ох, Елена, ты нам льстишь, — Тея поднялась и расцеловала Елену в обе щеки в знак признательности. — Но если мы усилим хватку и попытаемся хоть немного потеснить их, то они же съедят нас со всеми потрошками! — А если нет, они вас задавят, а я не хочу, чтобы моих ласковых и нежных девочек задавила горстка старых идиотов, — Елена негодующе всплеснула руками. — Народ Миэлнии верит в нерушимость традиций, — обычно в разговорах с Еленой Софи просто отмалчивалась, но сегодня ей непременно нужно убедить Елену в важности сохранения Совета и его функций не тронутыми. — Убирая Совет, мы убираем почву из-под своих ног, ведь народ не поддерживает чужестранок, хоть и на троне; он поддерживает Совет, который верен Миэлнии и который он знает много лет. — Ах, девочки! Что за слова такие! Чужестранки! Вы коронованные принцессы! Принцессы крови! Кровное родство — это же факт, и то, что эти великолепные кольца с красными рубинами на ваших пальчиках, неоспоримо. — Но народ Миэлнии взбунтуется! Елена снова хотела что-то сказать, но Тея перебила её: — Еленочка, дорогая, не трать свои речи на нас, а лучше послушай, какой у нас есть великолепный план! — Софи постаралась не выдать своего удивления словами подруги, ибо о «великолепном плане» она слышала впервые. — Мы не будем лишать Совет старейшин власти и оставим всё как есть... Нет-нет, подожди и послушай! — Тея предостерегающе вытянула руку. — План и вправду великолепен. Так вот, внешне мы будем вести себя так, как ведём, и тем самым укрепим веру народа Миэлнии в то, что имеем право называться принцессами. Ведь истинные принцессы не портят старых укладов. — Она хитро улыбнулась и продолжила: — Но тайно проведём сложную работу и дискредитируем каждого из старейшин и их семьи. Я думаю, у них есть много секретов. И, раскрывая их один за другим, нам придётся проститься с ними всеми. — Я, кажется, начала понимать тебя, моя милая Теечка. Ты хочешь всё сделать тихо. — Да, мы, — она сделала упор на этом слове, — хотим, чтобы всё прошло гладко. Ведь принцессы крови прежде всего думают о своём народе и не хотят, чтобы у власти находились люди вороватые и двуличные. Елена довольно улыбнулась. План Теи ей, несомненно, нравился. Тихо и без шума она сможет избавиться от ненавистных старейшин и не вызвать бурю среди народа. Всё-таки она выбрала правильную девочку в невесты для своего сына, а от этой серой мышки она скоро избавится. — Ну, раз у вас, девочки, есть план, тогда я могу спать спокойно. Вместе мы освободим народ Миэлнии от глупых старейшин и их предрассудков. Разговоры с Еленой затянулись до вечера, когда она отвлеклась на прибывших гостей из других стран. И с ними тоже были долгие беседы, и только к полуночи все разошлись по своим комнатам. Как только девушки закрыли дверь своей спальни, Софи прошептала на ухо Тее: — Пойдём на прогулку. Тея кивнула, и обе они молча переоделись с помощью служанок в ночные рубашки, а затем, дождавшись, пока помогавшие им девушки уйдут, надели домашние платья и лёгкие туфли без каблуков. Тея осторожно открыла окно их комнаты. Прогулки ночью по окрестностям дворца были их любимым развлечением всё прошедшее лето. Только так девушки могли спокойно поговорить: вылезая через окно, благо комната, отведённая им, находилась на первом этаже. Дальше нужно было пройти совсем немного вдоль стены, прячась за рядами стройных туй, а затем завернуть за угол, где росли более раскидистые деревья, и можно было, скрываясь за их кронами, пройти к малому водопаду в тёмной части парка. Во дворце говорить было рискованно, они не понаслышке знали, что у этих стен точно есть уши, и обеим хотелось сбежать из этого места хоть ненадолго. Опасность их прогулки заключалась только в том, что они проходили мимо комнаты самой Елены, прямо под балконом её спальни, но в этот раз девушки надеялись, что она всё ещё беседует с кем-то из гостей. Достигнув этой комнаты, они остановились и прислушались. К концу апреля уже стало жарко, и двустворчатые двери, ведущие на балкон, были открыты. Тея первой скользнула под балкон, за ней последовала Софи, чуть не упав, услышав тихий шорох платья — королева вышла на балкон. Обе девушки остановились и затаили дыхание. Она постояла так несколько долгих минут, затем платье снова зашуршало, и до девушек донёсся её голос. — Ох, милый, ты принёс его? — Конечно, моя дорогая, — послышался голос графа Орлеанского, — я всегда всё делаю правильно и в срок. — Слышно было, как он поцеловал её. — В этот раз промашки не будет. — Ты льстишь себе, мой милый. Послышались неспешные шаги, вероятно, они зашли в комнату, и голоса, заговорившие вновь, звучали приглушённо, заставляя Софи напрягать слух, чтобы расслышать слова: — Та глупость не в счёт, Ваше Высочество. — Она быстро умрёт? — голос Елены дрогнул на последнем слове, выдавая волнение. — Не тревожься, моя дорогая, домой доехать успеет. И, если верить нашему милому алхимику, здесь она не почувствует ни головной боли, ни тошноты, ничего... Так что её отравят старейшины Миэлнии, а не мы. Софи задрожала всем телом. Яд, и как его избежать, она не знала, он мог быть где угодно! — Ты лично должен проследить за тем, чтобы наша милая девочка выпила столь чудную настойку, — протянула Елена, растягивая слова. — Конечно, моя дорогая, за завтраком всё будет сделано. — Милый мой, — и снова послышались поцелуи. Тея резко дёрнула Софи за рукав и потащила к торцу здания. Они молча перебежали под большой дуб, и под его раскидистыми ветвями пошли дальше. Мысли Софи путались, а ноги заплетались. Но Тея уверенной рукой тащила её дальше, увлекая в глубину парка. Они остановились только когда дошли до малого водопада. Софи мыслями находилась в своей шкатулке, где лежало противоядие из дома бабушки. Шкатулку она забыла взять с собой и теперь проклинала себя за это. Возможно, ей удастся доехать до дома, и противоядие подействует, но надежды мало — дома она будет только через два дня. — У меня есть план, — Тея по-прежнему держала Софи за руку. Она говорила тихо, но в то же время не особо волнуясь, что их услышат — шум воды был такой, что на расстоянии двух шагов слова невозможно было разобрать. — Елена очень суеверна, и это нам на руку. Но от тебя потребуются все таланты: и актерские, и колдовские. *** Утром за большим столом, торжественно украшенным к завтраку, собрались все знатные гости. По правую руку королевы Елены сидел, конечно, её сын Марк, по левую — его невеста Тея. Софи досталось место справа от Марка, напротив графа Орлеанского, который пристально следил за каждым её движением. Софи упорно играла свою заранее придуманную роль. Играла очень хорошо. Она ничего не ела и не пила, разговоров не поддерживала, а если кто и обращался к ней, отвечала односложно. Тея бросала озабоченные взгляды на подругу. Граф Орлеанский тоже. Ему было просто необходимо, чтобы принцесса Софи получила свою порцию яда, но она сосредоточенно ковырялась в тарелке и в рот ничего не брала. Граф Орлеанский уже начинал нервничать. Снова ошибиться он не хотел — ещё одна ошибка, и место фаворита он точно потеряет, а возможно, и голову. Но как заставить девушку поесть? Ему хотелось подойти к ней, задрать голову её и влить содержимое бокала прямо в её милый ротик. Но нет, так было нельзя. — Что случилось у тебя, принцесса София? — он всегда говорил ей «ты», подчеркивая её юность, но называл по полному имени. — Совсем нет аппетита? — Нет, я просто... я… — губы Софи предательски задрожали, а в глазах показались слезы. Граф приободрился. Глупые девичьи терзания могли сорвать его планы, а он вылил весь яд, но теперь осталось только дождаться слез и пожалеть девочку, напоить водичкой для успокоения. — Дай угадаю, любовные волнения? — и он игриво изогнул бровь. Софи отрицательно покачала головой. Важно было не останавливаться, иначе девочка уйдет, так и не отведав содержимого бокала. — Что же тогда? Какие муки терзают столь юную особу? Елена прервала беседу с Теей, и они обе устремили взгляд на Софи. Девушка молчала, опустив глаза, и дрожащими руками теребила накрахмаленную салфетку. — Никаких терзаний, — наконец прошептала она, — я просто... нет, это глупость... — Что за глупость, милая? — Елена подарила ей свою наставническую улыбку. Софи покачала головой, так что белокурые локоны закачались: — Нет, не стоит... это же не по-настоящему... — Что не по-настоящему? — граф Орлеанский уже начинал терять терпение. — Нет, это и правда глупость, — резко произнесла Тея и закатила глаза. — Я говорила ей, что это глупость или плод её воображения, но она уж слишком верит во все сказки... — А что, если это не сказки? — Ты просто книжек начиталась, и всё... — Тея, дорогая, подожди, — Елена забеспокоилась, ссорам за её столом не место, тем более остальные гости замолчали. — Пусть Софи нам всё расскажет. А уж мы потом решим, глупость это или нет, — и она снова улыбнулась Софи. — Ладно, рассказывай, — бросила Тея, — как по мне, на ночь страшные истории читать не надо. — Тебе что-то приснилось, милая? — Обратилась Елена к Софи, накрыв руку Теи своей, чтобы та молчала. — Да... — прошептала девушка. — Так расскажи нам. В зале стало совсем тихо. Софи собиралась с силами. Она дрожала и комкала салфетку, а видя её страдания, Марк усмехнулся и забрал кусочек ткани из её рук. — Сонечка, милая, расскажи, мы все во внимании, — у него были тёплые руки, а его уверенность придавала сил. Он относился к Софи как к милой игрушке и хотел бы поиграть с ней подольше. Марк ободряюще сжал её руки. Софи действительно взбодрилась, всё шло по плану, и нужная ей рука держала её за руки. Она начала свой рассказ: — Мне приснилось... Нет, это было скорее не сон, а видение... Мирослава... Я вдруг оказалась в пещерах, в Печоре, — пояснила она. — И там была Мирослава, и она... Она ждала меня и сказала, что ей жаль, что так вышло... Что она не хотела, чтобы я умирала... — при этих словах Елена едва заметно побледнела и быстро взглянула на своего любимца, графа Орлеанского, — но она сказала, что это не последняя смерть, а дальше... дальше... — из глаз девушки заструились слёзы. — Продолжай же, — Елена почти не дышала, слушая рассказ. — Дальше появился Марк... — Я? В пещерах? Ты уверена? — История казалась Марку забавной, а реакция Софи — ещё более. — Да, Марк и она... Эта милая девушка со светящимися волосами, — именно такой её рисовали в книгах, и Софи добавила эту деталь, — начала душить тебя... а ты не мог ей противиться... а она душила тебя... — Сонечка, — он привлёк её к себе и обнял, как брат обнимает свою сестру, хотя ему хотелось успокоить её по-другому, — всё это действительно глупости. Тея права, выпей водички, — и он взял её бокал и подал ей. Софи, послушно взяв его, решила, что пора начинать основное действо. Софи легко отстранилась. Марк был совсем не против утешить её подольше. Или, возможно, ему удастся утешить её сегодня вечером наедине? Немного вина и праздничное настроение, он пригласит её прогуляться по саду… Такая милая, доверчивая и хорошенькая… Да, с этой девушкой он непременно поиграет. Принц посмотрел на Тею: не ревнует ли она, не заподозрила ли чего. Девушка застыла, её хорошенький ротик изогнулся, а глаза выражали ужас. Марк хотел улыбнуться ей своей обворожительной улыбкой, как бы говоря, что за чушь несёт твоя подружка, но не успел. Что-то тёплое скользнуло к его губам, а затем потекло по подбородку. Он облизнул губы и почувствовал солоноватый вкус. В ту же секунду Тея пронзительно завизжала, невидимая рука сжала горло, он попытался убрать её, но рук не было, а дышать становилось всё сложнее и сложнее. Глаза сами собой закатились, и сознание померкло... Елена бросилась к сыну, упавшему прямо в тарелку. Граф Орлеанский подбежал следом, стянул юношу со стола и попытался ослабить воротник рубашки, но это не помогало. Принц Маркус сначала побледнел, а затем начал синеть. Тея визжала и плакала, Елена кричала, а Софи, в оцепенении, продолжала сидеть с бокалом в руке. Гости толпились позади, не зная, что предпринять. Кто-то послал за врачом. Вдруг Елена резко обернулась. В её глазах был ужас, она взмахнула рукой и выбила бокал из рук Софи, даже не попытавшись придать этому хоть какой-то смысл. Раздался звук бьющегося хрусталя, осколки и брызги разлетелись в стороны. Софи дали ещё один шанс и драгоценное время. Только большим усилием она удержалась от того, чтобы не улыбнуться. Тея, наконец, прекратила визжать и встретилась взглядом с подругой. Все отлично, спектакль пора заканчивать. Софи перевела взгляд на Марка и мысленно ослабила хватку. По его сосудам вновь свободно побежала кровь, а легкие начали наполняться воздухом. Он пришел в сознание и задышал громко и глубоко. Елена, заливаясь слезами, прижала сына к себе. Двумя днями позже, возвращаясь домой в закрытой карете, Софи всё ещё терзалась угрызениями совести. Нельзя же вот так применять силу, она же его чуть не убила. Но если бы не этот маленький спектакль, убили бы её! Нет, она не применяла силу во вред, просто чуть напугала, не более. Он же остался здоров, верно? Как хорошо, что Тея оказалась рядом, как быстро она всё придумала. Софи перевела взгляд на подругу: та сидела и смотрела в окно, улыбаясь своим мыслям, будто и не она совсем недавно помогала душить своего собственного жениха, и уж её совесть совершенно не мучила.