Часть 2 Глава 9 Прошлое и настоящее

В Нортленде уже второй век подряд правитель выбирался народом путем голосования, а королей и королев не существовало вовсе. Последних из них сожгли на костре за связь с «валеи» - так в Нортленде называли колдунов. Их в этой стране всеми силами истребляли, считая колдовской дар противоестественным, угрожающим существованию всего человечества. Время шло, и постепенно колдунов запретили сжигать, и, наконец, признали людьми. В последние пятьдесят лет колдуны обрели не бывалую свободу. Конечно, в стране всё ещё находились некоторые фанатики, заявлявшие об их дьявольском происхождении, но чаще у людей дружба с «валеи» ассоциировалась с достатком и успехом. Нынешний президент Гроснан не был исключением: с самого начала он сделал ставку на поддержку сильных колдунов из Миэлнии и умело использовал их колдовскую силу. В смутные годы он сделал всё, чтобы они обосновались в Нортленде и чувствовали себя здесь если не как дома, то в полной безопасности. А они, в свою очередь, помогли ему не только стать президентом, но и удерживать эту должность уже восемь лет. Именно его предстояло принять в королевской деревне Софи. Эта встреча волновала её как из-за поведения старейшин, которые ясно давали понять, что её участие в этой встрече будет лишь формальным, - проигнорировать совсем принцессу они не могли, - так и из-за того, что Елена была с ним не в ладах. Могла ли она затесать в свиту президента человека, способного изобразить фанатика, готового убить колдовскую принцессу? Такое развитие событий наверняка понравилось бы Елене: она избавилась бы от лишней принцессы и подставила бы самого президента. Вряд ли после такого поступка человека из его свиты кто-то из колдунов захотел бы иметь с ним дело. Софи пыталась не думать о плохом и решила сосредоточиться на том, как заявить о себе, заставить президента услышать и увидеть её, показать, что она тоже может стать сильным союзником. Солнечным весенним днем президент прибыл в карете и остановился по ту сторону моста, перекинутого через реку. По обычаю, ему предстояло перейти мост и встретиться с принцессой на стороне деревни. Софи с замирающим сердцем смотрела, как он спускается по ступенькам кареты. Солнце освещало его серьезное лицо. Светлые волосы играли бликами, черный строгий костюм, белая рубашка и такой же ослепительно белый галстук. Он неспеша приближался к ней, слегка прихрамывая на левую ногу. Софи смотрела как завороженная. Она совсем забыла все свои опасения и внутри ликовала. Это был ОН! Вот он сейчас подойдет, подхватит её на руки и будет кружить, а она будет смеяться, а потом прижмет к себе, и она поцелует его гладко выбритую щеку и скажет: «Папочка, я тебя так ждала». — Приветствую вас, принцесса София, — настоящий президент Гроснан, а не тот, что жил в её воспоминаниях, подошёл и поцеловал руку Софи, и девушка моргнула, отгоняя наваждение. — Рада вас видеть, — вежливо улыбнулась она, — как прошла поездка? — Несколько утомительно, — коротко ответил президент. — Позвольте провести небольшую экскурсию по нашему парку и заглянуть в сад, — Софи задержала дыхание. Это единственный шанс завести с ним беседу не о делах. — Как любезно с вашей стороны, — экскурсия была не запланирована, они должны были сразу приступить к переговорам. Принцесса понимала, что он согласился, желая лишь потянуть время и надеясь получить ещё более выгодные условия, если проявит интерес к ней. Но ей нужно было лишь немного пройтись, понять, что он создан из плоти и крови, а не плод её воображения. И, возможно, убедиться в том, что ей всего лишь показалось. — Весна — самое красивое время года, — начала она, — природа будто просыпается ото сна, вы только полюбуйтесь этими цветущими деревьями, они прелестны, не правда ли? — Да, весьма милы, — он даже не улыбнулся. Они прошли через парк вдоль стройных рядов лип в сад. Вишни, яблони и груши утопали в цветах. Шмели и пчелы трудились и старались не замечать группу, прогуливавшуюся по извилистым дорожкам между деревьев. Софи заметила маленького жучка, ползущего по пиджаку её спутника, но не решилась согнать его, ибо президент был слишком серьезен. Разговор не клеился, похоже, президент уже жалел, что согласился на эту прогулку, а Софи от волнения щебетала как птичка, стараясь заполнить пустоту от отсутствия фраз с его стороны. Сопровождавшая их группа отстала, и принцесса решила позволить себе небольшую глупость. — Знаете, когда я была маленькой, то очень любила играть весной среди цветущих деревьев, — она посмотрела на него и улыбнулась, — я представляла, будто вокруг меня сказочный лес, такой, знаете, с эльфами и феями. — Как интересно, — её глупые девичьи разговоры были ему явно безразличны. — Моя тётя часто смеялась, говорила, что если не удержать меня, то я навсегда останусь в своём сказочном мире, — Софи сделала паузу и снова задержала дыхание, — когда-то давно она мне подарила эту красивую подвеску с феей. Смотрите, как переливаются её крылышки на солнце, — Софи остановилась и подняла руку повыше. Он с вежливым интересом посмотрел на подвеску, скользнул взглядом по её лицу и задержался на глазах, но ничего не сказал. Сердце Софи упало, она ошиблась. Девушка опустила руку и пошла дальше быстрее, не зная, что сказать или сделать. Он не отстал от неё, молчание затягивалось. Наконец, президент спросил: — Где же сейчас ваша тётя? Здесь с вами? — Моя тётя Кристина всегда со мной, — Софи опустила ресницы и прижала руки к груди, — в моём сердце. К сожалению, она уже умерла. Он неожиданно остановился: — Как жаль, — на мгновение Софи увидела на его лице потрясение, но затем оно снова стало бесстрастным. Президент медленно зашагал вперёд. — А ваши родители, София? — Мы решили, что они не будут переезжать в королевскую деревню. Будет лучше, если мои младшие брат и сестра подрастут вдали от королевской деревни. Здесь все-таки ещё не так спокойно, как хотелось бы. — Ясно, — он помолчал, подбирая слова. — Скажите, а у вашей тети были дети? Софи поколебалась, но ответила то, что он мог проверить и так: — Насколько я знаю, нет. Моя тётя была разведена, но остался ли ребенок бывшему мужу или его не было совсем, я не знаю. — То есть не было? — Как говорила моя тетя, правда может быть такой, какой мы хотим её видеть. Я не знаю наверняка и не могу дать ответ. — Внутренне она ликовала. С подвеской Софи попала в точку: это был действительно он! Это он подарил ей эту подвеску, когда они ещё жили в большом доме с колоннами, когда они ещё были счастливы вместе. — Давайте поговорим о вещах более приятных. — Да, конечно, — сухо сказал президент. — Скажите, а в Нортленде тоже сейчас всё цветет? — проявила Софи вежливый интерес светской беседы. — Да, но не так пышно, как здесь, — улыбнулся он ей. Президент Гроснан больше не поглядывал на группу людей, идущих за ними, не думал о том, как побыстрее закончить прогулку. Софи ловила его взгляды на себе. Что он делал? Любовался ею или прикидывал, не может ли она быть его дочерью? Софи склонялась ко второму варианту: они с Кристиной были похожи, к тому же она сейчас намеренно повторяла её любимые жесты. Софи наслаждалась звуком его голоса, он звучал для неё как эхо из далёкого детства, того времени, когда она была безгранично счастлива. Но прогулку пора было заканчивать, старейшины уже нервничали, и Софи мягко направила президента ко дворцу. — Спасибо за такую познавательную экскурсию, — поблагодарил он её, — надеюсь, мы ещё когда-нибудь пройдёмся вместе. — Конечно, но сейчас нас ждут дела. Встречи и переговоры длились нескончаемо долго, но Софи присутствовала на всех, к большому неудовольствию старейшин. И даже когда Александр любезно сообщил Софи, что ей пора бы отдохнуть, и она уже была готова согласиться, но президент Гроснан вдруг сказал, что она скрашивает их общество и не даёт погрузиться в пучину всей той грязи, которой в избытке в мужских переговорах вдали от посторонних глаз. — Конечно, я везде буду с вами, — улыбнулась Софи, — я совсем не устала. И они прошли в большой кабинет с круглым столом. Софи, заучившая назубок нужные им контракты со всеми условиями, уступать была не намерена, но президент был согласен на всё. И в конце дня все те договоры, которые они пытались заключить последние полгода, к удовольствию Софи, были подписаны. Пришло время прощаться. Изначально президент не собирался оставаться даже на день во дворце, вероятно, опасаясь за свою жизнь, и предпочитал всю последующую ночь провести в дороге. Но теперь ему очень хотелось остаться, Софи буквально чувствовала это. Она проводила его до моста. — София, я надеюсь увидеть вас в скором времени в моей резиденции. — Я думаю, встреча будет скоро, нам ведь столько всего нужно обсудить, — она улыбнулась. — Наши страны могли бы сотрудничать друг с другом и по другим важным направлениям. — Конечно, — лицо президента вновь стало жёстким и не проницаемым. — До встречи. — До свидания. Президент поклонился и пошёл к своей карете. Софи наблюдала, как он садится в неё, как медленно трогаются лошади, и сама не знала, что чувствует. С одной стороны, она была рада, что увидела отца, но с другой... С другой, у неё было слишком много вопросов. Например, почему Кристина забрала её от него и сбежала? Почему не разрешала видеться с ним и даже говорить о нём? Почему отдала на воспитание своему брату? Чего она так боялась? Софи обернулась и увидела в отдалении графиню Наталью Бурову и виконтессу Илону, мать Михаила, которая неспешно что-то рассказывала первой, а та смотрела на Софи и, казалось, пыталась не упустить из виду ни одного жеста девушки. Затем к ним подошёл граф Буров, и Илона на его вопрос лишь слегка пожала плечами, а Софи прочла по её губам: «Я не поняла». Граф тоже развернулся к Софи, и девушка предпочла побыстрее пройти мимо и, не оборачиваясь, поднялась по ступеням во дворец. *** С Еленой с того дня, когда Софи пришлось применить свою магию против Марка, она не виделась, хотя по возвращении написала королеве Палиры письмо, интересуясь здоровьем её сына. Сегодня же полученное письмо от Елены привело Софи в ступор. Она писала ей (Софи, а не Тее), рассыпаясь в комплиментах, о том, какая она молодец и чего смогла добиться переговорами. Софи перечитала его несколько раз. Все слова были хорошими, доброй похвалой к «своей маленькой и умненькой девочке», но принцесса чувствовала в них угрозу. Тея тоже была настроена не слишком оптимистично: не стоило Софи так явно обращать на себя внимание. Елена не любила быть второй ни в чём. И до тех пор, пока она считает Софи глупенькой девочкой, та может спать спокойно. Не могут же они постоянно мучить Марка. — Но, если надумаешь выходить за Гроснана замуж, скатертью дорога, только смотри, что бы его президентский срок ещё не закончился. Софи подавилась завтраком: — Тея, как ты можешь, — рассмеялась она, — он же старый! — Да ладно тебе, ему всего-то сорок. — Уже сорок один, — поправила её Софи и тут же осеклась: ей не стоило показывать свой излишний интерес даже подруге. Стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, она отворилась. Так по-хозяйски входил только сын графа Бурова. — Доброе утро, — поздоровался он. — Приветствую, милые принцессы, — у Дмитрия снова проснулась любезность, что, как уже знала Софи, не предвещало ничего хорошего. Они пододвинули стулья и сели за стол. — Я так рада вас видеть, — первой заговорила Тея, — вы снова сама любезность с самого утра! — Мы принесли вам не слишком добрые вести, — Дмитрий протянул ей конверт. Гербовая печать склеивала его, но была неряшливой, будто воск смазали. — Вы, я вижу, очень торопились, — Тея развернула письмо. Девушка бегло читала строчки и молчала, судя по тому, как изменилось её лицо, случилось что-то непоправимое. Софи встала со своего места и подошла к подруге. Через её плечо она прочла следующее: «Здравствуй, моя дорогая кузина Тея, я с прискорбием сообщаю, что мои родители сегодня были найдены мёртвыми. Следов насилия нет, и мы предполагаем, что это яд. Они оба умерли в своих креслах за чашкой вечернего чая. Сам я пребываю в не слишком хорошем состоянии, меня лихорадит с момента обнаружения их тел, толи от яда, толи от нервов. Я опасаюсь за свою жизнь и за жизнь сестрёнки Агнес... Я умоляю тебя, пришли помощь и помоги мне найти предателей... Уильям» Тея побледнела и отложила письмо. — Когда оно пришло? — Только что. — Значит, всё случилось вчера... — Значит, надо действовать быстро, — продолжил за неё Александр. — Или не действовать вообще, — Дмитрий находил противоположную сторону. — Подождём, когда всё само устаканится. Они там друг друга перебьют и, когда кто-нибудь победит, начнём сотрудничать с ними... — Ты что, совсем рехнулся? — от такого предложения Тея совсем забыла о манерах. Из её глаз струились слёзы, только необходимость действовать не давала ей поддаться им. — Почему нет? — Дмитрий кивнул на друга. — Вот Сашке прочили в невесты милашку Агнес. Допустим, Уильям тоже умрёт, и, женившись на Агнес, наш любимец станет королём Югорта. — Очень смешно, — Буров был мрачен, — к тому же Агнес совсем ещё ребенок, ей лет 13, не больше. — Шестнадцать, — поправила его Тея, она тщетно пыталась взять себя в руки. — Вот видишь, а в некоторых случаях можно жениться и не дожидаясь совершеннолетия, — глаза Дмитрия блеснули черным, он встал и подошел к секретеру. — Ты только подумай — это же где-то около миллиона гектаров земли... Дмитрий написал что-то на листке. — Ну, а тебе с этого будет какая выгода? — Ты же не забудешь старых друзей? — Дмитрий поднял листок, и девушки прочли: «Наш разговор подслушивают, предлагаю продолжить минут через десять, тремя этажами ниже». Софи и Тея кивнули. В ходе последних событий присутствие кого-то, кто постоянно следит за ними, казалось ещё страшнее. — Своими разговорами вы меня раздражаете! Это же мой двоюродный брат, моя сестра и тетя с дядей! — закричала на них Тея. — Идите прочь и не мешайтесь! — Как скажете, Ваше Высочество, — молодые люди вышли за дверь. Девушки переглянулись. Нужно было что-то решить и сделать. Но что? Кого послать в Югорт? Им хотелось помочь, но и сами они были в такой западне, когда доверять нельзя никому. Софи незаметно опустила руку и нащупала в кармашке платья две маленькие бутылочки. Теперь она всегда носила их с собой. Тея быстро отослала зашедших служанок, сказав, что ей нужно успокоиться и подошла к двери и закрыла её на замок. Даже в такую сложную минуту она не теряла способности к разумным действиям, и это несколько пугало Софи. Девушки открыли тайный ход и быстро спустились по ступенькам вниз. Александр и Дмитрий ждали их в комнате со звёздным потолком. И решение у них уже было готово. Они должны были послать своего доверенного лекаря, пару человек из тайной канцелярии и пообещать финансовую поддержку в случае волнений в Югорте. И среди их небольшой делегации будет человек, разбирающийся в ядах, именно он должен определить, что это за яд и каково его происхождение. Сам Дмитрий обещал, что его семья незамедлительно предоставит такого человека принцессам. — Только это надо делать сейчас, не дожидаясь разрешения Елены. — Да, только она будет в бешенстве, — Тея была мрачнее тучи. — Переживёт как-нибудь... — И не обсуждая своих действий с Советом старейшин, — заключила Софи. — Я так скоро совсем свихнусь, — Тея приложила пальцы ко лбу, — и быстрее умру от страха, чем от чьих-либо действий. Молодые люди молчали, Совет и его действия они никогда не обсуждали при девушках. — Нет, посмотрите сами: не обсуждая своих действий с Советом и не ища его одобрения, — Софи тщательно подбирала слова, чтобы никого не обидеть, — мы выиграем время, а также... умаслим Елену. Скажем, что решение было принято на эмоциях, и мы даже не подумали с кем-либо советоваться. — Она посмотрела на Александра, который пристально её рассматривал. — Обойдя Совет, мы сделаем Елену чуть счастливее и обратим всё в нашу пользу. — Все молчали, и она добавила, не слишком уверенно: — Надо извлекать максимальную выгоду из всего. — Ты что думаешь? — Дмитрий смотрел на друга. — В общем-то, идея неплоха, — медленно произнёс Александр, по-прежнему задумчиво рассматривая Софи, — но Совету это не понравится. Уж очень часто вы его обходите в своих решениях последнее время. — Дальше мы будем паиньками, — не слишком искренне пообещала Софи. Тея была более прямолинейна, она сильно нервничала и была близка к истерике: — Не понравится? Это в смысле они будут просто недовольны? Или уже решат от нас избавиться? Буров посмотрел на неё: — В смысле недовольны. — Прям полегчало. — Так что делайте так и делайте прямо сейчас, — заключил Дмитрий. На том и решили. Девушки поднялись в свои комнаты и принялись писать письма и приказы. Их руки тряслись, выражая сильнейшее волнение, но головы были ясны. Им непременно надо послать своих людей в Югорт, чтобы отыскать виновных и наказать. Только вот могли ли они считать этих людей своими? Похоже, Тея считала, что могли. Всю следующую неделю Софи внутренне тряслась от страха, боясь обнаружить яд в своей чашке, а то, что старейшины во главе с графом Буровым стали относиться к ней ещё хуже, пугало не на шутку. Каждую ночь, ворочаясь в постели, одолеваемая кошмарами, она просила Великую Магию защитить её. Кто же убил короля и королеву Югорта? Кто отравил их? Елена? Но они никогда не враждовали с ней, во всяком случае, не открыто, как с Гроснаном или графом Буровым. Наверное, и без неё у них было много врагов. Но то, что они с Теей снова приняли решение в обход Совета, явно всколыхнуло их внутреннюю войну, и, вполне возможно, граф Буров уже решил избавиться от одной из них. После одного из заседаний к Софи подошёл граф Буров. Сегодня он был в весьма скверном расположении духа. Софи поискала глазами его сына, надеясь обрести спасителя (обычно в таких ситуациях он появлялся будто из ниоткуда и уводил её, не позволяя общаться с его отцом с глазу на глаз), но его не было рядом. — Не убегайте так скоро, Ваше Величество. — Что вы, я и не собиралась, ваша светлость. — И что же вы принимаете столь важные решения, не дождавшись одобрения Совета? — вкрадчиво спросил он. — Мне казалось, дело срочное, и пока мы бы советовались, мы упустили бы драгоценные часы, — Софи старалась держаться уверенно, хотя сердце колотилось так, что вот-вот вырвется из груди. — Вы молоды, и у вас не хватает опыта в решении подобных вопросов, — он склонил голову на бок. — Вы не находите? — Возможно, наша молодость позволяет нам видеть то, что не замечает старость... — Ваша молодость мешает вам увидеть очевидное, — резко сказал граф, — и, возможно, она не спасёт вас от губительных поступков. — Каких именно? — Софи взмахнула ресницами. Он усмехнулся и напомнил ей сына: — Вы так милы и наивны и ничего не понимаете в жизни. — И что же мне стоит понять? — Понять то, что обходить в своих решениях Совет довольно рискованно, — его голос снова стал вкрадчивым. — Совет вполне может решить, что власть монархии устарела. — А вам такие рассуждения не кажутся довольно рискованными? — Нисколько, — он оглядел собравшихся. Они ещё не разошлись после заседания и искоса поглядывали на них. — У меня здесь больше друзей, чем у вас, — улыбнулся граф. — Иногда достаточно всего одного недруга, — Софи улыбнулась в ответ. — Приятного вечера. Девушка развернулась и пошла наверх. Усилием воли она сдерживала себя, чтобы не перейти на бег. Граф недвусмысленно угрожал ей. А что, если это конец? Что, если спасать надо не Уильяма с Агнес, а их с Теей? Нужно избавиться от старейшин любой ценой! На следующий день, когда солнце уже клонилось к закату, Александр пригласил Софи покататься на лодке. На людях вместе вне рабочих часов они появлялись нечасто, хотя вечерние и ночные прогулки по Печоре были не редкостью, и Софи была заинтригована его предложением. Она не забывала напоминать себе, что он сын её заклятого врага, а значит, потенциально враг. С другой стороны, общество Александра было приятно, и иногда она даже представляла, что было бы, если он так же нежно целовал её, как когда-то это делал Михаил. Но эти мысли девушка отгоняла от себя быстро. Она никому больше не доверяла. И, возможно, прогулка нужна, чтобы утопить её. Александр помог ей усесться в лодку и сел напротив, закатал рукава белоснежной рубашки и взялся за вёсла. Софи разгладила складки платья. Сегодня на ней было лёгкое платье в полоску; его серый цвет, до этого момента казавшийся Софи жемчужным, теперь стал в её глазах блёклым на фоне яркой зелени, царившей вокруг. Софи невольно вспомнила яркие туалеты, которые носила маркиза Вильсмет, которая так нравилась её спутнику. Они немного отплыли вверх по течению реки. Александр молчал, а Софи не хотелось говорить первой. Обычно даже в молчании она чувствовала себя с ним уютно: сказывались их долгие совместные поездки в карете по делам страны зимними днями. Но сегодня она заметно нервничала и задавалась вопросом, куда и зачем они плывут. К чему была эта прогулка, она тоже не знала, но ожидать можно было всё что угодно, и воображение девушки уже рисовало не очень приятные картины. Наконец, Александр посмотрел по сторонам и сказал: — Посмотри, глубина достаточна? — Достаточна для чего? — испугалась Софи. — Ах, снова ты со своими шуточками! Между прочим, в этой реке я уже тонула, и, как видишь, не слишком удачно. Он улыбнулся: — Ты что так разнервничалась? — А сам не догадываешься? Король и королева Югорта убиты, возможно, я следующая, — она помолчала и добавила, — твой отец, например, обещал меня убить вчера. Этот разговор она совсем не собиралась обсуждать с ним, но сама, не зная почему, сказала. — Он тебе прямо так и сказал? — хорошего настроения Александра ничего испортить не могло. — Не прямо так, но недвусмысленно намекнул. Зря она сказала ему об этом. — Но ты же сама снова обошла Совет при решении важных вопросов, так что это расплата за своеволие. — Ты сам мне это разрешил! — Я? — он игриво поднял бровь. — А кто я? Может, я сейчас скажу тебе прыгать в воду? Прыгнешь? Софи сейчас было совсем не до шуток. Она скрестила руки на груди и отвернулась от него. — Я, может, и сказал, что ты можешь так сделать, но решение ты принимала сама, так что не перекладывай ответственность. И, к тому же, я не говорил, что последствий не будет. — Очень мило с твоей стороны, — процедила Софи. Сейчас ей хотелось уйти от него подальше, но в условиях лодки это было невозможно. Она посмотрела по сторонам — серебристая дымка. Значит, он уже успел сделать так, чтобы их не слышали. — Разверни, пожалуйста, лодку, я хочу вернуться во дворец. Он послушно развернул лодку и опустил весла, позволяя ей плыть по течению. Так до дворца они доберутся нескоро. — Успокойся, старейшины не собираются пока тебя убивать. — Пока? — Не придирайся к словам. Если они чего-то захотят, то скажут это мне, уж поверь. — Как мило с их стороны. — А я уж решу, говорить тебе об этом или нет, — он снова играл с ней. — И отчего же будет зависеть твое решение? — Как вести себя будешь. Будешь ли ты хорошей девочкой... — Извини, хотелось бы прояснить: хорошей девочкой — это как в твоём понимании? — Ну, например, будешь ли пропадать в неизвестном направлении... Софи похолодела. Вчера утром, до заседания, она снова ходила в дом своей бабушки. Она добавила к сокровищам своей шкатулки маленький серебряный револьвер, некогда принадлежавший Кристине. Значит, следят за ней не только люди Елены, но и Буровых, а она вновь легко обошла слежку. — Куда ты вчера ходила? — Александр говорил вкрадчиво. — Смотрятся твои исчезновения не слишком хорошо. — А ты не смотри на них, — буркнула Софи и снова отвернулась. Её хотят лишить даже этого маленького удовольствия — исчезать ото всех. — Я-то могу и не смотреть, но смотрят другие, и это очень подозрительно. С кем-то встречалась? — Да, — Софи посмотрела на него, ожидая реакции, — со своим прошлым. А дальше её будто прорвало: — Это у тебя здесь все родственники и друзья, а у меня никого нет! Я вас всех здесь ненавижу! Следите за каждым шагом, будто я преступница. — Александр смотрел на неё прямо, испытывал взглядом, и она сдалась, сказала правду, вернее, ту её часть, которая была вполне нормальна: — Я ходила в дом своей бабушки. У неё был дом в столице, и я когда-то приезжала к ней. Бабушка умерла чуть больше года назад, и я скучаю по ней... — Зачем тогда убегать от слежки? — Потому что мне всё здесь надоело. Я здесь всегда буду чужой, и все меня здесь ненавидят. А мне хотелось вернуться туда, где я была счастлива когда-то... Где ничего не напоминает о настоящем, где я просто Соня. — Софи смахнула слезу. — Адрес: улица Глициний, дом 15. Можешь проверить, я была там вчера. — Я проверю, — ответил Александр без улыбки. Он мог проверить, она действительно была там, и там, кроме покосившегося дома, они ничего не найдут. Так что вполне могут изучить всё вдоль и поперёк. — Отвези меня к дворцу, — сказала она сухо. — Конечно, конечно, — он взял в руки вёсла. — Не волнуйся, тебя хотели только припугнуть, не более. — У них это получилось очень хорошо. Размеренное движение вёсел и плеск воды успокаивали Софи. Она смотрела на борт лодки, плавно скользившей по реке. Они плыли медленно, её спутник лениво перебрасывал вёсла, не торопясь. — Я не дурочка и понимаю, отчего ещё жива, но давай смотреть правде в глаза. Агнес — более блестящая партия. — Она не наследница. — Но вполне может ею стать, если Уильям умрет. — Будем надеяться, что не умрёт. — Кстати, почему я? Почему не Тея? — Тея близка к Елене, а ты не принадлежишь никому, — Александр улыбнулся ей. — По сути, у тебя только один недостаток. — Какой? — Софи могла назвать их с десяток, и ей стало любопытно, какой он имеет в виду. — Ты не умеешь колдовать. Это она совсем не считала недостатком и облегченно вздохнула. — Всего-то. — Кольцо тебя не слушается, — добавил он. — Не боишься, что кто-нибудь проверит, действительно ли в тебе есть королевская кровь? И снова Софи похолодела от ужаса: — А что, это можно проверить? Как? Александр рассмеялся: — Кроме изучения твоей родословной — никак. Но то, как ты испугалась, заставляет поискать возможности. — Ищи, сколько хочешь, — девушке заметно полегчало. — И когда найдёшь, я скажу тебе спасибо. Давно мечтаю избавиться от всего этого. — Лучше не стоит, — он снова стал серьезным, — бывших принцесс не бывает. Старейшинам ты скорее выгодна на данный момент, а вот Елена могла бы задаться этим вопросом, раз по-другому убрать тебя у неё не получилось. А сможет ли она что-то найти, знаешь только ты. Конечно, сможет. В семье она не была родной дочерью своих родителей, и по праву наследования на престоле должна восседать её сестра Аннет. — Я думаю, вряд ли. — Колечко не слушается тебя, и это не очень хорошо, но народ тебя любит, и это твоё спасение. Было бы по-другому, узнай люди о том, что на престоле ты незаконно, — разорвали бы тебя. — А ты-то считаешь, что я занимаю престол законно или нет? — не удержалась Софи от вопроса. — Скорее да, — ответил Александр и добавил, — но есть что-то, что ты скрываешь, ты почему-то сама уверена в обратном. — Оказавшись на моём месте, ты бы сам захотел уверовать в обратное. — Надеюсь, это связано только с этим. Они вернулись к пристани, молодой человек помог ей выйти из лодки и проводил ко входу во дворец. На прощание он поцеловал её руку и удалился. Зачем нужна была эта прогулка на глазах у всех, для Софи осталось загадкой, но разгадывать её она не спешила, как и то, почему Александр вновь на людях стал с ней холоден и безразличен. Вероятно, ведёт свою какую-то игру, и ей не хотелось разбираться в этом, у неё были дела и по-важнее, но мысленно она снова и снова возвращалась к этому разговору в лодке, пытаясь найти скрытые смыслы в каждом слове. Тея съездила в Югорт на похороны и вернулась полная непонятной решимости, и это несколько пугало Софи. Она видела, что в голове у подруги зреет какой-то план, и то, что с ней делится она не собирается, пугало ещё больше. Может, Софи сама придумывает себе это, и нет никакого плана? Может быть, подруга просто сильно переживает из-за дяди и тёти, кузенов и их собственной судьбы? На удивление, даже с Дмитрием у подруги испортились отношения. Она больше не видела их вместе вне государственных дел, где он сопровождал её. Что же такого узнала Тея в Югорте? И почему так любимый ей Дмитрий стал неугоден? В Миэлнии дела шли не так плохо, и наступившее лето давало новые надежды. Софи чувствовала теплоту от встреч с людьми, и это дарило ощущение спокойствия, надежду, что она выберется из всего этого. Народ её действительно любит, и это, вероятно, как и говорил Александр, «её спасение». Но в преддверии этого странного праздника — «Дня независимости» к Софи вернулись прежние волнения. Уж что-что, а от Палиры они более чем зависимы. Наверное, никогда ещё за всю историю они не были настолько зависимы. Но праздник «День независимости» и ей придется выйти на балкон мэрии на главной площади Милграда и приветствовать народ Миэлнии. Что, если народ решит вспомнить все её прегрешения, вспомнит в этот день и о Палире, вспомнит о том, что пока принцессы не сделали ничего, чтобы перестать зависеть от чужого государства, и бегут к Елене по первому же зову. Сегодня, в День независимости, было солнечно, но не слишком жарко. Обе принцессы были одеты в парадные платья — Софи в нежно-розовое, а Тея — винного оттенка, тяжелые короны блистали на их головах. Софи с опаской выглянула из-за шторы в окно — площадь была полна людей, самые шустрые залезли прямо на фонари и походили на жучков, карабкающихся по тоненьким веточкам. — Какой же муравейник, — Тея будто подслушала её мысли. — Думаю, такое сравнение людям не слишком понравится, — осторожно заметила Софи. Подруга усмехнулась: — Они же нас не слышат... — Но всё же... — Ваши Высочества, — обратился к ним Александр, — пора пройти к балкону, ваш выход через минуту. Девушки проследовали за ним в соседнюю комнату, из которой был выход на балкон. В этой комнате ожидали своей очереди старейшины. Зазвучала торжественная музыка, и два слуги плавно открыли двустворчатые двери. Церемониймейстер объявил: — Дамы и господа, добро пожаловать на праздник в честь независимости Миэлнии. Давайте поприветствуем тех, без кого наша страна не была бы свободной и независимой — старейшин Миэлнии. Каждый из старейшин чинно выходил на балкон, улыбался и приветствовал рукой собравшихся, а затем занимал положенное ему место. Люди на площади встречали их нестройными аплодисментами. Когда последний из них занял свое место, церемониймейстер объявил: — Поприветствуем двух принцесс Миэлнии, в которых течет кровь великих Мирославы и Элайзы, хранительниц колдовской силы, — Тею и Софию. Софи вздрогнула, услышав свое имя, и шагнула вперёд, но в волнении споткнулась о край ковровой дорожки и чуть было не упала. Александр вовремя её подхватил и помог удержать равновесие. Тея ничего не замечала вокруг и, надев свою лучшую улыбку, вышла на балкон. Раздались те же нестройные аплодисменты. «Может, им её хватит? Может, и не стоит выходить?» — мелькнула мысль в голове у Софи. Но Александр напомнил ей о её роли: — Ваше Высочество, вам пора выйти к народу, — а затем, наклонился к ней, как бы поправляя тяжелую корону, насмешливо добавил: — Иди же, трусиха. Софи вспыхнула, расправила плечи и гордо подняла голову — она не трусиха, — и шагнула в открытые двери. В то же мгновение буквально произошел взрыв — толпа взревела от восторга, и раздались дружные аплодисменты. Софи растерялась: что это с ними? Может, она что-то не то сделала? Она оглянулась на Александра. Он ободряюще улыбнулся ей и кивнул. Софи вновь посмотрела на ревущую толпу, желая понять, что привело их в такой восторг. И только взглянув влево, увидев лица Теи и всех старейшин, она поняла причину. На лице подруги, которая по-прежнему улыбалась, читались зависть и неодобрение. Софи сделала небольшой шаг к ней и взяла Тею за руку, как бы извиняясь и желая поддержать, а затем подняла их сомкнутые руки вверх, сигнализируя единство. Толпа взревела еще громче, оглушая всех вокруг. Такого ликования Софи еще не доводилось видеть. Всё, что ей удалось сделать за месяцы её правления, было не зря. Не зря она проводила часы, посещая больницы, школы и дома ребенка, организовывала помощь и поддержку беднякам, выбивая деньги на восстановление страны. Только вот тот факт, что она нравится народу, теперь уже может её убить.