Глава 10 Гости и разговор

Буквально через месяц молодой король Югорта, Уильям, вместе с принцессой Агнес приехали погостить в Миэлнию. Софи не терпелось увидеть их: с одной стороны, потому что она часто слышала о них от Теи, а с другой — потому что Агнес предназначалась в невесты Александру. Софи в тайне надеялась, что она некрасивая и неприятная девушка, но, вернувшись в Королевскую деревню после посещения завода, её ждало жестокое разочарование. В гостиной её ждала Тея в компании кузена и кузины. Они удобно устроились на диванчике и мило болтали о каких-то пустяках. При появлении Софи все трое встали. — Софи, познакомься, это Уильям, — Тея рассмеялась, — прости, король Уильям, а это принцесса Софи. — Я думаю, если мы будем звать друг друга по титулам, мы просто сойдем с ума. Так что просто Уильям, — он наклонился и поцеловал руку Софи, — приятно познакомиться, ты просто очаровательна. От вида его белоснежной улыбки и ласковых глаз на щеках Софи появился румянец. Молодой король Уильям был неотразим: темные волосы небрежно зачесаны назад и собраны в хвостик, утянутый черной лентой, лицо открытое, а жесты грациозны и учтивы. Безусловно, он знал, как понравиться девушке. — Мне тоже приятно познакомиться. — А это моя сестра, нет, с этой грозной бестией ты, конечно, знакома, — он улыбнулся и жестом поманил младшую сестру, — знакомься, это малышка Агнес. — Я уже не малышка, — парировала та, — но мне приятно познакомиться с тобой, Софи. Девушка подошла к Софи и поцеловала её в обе щеки. — Ты совсем такая, как я себе и представляла, — она отстранилась, но взяла Софи за руки, — дай я тебя рассмотрю. Софи же в свою очередь решила рассмотреть её. Малышка Агнес совсем не была малышкой: ростом она уже была чуть выше Софи и имела по-настоящему красивое личико. Её открытая улыбка была точной копией улыбки брата, чуть раскосые глаза окружали густые ресницы, а на щеках играл здоровый румянец. Длинные каштановые волосы были уложены в высокую прическу, а кулон на шее с алмазом подчеркивал её грацию. Этот алмаз никак не сочетался с черным платьем, которое принцесса носила в трауре по родителям. Агнес поймала взгляд Софи. — Ох, кулон великолепен! Я знаю, что с этим платьем он несколько не уместен, ведь я всё ещё ношу траур, но сегодня мне подарила его графиня Бурова, и я не смогла ей отказать. Она такая милая. Софи переглянулась с Теей. К графине подошел бы любой эпитет — властная, пренебрежительная, гордая, но вот назвать её милой они никак не могли. — Я знаю, вы немного не в ладах с графом Буровым, но вы не можете отрицать того, насколько графиня мила и добра. И, возможно, все ваши недопонимания всего лишь вымышлены, ведь они — золотые люди, и если вы сумеете найти общий язык, это окупится сторицей. — Я как-то в этом сомневаюсь, — Тею её слова позабавили. — Моя милая сестрёнка во всех видит лишь положительные качества и готова оправдывать все отрицательные. — Может быть, ты, Агнес, и права, и когда графиня Наталья перестанет смотреть на меня как на грязь на ботинке, я оценю её по достоинству. — Софи, ты просто не знакома с ней настолько близко, насколько знакома я, — с жаром заспорила Агнес, но тут же расплылась в улыбке. — Но не будем начинать знакомство со спора. — Конечно. — Луиза тоже считает графиню милой и доброй. — Луиза? — Это дочь нашей баронессы Ушимской, — пояснила Тея, и Софи живо вспомнила баронессу, которая всегда была добра к ней, но которую Софи не подпускала близко к себе, как и остальных дам, — Агнес взяла её для компании. — Конечно, если бы я вышла замуж и уехала в другую страну, мне было бы приятно иногда навещать родных. А её строгий муж никуда её не отпускает, но он не может противиться слову принцессы, — Агнес снова заулыбалась. — Она сама меня об этом попросила, и я, конечно, ей помогла. — Она готова помогать всем вокруг, — Тея закатила глаза. — Вы с Софи в этом похожи. Уильям и Агнес оказались очень открытыми и весёлыми, лишь изредка их лица омрачались воспоминаниями о родителях, но в основном они беззаботно болтали в гостиной, а после спустились к реке. Гости задержались надолго, и то и дело Софи ловила на себе заинтересованные взгляды Уильяма. Его внимание было приятно, но вот ощущение, что своими действиями она может поощрить его, не очень. Это же нечестно по отношению к Александру, который настолько охладел к ней, что едва замечал, хотя, впрочем, Агнес своим вниманием тоже не баловал, насколько было известно Софи. Но то, что Агнес влюблена в него, было заметно невооруженным глазом. При его появлении она волновалась, заливалась румянцем, от которого становилась ещё краше, и мило беседовала с ним. Во время их пребывания она трижды обедала у графини Буровой, и это недвусмысленно намекало на то, что семья делать сына королем Миэлнии не намерена. Ночами Софи мучили кошмары. Она то видела себя в белом платье, идущей навстречу Александру, и бегущую к ним Агнес с искаженным от злости лицом, то Агнес в том же белом платье и с тем же женихом, а Софи — стоящей вдалеке. Какой из этих снов был более мучителен, она не знала, знала лишь одно: дружить с Агнес ей не следует. Агнес же была совсем другого мнения. Она постоянно пыталась найти общество Софи и занимала всё её свободное время, и, к огорчению последней, выяснилось, что у них много общего. Они читали одни и те же книги, им нравились одинаковые музыкальные произведения, и вообще общаться было приятно и легко. Конечно, Агнес во всём видела лишь положительное, но эта её черта скорее не раздражала Софи, а нравилась, ибо такой же она и была где-то глубоко в душе. — Ох, Софи, — обратилась к ней как-то Агнес, когда они гуляли по тенистой части парка, — я так рада, что мы познакомились. Ты как сестра мне. — Да, действительно, мы очень сблизились. — Знаешь, о чём я подумала, — Агнес остановилась, взяла Софи за руки и доверительно заглянула в глаза, — возможно, мы когда-нибудь действительно могли бы стать сёстрами. Софи удивилась: — Мы уже как сёстры. Ближе и быть не может. — Милая, ты не поняла меня, — Агнес наклонилась к Софи и прошептала, — я говорю об Уильяме. — Она отстранилась и выразительно посмотрела на Софи. Эта мысль не показалась ей настолько блестящей. — Ты только подумай, как же это будет здорово! — Прекрасное лицо Агнес озарила улыбка, она снова наклонилась к Софи и зашептала: — Я могла бы поговорить с братом и выяснить для тебя, нравишься ты ему или нет. — Агнес отстранилась, и её улыбка стала ещё лучезарнее. — Я уверена, что ты ему нравишься, ты просто не можешь не нравиться! К тому же я видела, как он на тебя смотрит. Он влюблён в тебя! — Агнес, — Софи не знала, как уместнее расстроить её розовые мечты, — я думаю, говорить с ним — это лишнее. К тому же до времени, когда мне можно будет выходить замуж, ещё далеко... Давай не будем торопить события, пусть всё идёт своим чередом. Улыбка медленно сползла с лица Агнес, и оно стало необычайно серьезным: — Тебе не нравится Уильям? — М-м, … Я просто, — Софи замялась, — как-то ещё об этом не задумывалась. — Софи, Уильям — чудесный молодой человек. Возможно, за всеми этими государственными делами и скучными совещаниями ты просто не успела оценить всех его достоинств. — Возможно, но знаешь, Агнес, я думаю, решать, за кого мне выходить замуж, ещё рано. — Ох, Софи, прости, я глупая. Тебе просто наверняка все надоели со своими советами. — Да, но ты нисколько не глупа, ты чудесна. — Тогда можно я тебя обниму в знак примирения? Девушки обнялись, а затем продолжили прогулку по регулярной части парка с аккуратно подстриженными деревьями и кустами. Эта часть парка особенно нравилась Агнес, Софи же предпочитала другую, где природа бушевала во всей красе, но после этого разговора желала угодить подруге. Позже Софи заметила, что Уильям стал относиться к ней с ещё большей теплотой, из чего сделала вывод, что её слова Агнес интерпретировала по-своему. Александр неожиданно пригласил Софи на прогулку в пещеру. Такие тайные прогулки по Печоре стали уже привычными, но эта была первой с приезда Уильяма и Агнес. Софи нравилось вместе с ним сбегать ото всех, и она чувствовала, что он, хоть и пытается соответствовать своему статусу, рад хоть изредка снимать маску и блуждать по пещерам с ней. Вот и в этот раз они гуляли по коридорам, как по парку, и смеялись так, будто не было никаких проблем и вражды, будто они действительно были друзьями. Софи поскользнулась, как когда-то с другим молодым человеком, и буквально упала в его объятия. Смех стих, и он наклонился к ней. Софи прикрыла глаза, готовясь почувствовать прикосновение губ. Но Александр мягко отстранился, и девушке стало обидно. Почему так? — Брак — это не более чем сделка. Выгодная или не очень. Не стоит ждать слишком многого. — А как же любовь? Я думала, брак — это соединение двух любящих сердец, — она взглянула ему в глаза. Он смотрел насмешливо. — Не смотри на меня как на идиотку! Александр протянул руку и дотронулся до её щеки. — Ваши наивные рассуждения меня порой пугают, Ваше Высочество! — она ждала, что сейчас он усмехнётся, наклонится и наконец поцелует её. Но этого не произошло — Ты погубишь себя и остальных, если будешь выбирать мужа по любви. Брак должен быть выгоден. — А как же любовь? — Любовь — это глупые сказки из женских романов. Не более. Читай их поменьше, и будет тебе счастье. — Ты невыносим! Ты постоянно рушишь мои надежды и мечты! — Софи отвернулась от него. — Нет же, я всего лишь спускаю тебя с небес на землю. — В таком случае тебе действительно стоит жениться на Агнес. Сделка будет хорошей. — О, я подумаю над твоим предложением! Софи закатила глаза. — Да, есть над чем подумать, она первая в очереди на трон, до тех пор пока у Уильяма не появятся дети. Так что есть шанс получить не полцарства, а весь Югорт... — Ага, а после, если брак не задастся, жениться на тебе и получить ещё и полцарства... — Какой ты гадкий! — Софи легко ударила его по руке. — Ты первая начала, — Александр лишь рассмеялся. Тем не менее против своей воли Софи стала смотреть на Уильяма по-другому. А что, если Александр прав и нужно думать в интересах страны? Тогда этот вариант был бы самым выгодным из всех возможных. Если она выйдет за Уильяма, а Тея за Марка, они объединят Миэлнию, Югорт и Палиру и смогут образовать сильное государство, в разы больше, скажем, Нортленда. От этих мыслей голова начала кружиться. Нет же, глупости, она так никогда не поступит. Она ведь верит в любовь, и даже с точки зрения выгоды брак с Александром весьма привлекателен; она получит столь необходимую ей поддержку Совета и его защиту. Получит ли, или от неё сразу избавятся? Почему Александр не стал целовать её тогда? Почему отстранился? Потому что не любит и не хочет обманывать? Она ему не интересна? Но зачем тогда он каждый раз зовёт её на прогулку? Или есть что-то ещё, не известное Софи? *** — Ваше Высочество, не хотите прогуляться? — граф Буров собственной персоной предложил Софи руку для прогулки, и то, что он неожиданно обратился к ней так, а не по имени, не предвещало ничего хорошего. — Мне кажется, это не лучшая идея... — Софи озиралась по сторонам, ища своего защитника в лице сына графа, но его не было; наследник Петросы уже как неделю находился в Нортленде, с тех самых пор как страну покинули Агнес и Уильям. Тем временем граф мягко взял девушку за руку и вложил её ладонь в сгиб своего локтя. — Ну как же, Софи, это так приятно — пройтись в хорошей компании. Никто из окружающих их людей не двинулся с места, и Софи показалось благоразумным повиноваться ему. На секунду девушке показалось, что стоящая рядом с ней графиня Бурова пойдет с ними, и Софи была бы рада и такому обществу, лишь бы не оставаться с графом наедине, но один только взгляд мужа заставил её отойти в сторону. Они зашагали по дорожке вдоль стриженых кустарников прочь от дворца. Граф шел молча и размеренно, Софи же изрядно нервничала и никак не могла приноровиться к шагу своего спутника. Временами она поглядывала на лицо графа: всегда суровое, сегодня оно отдавало мягкостью, чем вводило Софи еще в большее замешательство. Что ему нужно? Принцесса была не в силах больше терзаться в догадках о целях прогулки и причинах хорошего настроения графа, поэтому прервала молчание первой: — Мы так мило гуляем, вот только ваше молчание, Леонид Олегович, действует на меня несколько удручающе. — В самом деле? — он удивленно выгнул бровь, сильно напоминая Софи своего сына, — а мне уж показалось, что ничего не может действовать на вас удручающе. — Теперь вы знаете, что может, — вежливо улыбнулась она. — Да, теперь знаю, — ответил граф и снова замолчал. Они уже прошли ряды стриженых лип и миновали грот. Софи решила, что пора начать вести себя по-деловому, иначе скоро она окажется в лесу один на один с графом, который, возможно, был оборотнем и мог превращаться в медведя. Софи сделала глубокий вдох, чтобы успокоить сердце, а затем сказала: — Позвольте поинтересоваться, в чем смысл нашей прогулки? — О, это, — граф Буров притворно вздохнул, — просто я подумал, что нам стоит лучше узнать друг друга. Всё же вы принцесса, я — глава Совета старейшин нашей любимой Миэлнии. Возможно, нам пора прекратить нашу маленькую войну и начать сотрудничать? — Мне кажется, воюете вы, а мы лишь защищаемся... — У вас неверные представления. Они уже дошли до опушки, и Софи предпочла остановиться. Высвободив руку, она встала напротив графа, преграждая ему путь дальше. — Так просветите меня, — она заглянула графу в глаза, пытаясь наконец понять его. Глава старейшин по-прежнему был спокоен; то, что она нервничала, лишь забавляло его, позволяло почувствовать себя сильнее, поставить на место девчонку. — Вы являетесь протеже Елены, но, как вы уже могли заметить, она не желает вам длинной и счастливой жизни... — А вы желаете? — Всё зависит от твоих решений, — рассудительно заметил граф. — Решений насчёт чего? — Софи уже начала понимать, куда он клонит, но всё же следовало прикинуться дурочкой, чтобы узнать больше. — Кто не с нами, тот против нас... Я предлагаю тебе союз на, скажем, взаимовыгодных условиях, — она смотрела на него молча, никак не выражая своего отношения к его словам, и граф продолжил, тщательно подбирая их: — Мы могли бы быть очень полезны друг другу... Ты принцесса и сидишь на троне, я возглавляю Совет и помогаю тебе принимать правильные решения... — Эту часть я уже поняла, — не слишком любезно перебила его Софи, — что я получу взамен? Граф улыбнулся; кажется, эти переговоры будут легче и успешнее, чем он мог себе представить: — Взамен ты получишь безопасность, — он выделил это слово, — а также возможность немного отдохнуть от решений столь утомительных для тебя вопросов, немного увеличишь свое состояние и сможешь чаще блистать на балах... — То есть вы предлагаете мне стать вашей протеже взамен Елены? — уточнила Софи. — Я предлагаю тебе гораздо больше, чем когда-либо предлагала Елена. Я обязуюсь хранить твою жизнь и здоровье, в отличие от королевы Палиры. — И как долго вы намереваетесь это делать? — Столько, сколько потребуется. — Что-то мне подсказывает, что не так долго, как мне бы хотелось... — Ты ошибаешься. — Но всего через полгода мне будет восемнадцать, а в этом возрасте девицы уже начинают выходить замуж. — Я думаю, этот вопрос мы обсудим позже... — Мне бы хотелось обсудить все вопросы на берегу. Вы не находите, что это более разумно? — Да, конечно, вы славитесь своей разумностью, — граф Буров посмотрел на неё оценивающе, — я думаю, вы сами уже выбрали себе избранника. Скажите кто, а я подумаю, стоит ли одобрить эту кандидатуру. Софи совсем смешалась. Ей казалось вполне логичным, если бы граф Буров хотел, чтобы она вышла замуж за его сына, тем самым сделав его королём, но он зачем-то предоставил ей выбор. — Я ещё молода и неопытна, мне сложно сделать выбор самостоятельно, возможно, вы поможете мне? Граф помолчал, а затем ответил, внимательно следя за её реакцией: — Уильям — хороший молодой человек. Софи развернулась и пошла в лес. Их разговор шёл совсем не так, как она могла предположить. Зачем желать в короли Уильяма, если у тебя есть сын и любимый племянник? В голове возник не давний их шутливый разговор. Если она выйдет за Уильяма, а Александр женится на Агнес, то, убив избранников, он завладеет как Югортом, так и Миэлнией. — Софи, что случилось? Вам не нравится мой выбор? — граф Буров догнал её и пошёл рядом. — Нет, почему же? Просто мне кажется, он несколько… — Софи подобрала слово, — странным. — Отчего же? Я пекусь о благополучии страны, и если мы объединимся с Югортом, то сможем стать одной из сильнейших держав... Но ты можешь выбрать любого... — То есть, вам всё равно, кто станет королем обожаемой вами страны? Я правильно понимаю? Они снова остановились, сердце Софи скакало как бешеное, граф же оставался спокоен как никогда. Он подводил её к каким-то решениям, но вот к каким, она сама никак не могла понять. — Нет, конечно, мне не всё равно, просто мне казалось, что именно к Уильяму ты имеешь наибольшую склонность. — Ваша привычка тыкать выводит меня из себя, — не сдержалась Софи. — О, простите, Ваше Высочество, — он поклонился ей, — просто старость делает людей более опытными и, возможно, глупыми, раз им начинает казаться, что они умнее остальных. Вы ещё юны и кажетесь мне маленькой девочкой, а обращение на «Вы» вас старит. — В таком случае, продолжайте тыкать, — отмахнулась Софи, ибо он начал уводить разговор в сторону, — я разрешаю. — Так кого же тебе хотелось видеть в качестве супруга? Софи молчала. Почему ему так важно, чтобы имя назвала именно она? — Ладно, вернемся к вашим планам на ближайшее будущее. — Да, пожалуй, так будет лучше, — он снова вложил её ладошку в сгиб своего локтя, и они вместе зашагали по тропинке в чащу леса. Тропа была истоптана множеством ног и позволяла идти вдвоем. Лазурное платье Софи тихо шелестело в такт их шагам, изредка зацепляясь за кустики и веточки. — Вы хотите, чтобы я делала то, что вы говорите, и, как я понимаю, первым делом избавиться от влияния Елены моими руками. — Вашими руками при поддержке Совета, не забывайте об этом. — И обязуетесь уберечь меня, если после этого действа Елене захочется меня прикончить, — принцесса держалась уверенно, хотя внутри всё сжималось от страха. Граф кивнул: — Убить она тебя хочет и без этого... — Зачем так рисковать, ведь она хочет и вашей смерти тоже. Не лучше ли просто прикончить Елену? — Мне нравится ход твоих мыслей. Буду с тобой откровенен: прикончить её, как ты выражаешься, было бы весьма и весьма заманчиво, вот только сложно осуществимо на её территории. А вот когда она приедет в гости сюда, в Миэлнию, задача станет легче. Но у неё есть армия и обожаемый сыночек, который может снова пустить войска на разгром нашей страны. Мы же печёмся о благополучии Миэлнии. — Хорошо, допустим так. Я при поддержке Совета разрываю все отношения с Палирой и Еленой, тем самым злю её, и она решает меня убить. Вы защищаете меня, как только можете, и, допустим, Елену ждёт новая неудача. Почему вы думаете, что в этом случае она не пойдёт на страну во главе своих войск? — Она рассчитывает получить власть в стране другим путём, и очень скоро ей представится такая возможность. Софи вздрогнула. Тее и правда через месяц исполнялось восемнадцать — возраст, с которого в Миэлнии разрешены браки. Весь ужас замысла дошёл до неё: — Вы хотите заставить её нервничать, заставить торопиться... Для бракосочетания и коронации нужно, чтобы Марк покинул своё укрытие и оказался в Миэлнии, ведь брак будет действителен, только заключённый на нашей земле, а Елена не отпустит его одного... — Ваша удивительная способность к умным рассуждениям может сократить вашу жизнь в несколько раз. Софи пропустила его слова мимо ушей, она остановилась, преградив графу путь: — Что вы решили сделать с Теей? — Пока ничего, — просто ответил граф Буров. — Я понимаю, ты печёшься о благополучии подруги, и это похвально. Только вот помни, она о твоём не очень. Сердце Софи пропустило удар: — Почему вы так сказали? — Скажем так, я очень осведомлён. К тому же, даже если отбросить это, твоя подруга очень умна, и она прекрасно понимает, что в этой истории ты лишняя, случайный участник... — Нет, вы говорите не правду... Он усмехнулся: — Молодость и неопытность придают дружбе и любви слишком большое значение. Софи отвернулась от него, пытаясь скрыть своё замешательство и унять сердце. Неужели Тея предала её? Неужели решила пожертвовать ею ради… чего? Любви к Марку? Она ненавидела Марка, не она ли предложила его немного придушить на Празднике Цветов? Или же она уже изменила своё решение? Граф будто подслушал её мысли: — Вас, Ваше Высочество, боготворят в Миэлнии. Вы способны вести за собой народ, вы вышли из лабиринтов Печоры целой и невредимой, сама Великая Магия защищает вас... — он сделал паузу, — Тея же лишь марионетка. Она умна, разбирается в делах, но вот ваше прекрасное личико любят намного больше. Тебя боготворят в стране, её же ненавидят все за пределами Королевской деревни. Тебе никогда не казалось, что твоя подруга тщеславна? Софи промолчала, не желая отвечать. Граф продолжал: — Когда ты только приехала сюда, то была серой мышкой без поддержки и любви. Сейчас же всё изменилось. Любовь и почитание создают завистников, которые ревниво следят за каждым шагом и ждут, когда ты оступишься... — Я поняла, о чём вы говорите, продолжать не стоит... Граф замолчал и принялся с интересом рассматривать птичку, весело щебечущую на ветке орешника. Возможно, он уже знал что-то и поэтому хотел начать действовать вперёд Елены, или же, что тоже было вполне возможно, лишь делал вид, подталкивая Софи к нужному ему решению. Некстати принцесса вспомнила лицо подруги на Дне Независимости, когда толпа возликовала, увидев её. Что, если Тея действительно больше не хочет ей помогать? То, что Тея была тщеславна, не могло укрыться от взгляда кого-либо, но до какой степени доходило её тщеславие? Королева Есения и король Артур погибли, но кто был их убийцей, по-прежнему оставалось неясно. Елена винила во всем Буровых и весь Совет, якобы подстроивших всё это, желая рассорить их. Что, если она убедила в этом Тею, и та жаждала мести... Подруга не спроста отказывалась обсуждать это. Что, если Тея решила забыть об их дружбе, понимая, что шансов выжить одной у неё намного больше? — Ты всё молчишь, — граф снова посмотрел на Софи, его взгляд не выражал ничего, и это пугало девушку ещё больше, — я понимаю, это не просто, думать плохо о той, кого считаешь подругой, но прими факты к сведению... — Как приняли их когда-то вы, — Софи посмотрела в глаза графа, — вы же дружили с Елизаветой и Филиппом, а затем что-то случилось, и вы убили Филиппа и дали ей яд... Граф дёрнулся, впервые за всё время их сегодняшней беседы на его лице отразились эмоции: — Не будем об этом, это к делу не относится, — он произнёс это чересчур жёстко, так, как всегда разговаривал с ней... — Значит, я сказала правду? — Всей правды ты не знаешь и никогда не узнаешь! Не забивай свою головку не нужными сведениями. — Мне просто интересно, откуда столь странные представления о дружбе? — Я дружил только с Лизой, — слова вылетели быстрее, чем граф успел о них подумать, но в голове Софи уже нарисовалась удивительная картина, в которой Филипп, узнав о неверности жены, падает замертво от рук её любовника... Лицо графа Бурова снова стало непроницаемым: — Тебе не стоит думать об этом. Это было давно, и откровенничать с тобой на эту тему я не хочу и никогда не буду. Подумай о себе. Граф, как змей-искуситель, протягивал ей яблоко, и она уже готова была принять его, но теперь увидела другую сторону. Ту, в которой Тея не предавала её, ту, в которую отчасти и верил сам граф, поэтому так сильно хотел, чтобы она согласилась на его условия. — Решение надо принять сейчас? Или я могу пару дней подумать? — осведомилась Софи. — Сейчас. — Одно уточнение: вы боитесь, что я буду думать над вашими словами или что побегу за советом? Граф как-то не весело усмехнулся. — Мне всё же интересно, за кого вы бы хотели выйти замуж? — Вы меняете тему слишком быстро. — Хорошо, вернёмся к первоначальной. Вы, Ваше Высочество, с нами или против нас? — Может, я хочу нейтралитета? — Нет-нет, нейтралитета у вас быть не может... И я не боюсь, что ты побежишь за советом, так как бежать тебе не к кому, — он сделал паузу, а затем улыбнулся и добавил, — а вот раздумья и сомнения лишат тебя покоя настолько, что ты начнешь ошибаться и сама выроешь себе могилу. — Как вы правильно всё подметили, — Софи закусила губу и зашагала по тропе обратно. — Ты хоть сама-то веришь, что способна выпутаться из всего этого одна, без поддержки? — Не верю, — Софи развернулась к нему и произнесла, глядя в глаза, — наверняка я не выпутаюсь, но и союзника в виде вас я не хочу. — Что же, тебе стоит попытать счастье, рассказав о нашей милой прогулке Елене. — О, вы плохо меня знаете, — Софи вскинула голову, — мне не хочется быть птичкой ни в вашей клетке, ни в клетке Елены. Я хочу быть свободна, летать с ветки на ветку, где вздумается, и петь, когда захочу, или не быть совсем, — она помолчала, — мой ответ «нет». Я предпочитаю быть одна. Она развернулась и зашагала по аллее из лип. Граф остался стоять на опушке леса и продолжал смотреть ей вслед. Почему-то ей показалось, что он остался доволен окончанием их разговора. *** Вернулась Тея, она была полна новых впечатлений и беззаботно болтала, с преувеличенным участием расспрашивая Софи о делах в Миэлнии. Софи отвечала односложно: граф Буров посеял в её голову зёрна сомнения, и за три проведённых в одиночестве дня они дали свои ростки. Принцессы ужинали вдвоём в своей уютной гостиной. Тея, облачённая в платье из зелёного шёлка, весело щебетала, отламывая ложечкой кусочки желе. Софи же кусок в горло не лез. Сегодня она выбрала простое платье из хлопка с цветочным рисунком, застёгнутое на все пуговки до самого горла, оно делало её похожей на компаньонку при госпоже, но Софи было всё равно. — Ты какая-то молчаливая, — заметила подруга. — Не бери в голову, я просто устала за эту неделю. — Неделя была сложной? — осторожно поинтересовалась Тея. Её карие, почти чёрные глаза внимательно следили за выражением лица подруги. — Как обычно, — Софи уставилась на желе. Тея отложила ложечку, сделала глоток сока и промокнула губы салфеткой. — А как прогулка с графом Буровым? — её голос стал вкрадчивым, будто боясь спугнуть подругу. — Никак, — Софи вышла из задумчивости и посмотрела на Тею внимательно. — Откуда ты знаешь о прогулке? Тея снова стала весёлой и беззаботной. — Птичка на хвосте принесла, — рассмеялась она. Внутри у Софи всё сжалось. А что, если граф прав? Что, если подруга уже предала её? Иначе откуда она знает о прогулке? Кто доложил ей? Конечно, их видели вместе многие. Граф понимал, что Софи не расскажет об их разговоре Тее, потому что не доверяет ей до конца. Она слишком боится предательства. Граф прав: своими раздумьями и сомнениями она начнёт совершать ошибку за ошибкой и сама выроет себе могилу. Даже если она просто не расскажет всего разговора, значит, она допускает мысль, что граф прав. Они с Теей перестанут доверять друг другу... А затем всплыли другие слова, уже не графа: «Разделяй и властвуй». Вот чего добивался граф, и вот почему её ответ его удовлетворил. Он вовсе не хотел заполучить её в союзники — он знал, что она не согласится, — а хотел лишь положить конец их дружбе с Теей. И что-то подсказывало ей, что это был лишь первый шаг. Тея протянула руку, рубин сверкнул, и в неё послушно легли лист бумаги и автоматическое перо. «Поговорим внизу после ужина?» — написала она, и Софи кивнула. — Напомни мне когда-нибудь, если будет такая возможность, что я хотела убить графа лично. — Ему нужно иметь несколько жизней про запас, а то слишком многие хотят убить его лично, — снова засмеялась Тея. Несколькими часами позже обе принцессы лежали, вытянувшись на большом пушистом ковре перед камином в подземелье. Комната с потолком-небом была любимой Софи; она перебирала в пальцах длинный ворс и сильно нервничала, рассказывая подруге о своём разговоре с графом Буровым и о выводах, которые сделала. Тея слушала молча. Её длинные тёмные волосы раскинулись по плечам и блестели в свете камина. — Нас хотят поссорить, — задумчиво произнесла Тея, — и это был только первый шаг. — Я тоже так думаю. — А ты не думала, — Тея помедлила, — что здесь нас тоже могут подслушать... Всё-таки эту комнату тебе показал сын графа Бурова. Софи кивнула. Об этом она тоже думала. Ведь комнату ей показал Александр, а затем доказал её надёжность. Все тайные переговоры происходили здесь, но и ему не следовало доверять. Вдруг новая мысль пришла ей в голову. — А кто тебе сказал, что я разговаривала с графом? — Елена. Она считает, что ты поступаешь неосмотрительно, вот так запросто гуляя с врагом, — Тея опустила голову на ковёр и заговорила тише, — она хотела знать, о чём вы говорили... Ей кто-то докладывает о происходящем, и, возможно, сам граф в этом замешан. Он провоцирует её, заставляет начать действовать. Может, прогулка задумывалась и для этого. — Ты думаешь, нам стоит опять применить Великую Магию? — прошептала в ответ Софи. — Не знаю... плохо, что настоящая Великая Магия, похоже, не на нашей стороне. Тея перевернулась на спину и потёрла глаза руками. Ночь стояла без облачная, и звёздный потолок мерцал во всем своем великолепии. Софи тоже перевернулась на спину и принялась рассматривать небо. — Давай мы с тобой подыграем графу... — И Елене? — И ей. — Елена уверяет, что граф Буров причастен к смерти дяди и тёти. Ему их смерть выгодна, ибо сын должен жениться на Агнес. Софи вздохнула, почему-то ей совсем не хотелось думать о том, что Александр должен жениться на Агнес. — Она говорит, что после настанет черёд и Уильяма. — И ты ей веришь? — Я верю только тому, что знаю наверняка, — Тея смахнула слёзы. — Тетю и дядю отравили, и моего отца когда-то тоже, и яд был один и тот же. — Ты думаешь, это сделал один и тот же человек? — Софи приподнялась на локте и уставилась на подругу. Тея ответила не сразу, но когда заговорила, её голос звучал жёстче: — Я думаю, хватит нам убегать и прятаться, пора начать действовать самим.