Глава 19

Как они тут оказались? Двое Дроздовых. Пыхтящий гневом и желанием почесать кулаки младший и источающий свирепое спокойствие старший. Такие похожие и такие разные одновременно.

Эта мысль успевает только на секунду появиться в голове, как её сменяет другая. Боже, как они вовремя тут оказались! Я им очень рада.

Только улыбнуться совсем не получается.

— Рома, — теперь уже настала моя очередь начать хлюпать носом. Морщусь как ребёнок, собирающийся выдать новую порцию крика и слёз. Плотно сжимаю губы. Не хочу ещё больше пугать Зою.

— Знакомых встретила, Ленок? Давай обними меня, перестань быть такой строптивой козой.

Я слабо трепыхаюсь в цепких клешнях обезумевшего Жорика. И безмолвно прошу о помощи. Какой стыд, меня лапают на глазах у парня моей мечты. Он же не думает, что мне это нравится? Он же видел нас вместе в «Лофте», вдруг подумает чего… Что я специально. Назло ему сюда приехала.

Страшно становится.

— Подержи принцессу, — говорит Дроздов, не спуская с нашей сцепленной парочки внимательного взгляда.

Да он просто в бешенстве! Челюсти сжаты, на виске вздулась вена, а глаза мечут молнии. Никогда его таким не видела! И меня неожиданно такой его образ очень привлекает. Агрессивный самец, совсем не джентльмен.

Рома передаёт Зою своему опешившему брату. Лекс, скорее всего, детей видел только в кино, потому что держит её странно. На вытянутых руках. Дочь изучает его в ответ, и её лицо опять кривится. Младший Дроздов ей совсем не нравится. Не вызывает доверия.

— Может, всё-таки лучше я втащу? — неуверенно бубнит Лекс. — У меня опыта больше.

— Нет. К матери идите. Мы следом.

— Понял-принял. Малая, ты как? Давай только вот без этого… — причитает младший Дроздов и, развернувшись, стремительно идёт в сторону небольшого дачного домика, окружённого невысоким забором. — Ма-а-а-ам! Помоги.

Убедившись, что Зоя в безопасности и этот обдолбанный псих ей ничего не сделает, начинаю вырваться активнее. Впиваюсь ногтями в руку Потапову и с силой давлю.

Только больше ничего сделать не успеваю. Справа от меня в движение приходит Рома. Рывком подлетает к нам и выдёргивает меня из ослабевшей хватки Жорика. Тот мешком падает на землю, приземляясь задницей на гравий, держась за лицо ладонями. По его подбородку стекает тонкая струйка крови.

— Сука. Ты мне нос сломал. Иди сюда! — причитает Потапов, визжа как девчонка.

Пытается подняться, но ничего не выходит, и он начинает кататься по земле, зовя мамочку. Боже, что за тип?

— Сиди, — рявкает на него Дроздов и поворачивается ко мне.

Его глаза, мечущие молнии, ощупывают меня от макушки до пят. Втягиваю голову в плечи и инстинктивно отступаю.

— Рома…

— Цела?

— Д-да, — произношу, стуча зубами. — В порядке.

Только сейчас понимаю, насколько сильно испугалась. За себя и Зою. Бросаю брезгливый взгляд на валяющегося и поскуливающего Потапова, и меня передёргивает от отвращения. Эта часть дачного поселка не слишком обжита. Много заросших и неухоженных домов. Видимо, пустующих. Чуть дальше поле с козами, как раз туда мы шли. Он мог сделать с нами всё что угодно.

Дёргаюсь и подпрыгиваю на месте, когда на мои плечи опускаются чужие руки. Рома растирает некрасивые красные пятна, оставленные Жориком и прижимает меня к себе.

— Тш-ш. Это я. Всё хорошо, — сипит мне в макушку, обнимая и покачивая из стороны в сторону.

Успокаивает. Себя и меня. И, несмотря на всю ситуацию, вдруг приходит осознание: я в безопасности. Рядом с ним я дома. Я люблю его. Вот так просто.

— Зоя?

— С моей матерью. Я уже слышу, как она смеётся, пойдем к ним?

— Ладно.

Но мы оба не двигаемся. Застыли рядом. Рома гладит мою спину и несколько раз целует волосы. Ласково и нежно. Моё сердце стучит в припадке, готовое проломить грудную клетку.

Стою какое-то время, опустив руки вдоль тела, а потом словно отмираю. Обнимаю Дроздова в ответ, кладу голову ему на грудь, слушая мерные удары чужого сердца и выдыхаю. Слёзы, не переставая, катятся по щекам, не могу их контролировать. Просто пытаюсь подавить всхлипы, чтобы Рома не подумал, будто я какая-то истеричка и плакса.

— Ты… вы… как ты тут? — нормально сформулировать мысль не получается.

— Дачу купили, вот обживаем. Мать давно хотела.

— А-а-а. Понятно.

— А вы? Тоже дача? Что этот тип рядом с тобой забыл?

Он меня ревнует? Мой агрессивный джентльмен. Губы трогает легкая улыбка. Приподняв голову, смотрю на серьёзного Рому снизу вверх.

— В гости приехали. Мы не одни. С родителями. Надо их оттуда забрать. Боже, как объяснить-то всё тёте Гале?

— Предоставь это мне. Одна ты туда не пойдешь. Эй, поднимайся давай.

Мы быстро заглядываем на участок Дроздовых. Убедившись, что Зоя в порядке и уже успела сделать из Лекса скаковую лошадку, выдвигаемся к дому Потаповых.

Жора идёт впереди, скуля и шмыгая носом, весь его позёрский льняной костюм — в таких олигархи обычно катаются на яхтах — испачкан в грязи и пыли. Его нос издает странные булькающие звуки, а рот извергает на наши головы проклятья. Которые, впрочем, быстро прекращаются, когда Рома отвешивает ему ощутимый подзатыльник.

Мой герой крепко обнимает меня за плечи, не отпуская ни на секунду, а я жмусь к нему. Благодарная и влюблённая. Даже образ Филатовой сейчас померк и почти исчез из моих мыслей.

Просто я чувствую: ему не всё равно на меня. Он тоже переживал. Его буквально трясло от злости, когда он увидел, как Потапов трогает меня. Больше у Дроздова не получится быть безразличным. Я в этом уверена.

— Господи боже! Жорочка! Что стряслось? — всплёскивает руками Галина, завидев своего сыночка. Тут же бросается к нему, отнимая руки от лица.

— Кто так тебя? Мы сейчас полицию вызовем, — грохочет отец Потапова. — У нас связи. Протискиваюсь мимо друзей семьи и оглядываюсь.

Родителей нигде не видно. Наверное, в дом зашли. А то папа сейчас бы выступил, быстро расставив всё на свои места.

Жора молчит, надсадно дыша и через плечо бросает на Дроздова опасливые взгляды. Рома расположился на садовых качелях, где ещё недавно сидели мы Зоей, и непринужденно раскачивается.

— Споткнулся, — буркает Жора.

— Правильный ответ, — кивает Дроздов и бросает мне: — Собирай вещи.

— А вы, собственно, кто, молодой человек? — воинственно интересуется Галина, уперев кулаки в бока и загораживая собой сына.

— А это мой будущий зять, — горделиво произносит папа, появляясь на крыльце. — Роман.

— Всё верно, — говорит Рома и, лукаво улыбнувшись, подмигивает мне.

* * *

В воздухе повисает неуютное молчание. Я переступаю с ноги на ногу. Дроздов продолжает непринужденно раскачиваться, как хозяин положения. Жорик скулит. Папа… папа у меня полковник на пенсии, поэтому от него не ускользают красные отметины на моих руках и подправленная смазливая физиономия Жорика. Он хмурится и, обернувшись к своему будущему зятю и моему фиктивному мужу, спрашивает без обиняков:

— Этот хмырь разукрашенный, — кивает в сторону Потапова. — Обидел нашу девочку?

— Сан Саныч! — охает мама, прижимая руки к груди, и нервно смеётся. — Лена? Жора? Да они друг друга с песочниц знают! Какие обиды… Недопоняли друг друга, скорее всего.

— Недопоняли, — гундит пострадавший.

— Я в это не верю. Мой мальчик здесь жертва! Этот ваш зять на него напал! — визжит мать-наседка Потапова.

— Галочка, возьми себя в руки… И вот тут начинается!

У Галины уже лицо покраснело и пошло белыми пятнами. Как же так, кто-то наподдавал её дитятку!

Ссориться с подругой маме явно не хочется, а атмосфера уже накалилась до предела. Все друг на друга смотрят агрессивно и с недоверием. Ещё недавно гостеприимные, хозяева готовы указать нам на дверь. Да мы и не задержимся. Я уж точно.

— Жора споткнулся. Он сам это подтвердил, — пожимая плечами, произносит Дроздов и оборачивается ко мне, застывшей с Зоиным купальником в руках. — Тебе помощь нужна?

— Нет.

Мотаю головой и взбегаю на крыльцо, хватаю свои разбросанные по дому вещи. Когда куда-то едешь с ребёнком, их всегда в три раза больше, чем нужно. Поэтому, скорее всего, я обязательно что-то да забуду. Сборы проходят под звуки ругани со стороны старых друзей.

Потаповы защищают своего сыночка с таким рвением, что любая мать-львица позавидовала бы. Лучше б в травму его отвезли, чем столько времени терять на выяснение отношений.

Спустя двадцать минут под мат-перемат и проклятья мы покидаем усадьбу Потаповых с чётким ощущением, что больше никогда туда не вернемся.

Папа и Рома идут чуть впереди, вполголоса что-то обсуждая, а мама — рядом со мной. Всё ещё негодуя по поводу: как так Жорик мог слететь с катушек, он ведь всегда был таким хорошим мальчиком. Правильным.

Видимо, потом что-то пошло не так.

— Мам, хватит уже, не хочу больше об этом, — обрываю очередную её тираду. — Вы сейчас познакомитесь с мамой Ромы. Она не в курсе, что у нас не по-настоящему. Не проболтайтесь, ладно? Рома не хочет её расстраивать.

— А у вас что, до сих пор не по-настоящему?

Я не знаю ответ на этот вопрос. Свои чувства к Дроздову, я осознала в полной мере полчаса назад. Это не просто влюбленность, это намного больше.

Любовь? Я уже однажды думала, что влюблена, но то, что творится в моей душе и с моим телом сейчас, — это нечто иное. Более зрелое, осмысленное, кружащее голову. Настоящее чувство.

Когда Рома смотрит на меня или касается, внутри всё сжимается в тугой комок, а потом расцветает невероятными бутонами. Я ловлю каждое его движение, слушаю голос и смех и будто наполняюсь до самых краёв. Готова препираться и спорить с ним до скончания веков! Мне кажется, такой человек, как Дроздов, никогда не сможет надоесть. С ним уютно, по-родному как-то.

Когда он рядом, я чувствую себя целой. Словно он моя вторая половина. А что чувствует он, мне остается только догадываться.

Вдруг Рома и половины из этого не ощущает? Может, ему нужен только секс? Он здоровый парень, не обременённый отношениями ни с кем, кроме одной сумасшедшей, заставившей его на себе жениться. Вдруг он просто решил провести время с пользой и удовольствием?

— Симпатичный такой этот Роман, — бросает как бы между делом мама, рассматривая впереди идущих мужчин.

— Ма-а-ам, — тяну.

— А что? Симпатичный и видно, что хорошо к тебе относится.

— Как ты это поняла? По тому, как он Жорику фейс подправил? Мама лишь отмахивается.

— Тем более ресторан на свадьбу уже забронировали. Лена, женщина часто сама куёт своё счастье, направляет и подталкивает мужчину к действиям.

— Я не буду вешаться ему на шею, — говорю упрямо.

— Просто не проморгай своё счастье, милая. Вдруг это именно оно.

На дачном участке Дроздовых пахнет свежевыкошенной травой, жареным мясом и домашним уютом. Совсем не облагороженный кусок земли и небольшой, прошлого века деревянный домик.

Марина Николаевна, мама Ромы, встречает нас как самых дорогих и родных людей, начиная хлопотать. Её волосы убраны под цветастый платок, а на ногах зелёные резиновые сапоги. Видно, что очень волнуется и совсем никого не ждала.

— Здравствуйте! Первые гости на нашей дачке! У нас ещё ничего не устроено, присаживайтесь здесь, — говорит Марина Николаевна и показывает на несколько раскладных походных стульев.

На всех мест не хватит. Их же всего трое, а тут ещё я с родителями и маленькой Зоей. Которая, впрочем, удобно устроилась на коленках у Лекса и с любопытством крутит головой по сторонам, даже не думая слезать.

Мне становится неудобно. Мы помешали и вторглись в обычный семейный вечер чужой семьи. Испортили и подкорректировали их планы своим присутствием. Переступая с ноги на ногу, поправляю на плече сумку с вещами. Кажется, только меня одну смущает наше вторжение.

Папа уже освоился и устремился к мангалу, мама, скинув шляпу и повязав поверх своего платья фартук, взяла в руки нож, собираясь быстро порезать салат. Марина Николаевна бегает между ними и просит ничего не делать, а просто отдыхать. Зоя хохочет, Лекс улыбается.

А я пребываю в ступоре. Ровно до тех пор самых пор, пока рядом не оказывается Дроздов.

Заглянув в мои глаза с немым вопросом, мягко привлекает к себе. Обнимает и успокаивает. В который раз за вечер. Дарит своё тепло, которое обволакивает моё тело как кокон.

— Это просто безумие. Мне так стыдно, что мы вас стесняем.

— Прекрати нести чушь. Все счастливы. Даже Лекс не знал, что из него может выйти годная нянька, — хмыкает Рома.

— Мы заигрались, Дроздов.

— Нет никакой игры, Канарейкина. Только ты одна этого не видишь.

Откинув голову на его плечо, с замирающим сердцем смотрю на суетящихся по двору людей. Когда мы расстанемся, будет больно уже не только мне.

— Как ты не понимаешь: втягивать в наши отношения семьи было плохой идей. Если мои в курсе, то как потом объяснять твой маме, что я уеду сразу после свадьбы?

— Канарейкина, — шепчет на ухо, растягивая окончание. — Ты слишком много думаешь. Живи моментом. Это как на фотографии: в одном кадре может быть всё прекрасно, и счастливая невеста улыбается жениху, а в следующем она рыдает, потому что кто-то пролил вино на её единственное белоснежное платье. Но, по сути, это даже не трагедия, а такая ерунда, но в том моменте для неё самая важная. У нас тоже есть этот момент. Не менее важный. Сегодня. Сейчас. И мы рядом.

— Ты мне ничего не обещаешь, — тихо говорю в ответ, цепляясь за его сильные обнимающие меня руки. Он вдыхает запах моих волос и касается их губами. У всех на виду!

— Всё будет, как ты захочешь, Лена. Помни про момент. Знаешь, что я хочу сделать сейчас, для того чтобы он стал ещё лучше?

— Что?

— Поцеловать тебя.

— Дроздов, — шикаю осуждающе, хотя хочу этого не меньше. — Не при родителях же!

Хочу его поцеловать с того самого момента, как увидела сегодня. Трогать хочу. По-взрослому. И чтобы нам никто не мешал. На участке в десять соток, переполненном людьми, сделать это нереально.

— Я знаю одно укромное место в сарае за домом.

— Какая романтика.

— Отличный будет момент. Идём.

Толкнув своими бёдрами в нужном направлении, Рома указывает нам путь.

Я стараюсь жить, как говорит он. Наслаждаться моментом и каждой секундой рядом. Но когда мы прячемся за заросшим покосившимся сараем и впиваемся в губы друг друга, вкус у наших поцелуев солёный, с привкусом моего отчаяния.