Глава 21

Грегори Ландер. Владетель

«Грубиянка, – думал Грегори Ландер, – совершенно невоспитанная. Рассматривала меня так бесцеремонно, как будто совершенно не испытывала никакого почтения». Да даже дело не в почтении, а в том, что драконья аура многими, особенно людьми, ощущается весьма агрессивно.

Именно поэтому чем больше силы, тем меньше с тобой хотят общаться. Грегори подумал, что он ещё в прошлый раз почувствовал, что что-то с ней не так: глаза не опускает, ведёт себя вызывающе… Но в прошлый раз он подумал, что она жертва вредных привычек.

Но сегодня специально принюхался: ничем раздражающим не пахло. Наоборот, от женщины исходил приятный аромат, как будто в цветочном саду после дождя, да и вид вроде здоровый.

И всё же Грегори поразился, потому что его давно так никто бесцеремонно не рассматривал, особенно женщины. И в то же время вместе с этой бесцеремонностью было в ней что-то притягательное.

И когда она предложила ему перекусить, Грегори неожиданно для себя согласился. Это было необычно, потому что, во-первых, он уже позавтракал, а во-вторых, старался не есть вне дома. Но тут словно в него голодный дракон вселился. Грегори даже улыбнулся неожиданному каламбуру.

Так было вкусно, что он, похоже, съел всё, что они себе приготовили на завтрак. И ведь он пришёл с добрыми намерениями и начал вопросы задавать, хотел узнать, как может помочь вдове погибшего солдата. А у неё… Ну что за характер! Она в буквальном смысле выставила щиты, да такие, что и не пробиться, не разбившись в кровь.

Грегори хотел было обратиться к её свекрови, но на ту, в отличие от нахальной девчонки, его аура воздействовала в полной мере. И Грегори Ландер, только взглянув на неё, понял, что останься он дольше – может навредить пожилой женщине. Поэтому решил уйти, но перед этим всё-таки спросил нахалку:

– Вы всегда так разговариваете?

Та ещё такое лицо сделала, как будто он её обидел, и заявила:

– Только когда на меня орут.

А Грегори вовсе не орал, она просто не слышала, как он может орать.

«Я же за неё испугался, – подумал он, – потому что такое впечатление, что она не понимает, что её ждёт».

Но информации владетель Ландер получил достаточно, поняв, что его подозрения насчёт старосты подтвердились. И похоже, что не только насчёт старосты, потому что никаких магов никуда Грегори Ландер не посылал. Но вот вопрос: если их не было на рынке, то кто-то же их куда-то послал?

И Грегори решил не откладывать дело в долгий ящик и поехать проверить: похоже, староста и голова администрации рынка, пока владетеля на месте не было, привыкли прокручивать свои делишки и обижать вот таких вот вдов.

«Хотя такую… – Грегори Ландер усмехнулся, – попробуй обидь. Вон, даже дракона не боится».

Когда уже вышел из дома, подумал, что непроизвольно старается идти так, чтобы не было заметно, что он хромает и что рука у него плохо двигается. И стало самому от себя неловко. Почему он должен этого стесняться? Раны, полученные на войне, почётны. А она и не смотрела на это, а возмущалась так, как будто он силён и здоров, и это, чёрт возьми, подкупало.

***

Катрина

Дракон наконец-то ушёл. Закрыв за ним дверь, я кинулась к Марисе. Она почти что лежала на кресле.

– Мариса, что? В чём дело? Почему ты такая бледная?

– Катрина… – слабым голосом произнесла Мариса. – Я не знаю, как ты с ним разговаривала. Я еле дышала.

– Да что такое? – не поняла я.

– А ты разве не чувствовала? – спросила Мариса.

Я покачала головой:

– Нет.

– А на меня, – сказала Мариса, – как будто телегу поставили, когда он зашёл. А уж когда он начал кричать, то и зрение у меня почти исчезло, и пелена какая-то образовалась, что даже звуки стали приглушёнными. Всё-таки аура у владетеля тяжёлая, говорят, чем сильнее дракон, тем сложнее рядом с ним людям находиться. А ты ведь ещё и ребёночка ждёшь. Даже странно, что ты ничего не почувствовала.

Ещё раз прислушалась к себе и поняла, что нет, я вообще ничего не почувствовала. И, пряча неловкость, я сама себе призналась, что мне даже было приятно находиться в его обществе.

«Да, – подумала я, – неужели я ничего не почувствовала, потому что внутри меня маленький дракон?»

И словно в ответ на мои мысли я почувствовала толчок изнутри. Но это же было совершенно невозможно, срок ещё совсем маленький. Подумав, что, наверное, мне показалось, выбросила это из головы.

Разобравшись с тем, что Марисе полегчало, на всякий случай посидела с ней ещё дома. Подумала, что всё равно уже рано с утра опоздала выехать в поля, и если мой «борщевик» сожрал горе-работников, ну, значит, такая у них судьба.

Ещё раз ужаснулась мыслям, зато успокоилась и где-то после полудня запрягла телегу и поехала проверять, что у меня на полях творится.

Может, я и глупо сделала, что одна-то поехала, да только мне не хотелось втягивать в это дело ни Густава, ни Нинолли. Я же не знала, что меня там ждёт: а вдруг я и вправду магическое преступление совершила? Зачем я буду хороших людей подставлять?

Разросшийся борщевик я увидела издалека, он совершенно нахальным образом вымахал выше деревьев, образовав практически идеальный круг. Я с надеждой подумала, что если он их не сожрал, то, во всяком случае, у них был шанс укрыться от палящего солнца.

Крики, вернее, это уже были не крики, а стоны, я услышала, когда подъехала ближе. На всякий случай телегу с лошадью оставила подальше, чтобы с лошадью ничего не случилось: лошадку‑то жалко, она мне ничего плохого не сделала. И потихоньку стала перемещаться ближе к зарослям борщевика.

Подойдя на расстояние, с которого предполагалось, что меня будет слышно, я крикнула:

– Эй! Есть там кто живой?

В ответ раздался голос бригадира, я его сразу узнала, хотя сейчас в нём не было вальяжной наглости:

– Хозяйка! Хозяйка, спасай! Мы в ловушку попали!

– Какая же я вам хозяйка? – сказала я. – Вы на меня ни минуты не отработали, поэтому я вам не хозяйка и не собираюсь ваше безделье оплачивать. А теперь вы вообще вон забрались в нору и сидите там, от солнца прячетесь.

Снова раздались стоны:

– Мы не прячемся! На нас напало агрессивное растение! Спаси нас!

А я начала думать, как мне лучше сделать: как вот я их спасу? Если они вылезут и сообразят, кто их в эту клетку с борщевиком загнал, и всё равно ничего делать не будут… Да, мне было страшно их на поля пускать, но рискнуть стоило.

– Хорошо. Если я вас спасу, что я за это получу? – спросила я.

– Что угодно проси!

– Что угодно мне не надо, – с достоинством ответила я. – Но мне от вас одно только нужно было, – сказала я. – Вы должны были убрать поля. Осторожно, аккуратно. А вы мои ящики сожгли.

Послышался нестройный гул мужских голосов, как будто они начали спорить, и заросли борщевика закачались.

– Когда выйдете, чётко и с хорошим качеством вы соберёте мне урожай и на свои деньги купите ящики, которые пожгли, и ни в коем случае не причините мне вреда, – сказала я.

Из-за зарослей борщевика тоскливо и вразнобой донеслось:

– Клянёмся!

«Ну уж нет, – подумала я, – так не пойдёт. Нужна магическая клятва».

По какому-то наитию подошла к борщевику, положила руку на ствол, совершенно не похожий на то, что это трава. Ствол борщевика напоминал твёрдую, жёсткую кору дерева, но при этом я почувствовала, что он живой. Я почувствовала, что он откликается и полностью подчиняется мне.

«Поможешь принять клятву?» – мысленно спросила я. И в ответ под ладонью потеплело.

– Все, кто там находится, – сказала я, – положите правую руку на стебель.

Кто-то из мужчин воскликнул:

– Жжётся!

– Ничего, – сказала я. – Поте́рпите.

А я, держа руку на толстом стебле, чувствовала, как каждый из находящихся внутри кладёт руку, я их не видела, но внутренним зрением ощущала, что они как будто собирались для меня в одно целое. И когда последний из них прижал ладонь, я попросила борщевик подтвердить клятву, которую они мне дали.

С удивлением в воображении нарисовался великан с большой головой, на которой красовалась шапка зонтиком, и стебель борщевика под рукой стал горячим, а изнутри борщевика послышались стоны. После клятвы стоны стали ещё громче, но зато следующая моя просьба была направлена к борщевику, чтобы тот выпустил горемычных работничков.

Между сомкнувшимися стеблями вдруг образовался небольшой проём, в который гуськом стали выходить горе-работнички.

Смотреть на них действительно было страшно: все в царапинах, в ожогах, со всклокоченными волосами и безумными глазами, они совсем не походили на тех наглых увальней, которые издевались надо мной, когда я, как дурочка, спрашивала их, когда они смогут начать работу.

Теперь мы поменялись местами.

Теперь я могла сказать:

– Итак. Я приеду завтра и проверю, как идёт сбор урожая. – И добавила: – Это растение подтвердило нашу клятву. Его сок теперь есть в вашей крови. И если что-то пойдёт не так, если кто-то из вас попытается нарушить эту клятву, то последствия будут быстрыми и необратимыми.

Мужчины замерли, и кто-то даже посмотрел испуганно. А я повернулась к ним спиной и пошла к телеге.

Наверное, я рисковала. И пока шла, я чувствовала взгляды, но ни один из них не решился ничего сделать.

Усевшись на телегу, я поехала к поселению. Но не успела я проехать и половины пути, как надо мной пронёсся огромный дракон.

На самом деле это было красиво – чёрный дракон в синем небе, и я даже засмотрелась. Хорошо, дорога была ровная, и ездила я по ней не первый раз, и лошадь сама регулировала скорость. И когда дракон пролетел мимо, я уже обрадовалась, что он улетел по своим делам.

Но неожиданно увидела, как дракон, ещё недавно бывший точкой в небе, вдруг начал увеличиваться в размерах, возвращаясь.

«Надеюсь, что он пролетит мимо», – мелькнула мысль.