Глава 24

До дома владетеля я добиралась дольше, чем планировала, мне казалось, что часа хватит, но вышло около двух часов.

Было жарко, и телега не была оборудована навесом, я хоть и взяла с собой зонт, но мне всё равно было жарко, душно и хотелось пить. И я уже раз пять пожалела, что поехала в такую жару в такую даль.

Путь к владетелю лежал через огородные поля, засеянные какими‑то корнеплодами, судя по кустикам, на которых не было никаких плодов.

Через час тряски мне захотелось пройтись, немного размяться.

Я остановила лошадь и вышла размять ноги, походить. И вдруг заметила на самом краю поля, что листики на кустиках картофеля (возможно, я ошибалась, но уж больно это походило на картошку) были словно изъедены ржавчиной. Я подошла поближе, наклонилась, дотронулась до листочков и вдруг поняла, что это и вправду картофель, а эта ржавчина на листьях – картофельная болезнь.

Откуда‑то в голове человека, который никогда не занимался профессионально картофелем, всплыло: фитофтороз. И сейчас, глядя на эти тёмно‑бурые пятна на листьях, я вдруг вспомнила название заболевания и явственно представила себе, как это будет выглядеть потом на клубнях, если вовремя не остановить заражение.

Было понятно, что сейчас лишь небольшая часть поля заражена, но распространение пойдёт очень быстро, если ничего не сделать. Это было не моё поле, но мне захотелось попробовать свои силы, и почему‑то подумалось, что я смогу это сделать.

Я вспомнила, как Густав опускал руку в землю, но у меня до сих пор не получилось такому научиться. Я не знаю, отчего это зависело, но я просто положила обе руки на взрыхлённую почву, и мне этого оказалось достаточно. Я увидела очаги поражения, и от рук, лежащих на земле, я почувствовала, как протянулись ниточки силы к заражённым участкам.

Мне понадобилось меньше минуты, чтобы убрать заражение. Вероятно, потому, что оно было небольшим. Я встала, отряхнула руки, прошлась вдоль поля и порадовалась изумрудно‑зелёным листочкам, на которых не осталось и следа серо‑бурых пятен.

«Ну вот, – весело подумала я, – и потренировалась».

Села на телегу и поехала дальше.

Хорошо, что дальше путь пролегал через небольшой лесочек, и на дорогу падала тень от высоких деревьев, здесь хотя бы можно было дышать.

Меня не удивляло, что дорога была пустынная. Я так полагаю, что в жару мало кто выезжал из дома, и Густав рассказывал, что все ездили на поле рано утром и потом повторяли этот выезд уже ближе к вечеру, когда солнце не так жарило. И это только меня, городскую дурочку, снова понесло неизвестно куда.

В общем, когда я подъехала к большому, красивому, белому особняку владетеля, мне, честно говоря, было очень нехорошо. Меня мучила жажда: воды‑то с собой не взяла, рассчитывая, что меньше чем за час доберусь, а сама почти два часа протряслась в телеге.

Мне хотелось освежиться, и умыться (желательно прохладной водой), и вообще посидеть в теньке, и чтобы кто‑нибудь на меня помахал, потому что мне было сложно дышать.

Я отвела лошадь вместе с телегой в тенёк и пошла к дому.

Дом мне понравился. Я почему‑то так себе и представляла, что на юге, в отличие от столицы с её грязью и вечно хмурыми днями, дома должны быть вот такими – воздушными и белыми. Я точно не знала, как называется этот стиль. Дом был украшен высокими, изящными колоннами, над главным входом был сделан небольшой портик, на первом этаже дома были высокие окна, сделанные в виде закруглённых арок, а на втором этаже – обычные, прямоугольные, но большого размера. Так что казалось, что наверняка внутри дома много света. И сразу возникла мысль, что, наверное, у них в доме в каждом углу охлаждающий артефакт.

Забора вокруг дома не было. Он стоял так, что перед ним была ухоженная лужайка. Лёгкий ветерок принёс запах реки, такой свежий, речной воды, и я подумала, что вот бы взглянуть из этого дома на ту сторону, там же наверняка есть река.

Я подошла к высоким, из светлого дерева, входным дверям и постучала.

Дверь открылась почти сразу, и на меня удивлённо уставился одетый в смокинг, с волосами, прилизанными явно с помощью какого‑то средства, не очень молодой, но ещё и не старый мужчина. Вид его выражал крайнее удивление.

– Госпожа? – как‑то нервно спросил он.

– Дворецкий? – в тон ему спросила я.

Мужчина, не ожидавший такого вопроса, растерянно кивнул.

Я понимала, что, если я просто буду спрашивать, дома ли владетель, вряд ли меня к нему пустят. И хотя решимость моя ругаться с владетелем после долгой дороги слегка уменьшилась, но я уже была здесь и поэтому отступать была не намерена.

– Передайте господину владетелю, что к нему приехала госпожа Фронир, – заявила я.

Это как‑то слабо подействовало, потому что дворецкий высокомерно сообщил:

– Но господин владетель дома не принимает.

Пришлось импровизировать, и я сказала, что у нас с ним договорённость.

Глаза дворецкого слегка выкатились, и он стал похож на большую лягушку.

– Договорённость? – переспросил дворецкий, и в голосе его звучало сомнение. – Позвольте, и где же это вы умудрились договориться с господином владетелем?

– А вы уверены, что у вас есть право спрашивать эту информацию? – задала я вопрос.

Причём тон я постаралась сделать начальственный, поскольку пить мне хотелось всё больше, так что меня начало подташнивать. И я поняла, что если я сейчас же не получу возможности войти внутрь этого прекрасного дома, откуда тянуло приятной прохладой, то рискую упасть прямо здесь, на крыльце.

– Дверь откройте, – сказала я, – и освободите проход.

– Позвольте, – произнёс дворецкий, – но мне надо выяснить…

– Я ехала сюда почти два часа! – громко, почти на грани крика, сказала я. – Я устала и хочу пить! Пропустите меня, дайте мне воды и потом спрашивайте, сколько вам угодно!

Да, мне пришлось повысить голос, потому что терпение моё было на исходе. Но это подействовало, и уже скоро я очутилась в долгожданной прохладе шикарно отделанного холла особняка.

Я расположилась на мягком диване, который стоял тут же, недалеко от двери, и вскоре слегка прикрыла глаза, выравнивая дыхание, чтобы снять тошноту.

Сквозь полуприкрытые глаза почувствовала, что кто‑то подошёл. Приоткрыв глаза пошире, увидела перед собой поднос со стоявшим на нём высоким запотевшим стаканом с водой. Протянула руку, взяла стакан, сказала спасибо и, прикрыв глаза, начала пить.

Вода была вкусная, холодная, так что тошнота сразу исчезла. Но когда я открыла глаза и посмотрела наверх, то увидела, что рядом со мной стоит совсем не дворецкий, а господин владетель.