Глава 38

– Расскажи мне всё, – попросил император.

А Грегори подумал, что вот с этого надо было начинать, а не запирать, не разобравшись.

– Основная проблема в том, что я не знаю, кто на меня напал. Хотя у меня есть подозрения, но вы, ваше императорское величество, не дали мне и шанса что-то выяснить.

– Лорд Ландер, не начинайте, – тут же перешёл на официальный тон император. – Если бы я вас не запер, мы бы уже объявляли мобилизацию.

– У меня похитили истинную! – возмутился лорд Грегори.

– Это, конечно, достойная причина, чтобы вновь начинать бесконечную войну. – В голосе императора слышался сарказм. Император посерьёзнел и совсем другим тоном сказал: – Приди в себя, генерал, найдём тех, кто похитил печать, найдём и женщину.

Император задумчиво посмотрел на того, кому он был обязан жизнью сына. Он знал, как сложно отделить эмоции в таком случае, когда перед глазами красная пелена гнева, в крови бурлит огонь и есть лишь одно желание – испепелить врагов.

Генерал Ландер несколько мгновений молчал, а потом произнёс:

– Надо проверить, я вскрыл у себя на территории банду злоумышленников и передал её в службу наказаний; их должны были отправить на каторгу, там за ними не только воровство, но и убийства, похищение, подлоги документов.

Император удивился:

– На твоей территории?

– Да, распоясались, когда матушке приходилось одной справляться, – ответил Грегори Ландер.

Император вызвал секретаря и дал ему поручение. Они с генералом не успели даже выпить бодрящего напитка, как в кабинет к его величеству привели офицера из службы наказаний, и уже скоро они узнали, что группа лиц, отправленная по этапу в сторону Серебряных гор, совершила побег, и все они поданы в розыск.

А когда офицер достал их личные дела, то Грегори Ландер окончательно убедился, что ему не показалось, и в нападении действительно участвовали и Иварник, и его сообщники.

Магический поиск ничего не дал.

– У них артефакты из Риадоха, – сказал Грегори, – они ими меня и обездвижили, похоже, несмотря на договор, Риадох продолжает делать запрещённые магические вещи. Ваше величество, отпустите меня, – взмолился генерал, – я найду этих предателей, и потом один направлюсь в Риадох.

– Да, – снова с сарказмом произнёс император, – чтобы там геройски погибнуть. – И взглянув на Грегори, добавил: – У меня есть другое предложение.

Грегори Ландер выслушал императора и согласился, что его предложение оптимально, но это был голос разума; голос же сердца орал, продираясь сквозь барьеры, установленные разумом, раздирая в кровь и без того израненную расставанием душу, что надо наплевать на все империи и лететь туда, где она.

Но в одном император был прав: даже ради истинной нельзя начинать войну. А вот дракон в душе Грегори Ландера думал иначе. Он собирался всех убить, кто хотя бы пальцем прикоснулся к его избранной. Правда, она ещё не знает, что избранная, но он ей обязательно скажет об этом, сам.

Скоро им должны были привезти образцы крови преступников, их всегда брали на случай непредвиденных обстоятельств в шахтах, куда предполагалось отвезти преступников.

Император дал добро на проведение одного из сложных ритуалов, с помощью которого их найдут, и никакая септария им не поможет.

***

Катрина

Настроение с утра, несмотря на отличную погоду, было ужасным. Я представляла себе замученных, сожжённых солнцем, в рваных одеждах мужчин и женщин, которые, согнувшись в три погибели, дружной шеренгой шагают по полям этого лартуса-рабовладельца.

На лицах – усталость и безысходность, и стоило только представить, что и я скоро пополню их ряды, как мне сразу становилось плохо.

– Катрина, прекрати! – резко сказал съер Маар. – Твои эмоции передаются ребёнку, а он транслирует их на ближайшего дракона.

«Ничего себе, – подумала я, – мой малыш и так умеет?»

И откуда-то пришла волна тепла и радости.

И я уже решила воспользоваться тем, что съер рассказал про эмоции, и попросить, чтобы он меня не возил на плантации. Но эта упадническая мысль мелькнула и исчезла, и ей на смену пришла другая: а что, если я там увижу что-то, что поможет справиться с ситуацией или сбежать? Или изменить ситуацию для тех, кого риадохцы считают рабами.

И уже вскоре мы выехали в сторону плантации. Поехали мы на автомобиле. Лартус сам был за рулём, настроение у него было отменное.

Да и у меня стало постепенно выравниваться состояние, похоже, что моя привычка всё контролировать сейчас немного мне мешала

Вскоре начались поля, они были расположены как на больших плато, явно сделанных с помощью магии, так и на террасах. Людей в большом количестве я пока не видела, но то тут, то там по двое или по трое ходили люди. И я вспомнила, как у меня на полях работали маги, их тоже было двое, и они быстро-быстро всё убрали.

С дороги не было видно, что растёт, но вспоминала сад съера, и это точно было что-нибудь съедобное.

Съер будто прочитал мои мысли и сказал, что у него на склонах растут овощи, на плато он старается высаживать культуры либо хлебные, либо злаковые.

Мы проехали ещё немного, и вскоре съер остановил машину.

– Отсюда не проехать вниз, надо будет спускаться.

Я в ужасе посмотрела на тропу.

Съер лартус усмехнулся:

– Не волнуйся, здесь есть подъёмник, нам не придётся идти по тропе.

Когда мы спустились, то я поняла, что мои страхи по поводу рабов и плантации оправдались.

На этих полях людей в поле было гораздо больше, и поля были больше, но что-то было не так.

– Что ты видишь? – спросил лартус.

– Помогите мне, – попросила я.

Лартус протянул руку, я оперлась на неё и присела на землю. Лартус выругался, поднял меня, снял свою куртку, бросил её на землю и усадил вновь.

Меня бы впечатлила его забота, вот только я понимала, что ему нужен дракон с магией агрикола, и он думает, что я именно такого и ношу. Никакой романтики.

Я дотронулась до земли ладонями и сосредоточилась. Я хорошо помнила, как отзывалась земля там, в Утоли, но здесь… Здесь она была словно пересохшая река, потрескавшаяся и мёртвая.

– Что вы сделали с землёй? – возмущённо воскликнула я. – Вы с ума сошли? Вы её почти убили.

Лицо лартуса стало мрачным, и он угрожающе произнёс:

– Не забывайся! А насчёт земли… Думаешь легко прокормить целую империю, когда у тебя нет земли, а одни камни? – Он вдруг сжал кулаки, нахмурился и сказал: – У нас весь бюджет уходит на закупку продовольствия в Драгоре. Разве это справедливо?

Я молчала, не знала, что ответить, да и не хотелось раздражать дракона: вон у него уже глаза светятся.

– Здесь поэтому столько магов? – спросила я.

– Да, иначе с этой землёй ничего не сделать,

– А может, ей дать отдохнуть? – спросила я.

– А может, госпожа агрикола посмотрит, что можно сделать? – саркастично поинтересовался дракон. А я испугалась, потому что следующее, что он сказал: – Здесь все маги, которые стали нашими трофеями, и те, кого удалось похитить, и тебе повезло, что ты сюда не попадёшь. Но если боги так любят тебя, что одарили талантом выращивать божественные цветы, то я бы хотел, чтобы ты взглянула.

И мы пошли ближе к полям. Люди, а это и вправду были маги, с усталыми лицами вливали магию в землю. И что тут можно сделать? Мы проходили мимо, и иногда мужчины, а здесь я видела только мужчин, поднимали головы, смотрели на меня.

Иногда на лицах мелькало удивление.

А потом мы остановились напротив группы магов, пытавшихся обработать довольно большой кусок поля.

– Попробуй здесь, – сказал съер лартус.

А я во все глаза смотрела на одного из магов. Здесь он загорел почти до черна, но всё ещё был очень похож на своё фото.

Ромалес Фронир. Мой «муж».