Глава 47

Я пришла в себя, и первое, что увидела, открыв глаза, – это обнажённый мускулистый мужской торс. И я к нему прижималась.

Осторожно отодвинулась. Очень хотелось пить, горло саднило: видимо, мои крики в поле не прошли даром.

Я осторожно огляделась, увидела, что нахожусь в комнате: надо мной были высокие потолки с лепниной. Руки потянулись к животу. Живот был плоский. Меня охватил ужас… Я попыталась вскочить, но тяжёлая рука прижала меня к себе.

– Отпусти! – сказала я, голос у меня был хриплый, надорванный.

– Не вскакивай, Катрина, – произнёс Грегори. – Тебе надо полежать.

– Где мой ребёнок?! – стараясь подавить начинающуюся истерику, вскричала я.

– Всё хорошо с ним. – Владетель улыбнулся. – Он спит. Ты молодец, ты родила прекрасного дракончика, у тебя сын.

– А что здесь делаешь ты? – На мой взгляд, вопрос был логичным.

От неожиданности я забыла, что это владетель и что я с ним общалась совсем по-другому. Но сложно говорить «вы» мужчине, который лежит с тобой в одной кровати и прижимается к тебе обнажённой грудью.

– Катрина, Катрина, – укоризненно сказал Грегори Ландер, – я же рассказывал тебе: чтобы родить дракона, нужно, чтобы рядом был дракон.

Я вздохнула:

– Видимо, я плохо тебя слушала.

Грегори ещё раз рассказал, и оказалось, чтобы выносить дракона, нужно, чтобы рядом был дракон. И чтобы родить дракона, тоже нужен был дракон. Потому что драконы рождаются в драконьем пламени.

А драконье пламя в случае помощи в родах – это образное выражение, это не тот огонь, который сжигает на свете, это магия дракона, которая лучше всего передаётся кожа к коже. Так идёт передача драконьего огня и рождается дракончик.

– Я хочу увидеть сына! – потребовала я, и с удивлением поняла, что у меня в голосе истеричные нотки.

Грегори Ландер тяжело вздохнул, но встал, и я с облегчением увидела, что, в отличие от верха, низ у него был прикрыт штанами. Он поднял меня на руки, поднёс к небольшой кроватке и поставил возле неё, а в ней была установлена люлька.

Там лежал мой сын, он спал, смешно поджав губки.

– Это мой сын? – совершенно по-глупому спросила я.

– Да. Посмотри, какой он красивый, – сказал Грегори Ландер.

Но мне-то, как матери, он, конечно, казался красивым. Но на самом деле на то, что он дракон, указывали только маленькие чешуйки у него на ушках и на плечах. А во всём остальном это был обычный красненький сморщенный младенец, как миллионы других, которые рождаются.

И мне это понравилось.

***

Я несколько дней провела в доме Грегори Ландера. Но когда пришла в себя, поняла, что пора собираться.

Грегори я почти не видела, он куда-то уезжал рано утром, приезжал поздно вечером, заходил к нам с малышом, брал его на руки. Малыш был на удивление спокойным: ни ночных бдений, ни коликов, а на руках у Грегори он вообще моментально засыпал.

Со мной Грегори почти не разговаривал, ничего не предлагал и ни о чём не спрашивал. Это было как-то странно. С его матерью я пересекалась тоже нечасто, у меня даже создалось впечатление, что она меня избегает.

Однажды утром я обнаружила записку от Грегори, что он уезжает и его не будет неделю. И тогда я решила, что по каким-то причинам они напрямую не могут мне сказать, что я тут лишняя, и поэтому решила уехать.

Но главным событием, которое и стало настоящей причиной того, что я решила уехать, была статья в газете. Несколько дней назад я обнаружила газету на столе в гостиной. В газете была фотография Грегори, он стоял рядом с очень красивой блондинкой, мне даже показалось, что мы с ней чем-то похожи. Но не это было самое неприятное. Самым неприятным было то, что под фотографией было написано: «Генерал Ландер возвращается? Чудесное исцеление! Алисия и суровый генерал снова вместе?!»

А ведь и правда, после моих примечательных родов нога у Грегори тоже чудесным образом прошла. Конечно, я не просила его мне показать, но ходил он теперь ровно, больше не прихрамывал. И вот теперь в столичных газетах о нём пишут, и не только о нём.

Я собрала вещи и вышла, чтобы попрощаться с его матерью, попросить, чтобы мне запрягли коляску и довезли до моего дома.

– Почему ты уезжаешь, Катрина? – спросила меня она, и это, пожалуй, был практически единственный вопрос, который она мне задала за те пару недель, что я прожила в этом прекрасном особняке.

– Просто, похоже, что я загостилась. – Я нашла в себе силы улыбнуться. – И спасибо за гостеприимство, но мне пора домой.

Она странно на меня посмотрела, но ничего не сказала.

Нинолли обрадовалась, что я приехала, долго рассматривала моего сына, и, судя по тому, что сынок стоически сносил гугуканье от Нинолли, она ему тоже понравилась. Потом набежали дети Нинолли, потом пришёл Густав. В общем, переезд обратно прошёл утомительно. И к вечеру сын поел и быстро заснул; у меня тоже слипались глаза, и я уже поглядывала в сторону подушки, как вдруг раздался стук в дверь.

Это был Грегори Ландер. Я удивилась, ведь в записке он сообщал, что его не будет неделю.

– Почему ты уехала? – резко спросил он, не спрашивая разрешения, а сразу пройдя внутрь домика.

Я пожала плечами:

– Странный вопрос. А почему я должна была остаться?

– Но после всего того, что… между нами было? – сказал он. – Я просто обязан на тебе жениться!

И меня это обидело. Ну почему он не сказал, что любит меня? Что значит обязан?

– Нет, господин Ландер, вы мне ничем не обязаны. Это я обязана вам спасением своей жизни и ребёнка, но вы не обязаны на мне жениться. Тем более что и ребёнок не ваш.

Я впервые увидела растерянность на лице уверенного владетеля.

– Ты… отказываешь мне? – спросил он.

Я пожала плечами:

– Ну, в общем-то, да.

Грегори смотрел на меня так, как будто я должна сказать что-то ещё, но я молчала, чувствуя, как внутри, прямо там, где расположено сердце, что-то горит.

Внезапно Грегори развернулся и пошёл к двери. Внутри меня родилось желание встать перед ним, закрыть дверь собой и крикнуть: «Не уходи!» Но я вспомнила красивую блондинку и подумала, что я не готова сидеть в его красивом особняке и читать в газетах про его столичную жизнь.

Грегори ушёл.

А я зарыдала, горько и безнадёжно. Как тогда, когда поняла, что меня обманули и я вовсе не вышла замуж за красавчика-дракона. И я вспомнила, что ненавижу драконов. И слёзы сразу высохли.

«Это гормоны, – подумала я, – ведь когда кормишь ребёнка, с гормонами у тебя ещё хуже, чем когда ты беременная. А разве могло быть по-другому? – была моя последняя мысль перед тем, как я заснула. – Это же драконы!»

И вскоре моя ненависть выросла ещё больше.