Глава 20

Я уже почти привыкла к его молчанию. Почти. Но каждый день этот игнор пробивает меня насквозь, как ледяная дрожь, которая ползёт по позвоночнику. Клим не просто меня игнорирует, он превращает это в искусство, в игру. И я знаю, что это сознательно. Он знает, что я чувствую, что моя самооценка вздрагивает при каждом его движении.

Он сидит в библиотеке, на другом конце комнаты, руки на тетрадях, взгляд сосредоточен на схемах, на цифрах, на всём, кроме меня. И всё же я знаю, что он видит меня. Видит каждый жест, каждое движение, каждый вдох. Он делает вид, что меня нет, и это похоже на пытку. Страдания внутри становятся почти физическими. А я, словно дура, стараюсь не думать о том, что он делает это намеренно.

Но я не сдаюсь. Стараюсь не зацикливаться. Найти себе занятие.

Я подтягиваюсь в учёбе. Я переписываю конспекты, перечитываю каждый кейс, работаю с графиками, моделями, прогнозами. Я концентрируюсь на каждом задании, на каждой задаче. И это работает. Эдельштейн похвалила меня.

- Николь, ваши графики распределения потоков, отличные. Особенно впечатляет, как вы связываете модели с практическими наблюдениями. Ранее у вас были пробелы в логике, а теперь, порядок, чёткость, аккуратность.

Я едва сдержала улыбку, но было пусто. И все равно. Его отсутствие, его холодное равнодушие продолжало давить на меня, как тяжёлая плита. Я знаю, что он замечает мой прогресс. Я знаю, что он видит, как я расту, как становлюсь сильнее. И это странно, и одновременно приятно.

Каждый его взгляд, даже когда он не смотрит на меня, оставляет шрамы на моей уверенности. Каждое движение его рук, это сигнал, что я всё ещё часть его мира, даже если он делает вид, что меня нет.

Я чувствую, как меня тянет к нему. Как бы я ни пыталась спрятаться в учебе, в успехах, в логике, его игнор, это магнит. И я, несмотря на всю свою силу в этой области, всё равно невольно реагирую. Страсть, желание, обида, тревога, всё смешано в клубок, который сжимает грудь.

Каждый день я живу с этим противоречием. Я расту, я учусь, я сильнее, я умнее. Но мне всё равно больно. Он не даёт мне покоя. И в этом есть своя извращённая притягательность. Я хочу его внимания, даже если знаю, что это разрушительно.

Это началось сразу по возвращении в Атлас. Первую неделю я еще по инерции пыталась поймать его взгляд в столовой или в главном холле, но Клим Зарницкий возвел вокруг себя невидимую стену.

Это проявлялось в мелочах, которые били больнее открытых оскорблений. В столовой он мог стоять в очереди прямо за мной, практически дыша мне в затылок, но в ту секунду, когда я оборачивалась, его взгляд становился абсолютно расфокусированным. Он смотрел сквозь мою голову на меню или на часы над входом, и в этом взгляде было столько ледяного отсутствия, что я физически ощущала себя прозрачной.

Он игнорил меня всегда и везде. В коридорах, на улице, даже на игре в лакросс.

Весь матч он был великолепен. Агрессивный, быстрый, пугающе точный. Каждый раз, когда он пробегал мимо, я видела пот на его висках и то, как тяжело вздымается его грудь.

В перерыве он подошел к скамейке прямо напротив меня. Между нами было два метра и сетка заграждения. Клим снял шлем, отбросил его в сторону и жадно припал к бутылке с водой. Струйка воды стекла по его подбородку на шею, исчезая под спортивной джерси.

Я встала. Медленно подошла к сетке, вцепившись в неё пальцами. Я смотрела на него в упор, ловя его дыхание. Клим вытер рот тыльной стороной ладони и начал оглядывать трибуны. Его взгляд скользил по лицам болельщиков, кивал кому-то из парней, улыбнулся Виктории, которая махала ему с верхнего ряда.

И вот его глаза дошли до меня.

Время замедлилось. Я была уверена, сейчас. Сейчас он взорвется или хотя бы дернет углом губ. Но! Его взор прошел сквозь мою голову, задержался на пустом пластиковом стаканчике, валявшемся под моей скамьей, и переместился дальше.

Он стоял так близко, что я чувствовала запах его пота и разогретой травы, но для него я была прозрачным воздухом. Он надел шлем, застегнул ремешок и, проходя мимо, едва не задел мою руку своей клюшкой, даже не заметив этого. Это был высший пилотаж игнора.

Аня заметила, как я уже начала увядать за книгами, и с хитрой улыбкой ворвалась в комнату.

- Сбрасывай мантию отличницы, Громова! - заявила она, -Сегодня в технических тоннелях под старым общежитием сходка. Только для своих. Преподы даже не догадываются.

Я удивленно приподняла бровь, но азарт сразу пробежал по венам. Смена обстановки казалась как раз тем, что мне нужно, вечер для смеха, дурачеств и немного запретного драйва.

Мы спустились по ржавым лестницам в старую бойлерную. Свет от парочки строительных прожекторов создавал длинные, странно искривленные тени.

Музыка играла из портативных колонок, низкий, вибрирующий фонк, который отлично сочетался с приглушенным гулом голосов и тихим хохотом. Всё казалось одновременно и диким, и домашним.

Студенты толпились, кто-то кричал шутки через весь зал, на стенах развевались плакаты, старые рисунки и надписи, будто каждое пятно и каждая царапина были частью их тайной субкультуры.

Я села на край стола, Аня рядом, и быстро потянула меня к бутылке вина. Вкус жгучий и сладкий одновременно, легкое опьянение заползало в голову, и я почувствовала, как плечи стали мягче, дыхание ровнее, хотя глаза продолжали сканировать зал.

Аня постоянно строчила кому-то сообщения в телефоне, смехом разрывая паузы. Я не выдержала:

- Что ты там делаешь?

- Хих…- она бросила быстрый взгляд на меня, пальцы не останавливались, - демона вызываю. Того самого, который думает, что он выше всех этих грязных тусовок. И кажется, ритуал прошел успешно.

Смеясь, я качнула головой, но тут дверь скрипнула, и внутрь вошли двое. Назар, с его привычной самоуверенной улыбкой, кивнул кому-то и направился к нам, сразу добавляя хаоса в эту компанию.

А за ним появился Клим.

Его взгляд мгновенно нашел меня в этом красном мареве. Он увидел мой нетрезвый взгляд, стакан в руке и то, как я вызывающе откинула голову назад. Его челюсть сжалась так сильно, что я отчетливо увидела желваки. Клим хмуро, почти демонстративно отвернулся.

Назар бесцеремонно вклинился в наше пространство, оттесняя какого-то первокурсника и усаживаясь на край стола рядом с Аней. Ходил он еще с лёгкой хромотой, но уже без гипса.

-Вызывали? -хмыкнул он, оглянув Аню и забирая у неё стакан. - Громова, смотри, твоя подруга уже готова прожечь во мне дыру своим взглядом.

Аня не смутилась ни на секунду. Подалась вперёд, почти касаясь его носа своим, и в её глазах плясали черти.

- Не обольщайся, Назар. Я просто проверяла, насколько быстро ты прибежишь на запах дешёвого виски и тусовки. Рекорд побит. Даже с подбитой лапой доковылял.

- Ради тебя я бы и дополз, - усмехнулся Назар, его взгляд пробежал по её губам на долю секунды дольше положенного. - Пришел присматривать, чтобы ты не натворила глупостей без моего контроля.

- Твой контроль, последняя вещь, в которой я нуждаюсь, - парировала Аня, вырывая стакан. - Лучше займись своим Каем, дружком отмороженным. Он скоро превратится в статую, если будет продолжать делать вид, что выше всего этого.

Я подняла глаза на Клима. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к бетонной стене.

Он достал телефон, пальцы быстро бегали по экрану, свет дисплея выхватывал его профиль холодный, отстранённый. Он ушел в другой мир, словно я вовсе не существовала в трёх шагах от него.

- Так, народ! - Назар резко слез со стола, слегка поморщившись от хромоты, но с этим привычным самодовольным выражением лица. - Атмосфера здесь стала слишком напряжённой. Исправим!

Он поднял пустую бутылку и с грохотом поставил ее на старый ящик, у стола.

- Бутылочка! -провозгласил он, оглядывая всех. - Никаких отговорок. Клим, иди сюда, тут гораздо интереснее!

Клим медленно опустил телефон, но взгляд его всё ещё был холодным и направленным мимо меня.

- Садимся в круг, - скомандовал Назар, опускаясь на корточки и притягивая к себе Аню. - Громова, к нам. Клим, Ваше Высочество, не заставляй меня звать тебя дважды.

Клим нехотя опустился прямо напротив меня. Его колени оказались опасно близко к моим, и я ощутила, как холод, исходящий от него, сталкивается с моим пьяным жаром.

- Кто крутит первый? - Аня посмотрела на меня, и в её взгляде я прочла: «Сейчас мы узнаем, из чего на самом деле сделан твой Зарницкий».

Аня даже не дала мне вдохнуть, резко, с каким-то упрямым азартом крутанула бутылку. Стекло заскрипело по шершавой поверхности, звук неприятно резанул по нервам. Все взгляды прилипли к вращающемуся зелёному кругу, будто от него зависело что-то гораздо большее, чем просто глупая игра.

Когда бутылка начала замедляться, у меня внутри всё сжалось. Сердце колотилось так, словно хотело выскочить наружу.

Горлышко качнулось, ещё раз, и остановилось, указывая на Назара. Донышко, прямо на меня.

На секунду стало так тихо, пауза между треками, что я услышала собственное дыхание.

Назар замер, его привычная дерзкая улыбка чуть поблекла, когда он скользнул взглядом в сторону Клима. Это было почти незаметно, короткая проверка, как будто он считывал правила, которые никто вслух не произносил.

Клим не пошевелился. Он сидел неподвижно, но воздух вокруг него словно стал плотнее, тяжелее, как перед грозой. Его взгляд, лежал где-то между нами, и от этого становилось только тревожнее.

- Всё нормально, Николь, - почти неслышно сказала Аня у самого уха. Её ладонь легла мне на плечо, тёплая и уверенная, и она чуть подтолкнула меня вперёд, будто напоминая, игра началась.

Поцелуй Назара был настойчивым, но удивительно мягким. Когда его губы коснулись моих, по телу разлилось приятное, обволакивающее тепло, заслуга не только алкоголя, но и его уверенности. От него пахло чем-то мужским и терпким, и в этом жесте было ровно столько нежности, чтобы я почувствовала себя желанной, и ровно столько вызова, чтобы это стало ответом на ледяное молчание Клима.

Это было приятно, но не более. Внутри не взорвались сверхновые, сердце не пропустило удар, это была лишь теплая вспышка, комфортное прикосновение, которое помогло мне на мгновение забыть о холоде напротив. Я ответила ему, позволяя этому моменту длиться чуть дольше, чем того требовали правила игры, просто чтобы ощутить эту мимолетную связь.

Когда Назар отстранился, на его губах играла легкая, довольная улыбка. Он не стал переходить границы, сохранив этот поцелуй в рамках игры, но его взгляд на секунду стал серьезнее, задерживаясь на моем лице.

- Неплохо, Ника, - негромко произнес он, и в его голосе прозвучало искреннее одобрение. - Совсем неплохо.

Я медленно перевела дыхание. Ощущение его губ еще покалывало кожу, но я уже не смотрела на него. Мой взгляд, теперь более уверенный и дерзкий, был прикован к Климу.

На его лице больше не было той стерильной, пустой маски, которую он носил целый месяц. Оно превратилось в живую карту агонии. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, теперь горели каким-то лихорадочным, тёмным блеском. Зрачки были расширены почти на всю радужку, поглощая серый цвет, оставляя лишь две бездонные черные дыры, в которых тонуло всё его хваленое самообладание.

В углах губ застыла гримаса не то брезгливости, не то невыносимой физической боли.

Я чуть приподняла бровь и усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается упрямство.

- Понравилось? - спросила я, глядя прямо ему в глаза.

Он даже не ответил.

Просто резко подался вперёд, и толкнул меня в плечо.

Не сильно, но неожиданно. Я пошатнулась, мир на секунду поплыл, запах алкоголя, шум голосов, чьи-то руки, это Аня уже держит меня, прижимая к себе.

В следующую секунду всё происходит слишком быстро.

Глухой удар.

Я вижу, как голова Назара дёргается, как он отступает, прижимая ладонь к лицу. Кровь яркая, почти нереальная, проступает между пальцами.

-Ну ты и коза, - шипит Назар на Аню, сквозь зубы.

Аня, бледная, но упрямая, отвечает:

- Я не знала, что так получится.

- Не знала? -Назар зло выдыхает, качая головой, - Бля, опять нос. Опять из-за тебя!

Я перевожу взгляд на Клима.

Он уже поднимается. Резко. Слишком резко. В его движениях раздражение, злость, что-то почти беспомощное, от чего у меня внутри всё сжимается.

Он даже не смотрит на меня.

Просто разворачивается, и уходит.

Я провожаю его взглядом, чувствуя, как в груди разливается пустота.

Через секунду Назар тоже уходит, зажимая нос, бросив на нас короткий раздражённый взгляд.

Я смотрю на Аню.

Она смотрит на меня.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как начинает трясти руки.

- Кажется, - тихо говорю я, - я только что окончательно всё сломала.