Глава 40

Я вошла в палату тихо, стараясь не шуметь. Клим уже сидел в кровати, опираясь спиной на подушку. Это было первое заметное улучшение за последние дни. Лицо все еще бледное, под глазами тени, но взгляд уже был ясным, живым. Он сразу повернулся ко мне, и на губах мелькнула слабая, но настоящая улыбка.

- Пришла, - сказал он хрипло. Голос еще садился, но в нем уже появилась привычная твердость. - Я думал, ты опять сбежала на пары.

Я подошла ближе, поставила сумку на стул. В руках у меня был бумажный стаканчик с кофе для него, черный, без сахара, как он любит. Он взял его, пальцы слегка дрожали, но держал крепко.

- Как ты? - спросила я, садясь на край кровати.

- Лучше. Врачи говорят, еще пару дней, и выпишут. - Он сделал глоток, поморщился от горячего. - А ты? Выглядишь так, будто не спала неделю.

Я опустила глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Я знала, что должна сказать это сейчас, пока он еще слаб, пока не может встать и уйти, и я могу хотя бы попытаться объяснить.

- Клим, я говорила с твоим отцом.

Он замер. Кофе в стакане едва заметно колыхнулся.

- Когда? - голос стал ниже.

- На днях. Здесь, в коридоре. Он ждал меня в твоей палате.

Клим медленно поставил стакан на тумбочку. Его пальцы сжались в кулак.

- И что он сказал?

Я сглотнула. Слова застревали в горле, как битое стекло.

- Он сказал, что я приношу тебе несчастья. Что из-за меня ты потерял контроль. Если я не уйду, он заберет у тебя все. И я ему верю.

Клим молчал. Пристально смотрел, не открывая взгляд.

- И что ты ответила? - спросил он опасно тихо.

- Я сказала, что люблю тебя. Но Клим, я прошу тебя взять паузу.

Он резко дернулся, будто я его ударила.

- Что?

- Паузу, - повторила я, и голос предательски дрогнул. - Хотя бы на время. Пока ты не встанешь на ноги. Пока не решишь, что делать с твоим местом в компании, с отцом, со всем этим. Мои родители помогут нам. Но примешь ли ты такой положение вещей? Если отец перекроет тебе дорогу из-за меня, ты со временем меня возненавидишь. Потому что он, твоя семья. Я не хочу этого. Не хочу, чтобы ты смотрел на меня и видел причину, по которой потерял все.

Клим молчал ровно три секунды, но за это время воздух в палате успел наэлектризоваться так, что заложило уши.

Он резко подался вперед. Он дернул меня на себя, заставляя почти упасть на кровать, лицом к лицу.

- Ты решила поиграть в спасительницу? - прорычал он мне в губы. - Пришел папочка, пригрозил отобрать банковскую карту, и ты тут же дала заднюю?

- Клим, ты не понимаешь, он уничтожит тебя! - вскрикнула я, пытаясь высвободиться, но он встряхнул меня так, что зубы клацнули.

- Это ты ни черта не понимаешь! - рявкнул он, и я увидела злобу в его серых глазах . - Я чуть не сдох в этой чертовой воде. Я шел на дно и думал о том, что не успел тебе сказать. А ты приходишь сюда и торгуешься моей жизнью? Пауза? Тебе напомнить, что я сказал в раздевалке? Или ты думаешь, я бросаюсь такими словами, чтобы потом слушать чужие советы и угрозы?

Он сжал мои плечи еще сильнее, я чувствовала, как под его пальцами наверняка наливаются синяки. Клим смотрел на меня с такой смесью ненависти и обжигающей страсти, что мне стало по-настоящему страшно.

- Слушай меня сюда, заботливая, - процедил он, и его лицо оказалось в миллиметре от моего. - Если ты сейчас уйдешь, если ты послушаешь его, послушаешь и решишь, что можешь распоряжаться мной ради моего же блага, никакой паузы не будет. Поняла? Я вычеркну тебя так, что ты будешь молить о том, чтобы я просто посмотрел в твою сторону. Мне не нужны подачки твоих родителей. И мне плевать на империю отца. Если ты сейчас предашь нас из-за страха за мой кошелек, значит, ты меня никогда не знала.

Он снова встряхнул меня, почти приподнимая над кроватью.

- Ты считаешь меня таким слабым? Считаешь, что я променяю тебя на счета в банке? Отвечай!

- Я просто боюсь, что ты меня возненавидишь, когда останешься ни с чем! - выкрикнула я, захлебываясь слезами.

- Я возненавижу тебя прямо сейчас, если ты не перестанешь нести эту чушь! - Его голос сорвался на хриплый крик, он зашелся в мучительном кашле, но рук не разжал. - Убирайся, если хочешь. Беги. Будь послушной девочкой. Но запомни, если ты выйдешь за эту дверь, для меня ты умрешь. Слышишь? Умрешь навсегда.

Он оттолкнул меня от себя так резко, что я едва удержалась на ногах. Клим откинулся на подушки, хватая ртом воздух, его грудь ходила ходуном под тонкой больничной пижамой, а взгляд был такой, будто он уже начал выжигать меня из своей памяти.

Дверь палаты скрипнула, разбивая эту невыносимую, звенящую тишину. Вошла медсестра, женщина с добрыми глазами, которая совершенно не замечала царившего здесь напряжения.

- Та-ак, Зарницкий, время капельницы, - заворковала она, ловко управляясь со штативом.

Я опустилась на стул у стены, подальше от кровати. Медсестра продолжала что-то щебетать, поправляя иглу в его вене, проверяя скорость потока жидкости. Клим не реагировал. Он замер, закрыв глаза, и только плотно сжатые челюсти выдавали бушевавший внутри шторм.

Медсестра закончила и вышла, пожелав Климу скорейшего выздоровления. Дверь закрылась, и тишина вернулась, став еще тяжелее. Мы больше не разговаривали. Клим не смотрел в мою сторону. Он просто лежал, уткнувшись головой в подушку, упрямо сжав губы. Я сидела, сцепив пальцы до белизны, и считала капли, падающие в пластиковую камеру капельницы. Уйти я не могла. Уйти сейчас означало конец. Навсегда. И я осталась, цепляясь за эту зыбкую, болезненную надежду.

Часы на стене методично отсчитывали минуты. На улице стемнело. Больничный коридор затих. Я чувствовала, как усталость наваливается на меня тяжелым покрывалом, но страх пошевелиться, нарушить этот хрупкий мир был сильнее.

Когда за мной приехала машина из Атласа, я поднялась со стула. Тело затекло, голова гудела. Я подошла к кровати. Клим лежал неподвижно, его дыхание было ровным. Я решила, что он спит. Тихо, стараясь не скрипеть половицами, я вышла из палаты.

Уже закрывая дверь, я бросила последний взгляд на кровать. И наткнулась на его глаза. Клим не спал. Он смотрел на меня в упор, и этот взгляд мне очень не понравился. В нем не было ни злости, ни обиды. В нем было что-то холодное, расчетливое и пугающе спокойное. Как у хищника, который уже принял решение и загнал жертву в ловушку.

Дверь закрылась с мягким щелчком, отрезая меня от него.

В Атлас я вернулась разбитой. Машина доставила меня прямо к жилому корпусу. Я поднялась в свою комнату, не чувствуя ног. Голова раскалывалась. Нужно было смыть с себя этот день и запах больницы. Я включила душ, встав под тугие струи горячей воды. Но вода не помогала. Я все еще чувствовала тиски его пальцев на своих плечах и слышала его слова.

Я вышла из душа, завернувшись в полотенце. На часах было уже поздно. Нужно было поесть, хотя аппетита не было совершенно. Я быстро приготовила себе одежду. Джинсы, толстовка, та самая, неоновая, Клима, которую я так и не вернула. Плевать на форму. Я прижала ее к лицу, вдыхая запах его тела, смешанный со стиральным порошком. Слезы снова подступили к глазам, но я сдержала их. Нужно быть сильной.

Я спустилась в столовую к ужину. Народу было немного, большинство студентов уже разошлись. Я взяла поднос, положила себе какую-то еду и направилась к свободному столику в углу.

Сначала я ничего не заметила. Просто привычный шум голосов, звяканье вилок о тарелки. Но когда я прошла мимо столика, где сидела компания третьекурсников, разговоры вдруг стихли. Я почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернула голову и наткнулась на незнакомого студента. Он смотрел на меня странно, как-то растерянно и испуганно. И быстро отвел глаза, уткнувшись в телефон.

Я пошла дальше. Тишина расползалась по столовой, как масляное пятно по воде. Куда бы я ни посмотрела, я натыкалась на взгляды. Все оборачивались, перешептывались, показывали пальцами. В их глазах было что-то новое. Не привычное любопытство, зависть, не осуждение за связь с Климом. Это было что-то другое.

Я остановилась посреди зала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В толстовке Клима, с подносом в руках, я стояла под прицелом сотен глаз. И я не понимала, что случилось. Не понимала, почему Назар, сидевший за дальним столиком с Аней, вдруг вскочил и пошел ко мне, на ходу пряча телефон в карман.

- Николь, - Назар перехватил меня за локоть. - Иди в комнату. Прямо сейчас. Не ешь здесь.

- Назар, что происходит? - прошептала я, чувствуя, как паника ледяными лапами сжимает горло. - Почему все так смотрят?

- Я тебе потом объясню. Просто иди. Пожалуйста.

Я посмотрела на него, потом на столовую. Взгляды продолжали буравить меня. Кто-то усмехнулся. Кто-то что-то прошептал соседу, и тот захохотал.

Что здесь происходит?