Глава 8

Легкие горели так, будто я глотала битое стекло. Я никогда не любила бег, это занятие казалось мне слишком примитивным, лишенным интеллектуального изящества. Но сегодня мне нужно было вытравить из себя остатки того липкого, сладкого безумия, которое я сама же и спровоцировала вчера вечером.

Атлас на рассвете был похож на застывшую декорацию к фильму о будущем. Я выбежала на Стеклянный мост, и под моими кроссовками разверзлась бездна. Туман в ущелье клубился, как дым от сухого льда, скрывая дно, и на секунду мне показалось, что я бегу по воздуху. Ветер кусал открытые плечи, но я только прибавила шагу, пытаясь заглушить топотом пульс, стучащий в висках. Клим. Клим. Клим.

Я свернула в Сад Камней. Огромные зеркальные стелы, расставленные в идеальном геометрическом порядке, дробили мое отражение на сотни осколков. Мимо проносилась Николь с растрепанными волосами, Николь с пылающими щеками, Николь, чьи глаза блестели от почти физической ломки.

И я, наконец, остановилась, вцепившись пальцами в холодный парапет смотровой площадки.

Меня трясло. Дыхание вырывалось из груди рваными клочьями. Я согнулась пополам, пытаясь унять тошноту и дрожь в коленях.

Вид был ошеломляющим, если бы только у меня были силы им восхищаться. Передо мной развернулась панорама, от которой перехватывало дыхание, бесконечные хребты гор, уходящие за горизонт, припорошенные пеплом рассвета. Солнце еще не взошло, и небо над вершинами было окрашено в тревожный, грязно-лиловый цвет, плавно переходящий в мертвенную бледность у самого края земли. Далеко внизу, в ущелье, колыхалось море густого серого тумана, он медленно перетекал через острые выступы скал, словно живое, дышащее существо, пытающееся дотянуться до моих ног.

Я сделала еще один шаг к парапету, и мир вдруг качнулся.

Пустота под ногами отозвалась липким, ледяным холодом в самом низу живота. Мой давний, тщательно скрываемый страх высоты проснулся мгновенно, скручивая внутренности в тугой узел. Горизонт поплыл, а звук собственного пульса в ушах стал похож на удары в гонг. Мне казалось, что сама гравитация здесь работает иначе, бездна не просто была внизу, она активно затягивала меня, шептала, приглашала сделать последний, самый легкий шаг.

Я вцепилась в поручень так сильно, что костяшки пальцев побелели. Мои ладони были влажными, то ли от пота, то ли от осевшей на металле росы, и эта скользкая ненадежность опоры только усиливала панику.

Тревога, которая до этого была лишь смутным фоном из-за встречи с Климом, теперь обрела форму физического удушья. Я была зажата между двумя опасностями, одна ждала меня внизу, в километровой пропасти, а вторая...

Ритмичный, тяжелый топот разрезал тишину смотровой площадки прежде, чем я успела осознать, что я здесь не одна. Звук приближался со стороны лесной тропы, уверенный, мощный бег человека, который привык покорять дистанции, а не выживать на них, как я пять минут назад.

Я не обернулась. Мои пальцы все еще судорожно сжимали ледяной поручень, а взгляд был прикован к колышущемуся туману внизу. Высота гипнотизировала меня, пугала до тошноты, но оторваться от этого величественного падения было выше моих сил. Казалось, если я пошевелюсь, равновесие окончательно предаст меня.

-Доброе утро, -бросила я в пространство, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от одышки и страха. Это была дежурная вежливость, попытка обозначить границы своей территории. Это моя смотровая, на сейчас. Уходи.

- Доброе, -донеслось в ответ. Глухое, хмурое, брошенное на ходу, словно камень в воду.

Шаги не замедлились. Напротив, я услышала, как они начали удаляться, сворачивая к другому краю площадки. Очевидно, незнакомец искал того же, чего и я, уединения в этой холодной горной тишине, и моё присутствие его явно не обрадовало.

Но в следующую секунду меня обдало волной такого жара, что, казалось, туман вокруг должен был испариться. Этот голос. Короткий, вибрирующий низкими частотами, он отозвался в моем позвоночнике огненным разрядом. Я узнала его мгновенно.

Удаляющиеся шаги внезапно стихли. Наступила мертвая, звенящая пауза, в которой я слышала только завывание ветра и бешеный стук своего сердца. А затем, шаги возобновились. Но теперь они приближались. Медленно. Тяжело. Неотвратимо.

Я почувствовала, как страх высоты мгновенно сменился другим, более первобытным страхом, страхом быть пойманной. Мне захотелось раствориться, исчезнуть, прыгнуть в этот туман, лишь бы не сталкиваться с тем, что ждало меня за спиной.

Я медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, начала оборачиваться. Мои кроссовки противно скрипнули по каменной крошке.

В проеме, ведущем на смотровую, в неровном свете розовеющего неба, стоял Клим.

Он был без футболки, и его мощный торс, влажный от пота, тяжело вздымался. В лучах рассвета его кожа казалась отлитой из темной бронзы, а намокшие волосы прилипли ко лбу, делая его взгляд еще более резким, почти звериным. Он замер, заполнив собой всё пространство входа, и в его глазах, холоднее этого горного утра, я увидела узнавание.

Он смотрел на меня в упор, и я физически ощутила, как мир Атласа вокруг нас окончательно сузился до этой площадки над бездной.

Клим не двигался, но я чувствовала, как между нами натягивается невидимая струна, вибрирующая от напряжения.

— Что ты здесь делаешь? — вопрос прозвучал глухо, почти интимно в этой тишине.

В его интонации не было ярости, которую я ждала. Было нечто более опасное, жадное, нескрываемое узнавание. Он смотрел так, словно не мог заставить себя отвернуться, словно мое присутствие здесь, было одновременно и раздражением, и необходимостью.

Я начала рассматривать его в ответ, медленно, жадно, позволяя себе то, на что не решилась бы раньше. Мой взгляд скользнул по его плечам, широким и мощным, по рельефу мышц груди, на которых таял утренний туман. Я видела, как тяжело и ритмично вздымается его торс, как капли пота прокладывают дорожки по его животу, исчезая в тени низко сидящих штанов. Он был силой, необузданной, дикой, идеально вписанной в эти суровые пейзажи.

Красивый, красивый. Пищал голос в голове, а сердце ходило ходуном от его близости.

- Я спрашиваю, что ты делаешь в Атласе? - повторил он, и на этот раз в голосе прорезалась сталь. -Зачем ты здесь, Николь?

- Любуюсь видом, -ответила я, и мой голос, вопреки всему, прозвучал почти ровно.

Клим едва заметно приподнял бровь, и в его глазах блеснуло что-то темное, нечитаемое.

-М-мм, - протянул он, и этот звук, низкий, вибрирующий, прошел сквозь меня.

Он сделал шаг вперед. Медленный, вкрадчивый шаг хищника, который сокращает дистанцию перед броском. Я инстинктивно качнулась назад, подошва кроссовка чиркнула по камню. Я на секунду обернулась через плечо, и сердце провалилось в желудок, парапета больше не было, закончился, только рваный край скалы и жадная, серая бездна тумана в километре под ногами.

В ту же секунду мир вокруг меня сошел с ума.

Клим не просто подошел, он сократил расстояние рывком. Прежде чем я успела вскрикнуть, его ладонь, горячая и тяжелая, легла мне на талию, а вторая уперлась в каменный выступ за моей спиной, намертво впечатывая меня в край обрыва.

Шок парализовал легкие. Я почувствовала, как пятки зависли над пустотой. В панике, подчиняясь самому древнему инстинкту выживания, я намертво вцепилась пальцами в его обнаженные плечи. Кожа под моими руками была влажной и горячей, мышцы твердыми, как гранит. Я прижалась к нему всем телом, ища спасения от бездны в человеке, который был опаснее её.

Клим склонился к моему уху. Его дыхание обожгло мою кожу, заставляя волоски на шее встать дыбом.

- Боишься высоты, -прошептал он. В его голосе не было сочувствия, только ядовитая, бархатная насмешка. -Как мило.

Я зажмурилась, чувствуя, как кружится голова, и еще сильнее сжала его плечи, вонзая ногти в его кожу. Клим чуть сильнее надавил своим телом на моё, заставляя меня еще больше отклониться назад, над пропастью.

- Повторяю вопрос, - его губы почти касались моей мочки, и я чувствовала, как от его груди исходит мощный, размеренный стук сердца. - Зачем ты здесь? На самом деле. В Атласе.

Я задыхалась. Липкий, парализующий ужас перед бездной, разверзшейся прямо за моими пятками, вытеснил все мысли о гордости. Мир схлопнулся до одной точки,края скалы, который я перестала чувствовать. Мои пальцы судорожно впились в его плечи, я буквально повисла на нем, чувствуя, как колено предательски бьется о его бедро.

- Клим пожалуйста, -мой голос сорвался на беспомощный, жалкий шепот. - Отойди. Умоляю, просто отойди от края.

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли пятна. Я была готова на всё, лишь бы почувствовать под ногами твердую землю.. Я чувствовала себя абсолютно беззащитной, раздавленной его мощью и этой высотой.

- Ты дрожишь, Николь, - его голос у самого уха был пугающе спокойным. -Всего лишь пара метров пустоты и весь твой гонор превращается в животный страх.

Он не отодвинулся. Напротив, я почувствовала, как он еще плотнее прижал меня к себе, фиксируя мое тело своим. И в этот момент страх, достигнув пика, вдруг перегорел. На его месте вспыхнула ярость чистая, концентрированная, смешанная с адреналиновым безумием. Если я сейчас сорвусь, то только вместе с ним.

Я открыла глаза и медленно подняла взгляд. Мы были так близко, что я видела свое отражение в его зрачках.

Я медленно, намеренно тягуче, расслабила пальцы, которыми вцеплялась в его плечи. Вместо судорожного захвата я позволила ладоням скользнуть выше, по горячей, влажной коже его шеи, пока мои пальцы не зарылись в жесткие, намокшие от тумана волосы на затылке.

-Ты спрашиваешь, зачем я здесь? - прошептала я, почти касаясь его губ своими.

Я видела, как расширились его зрачки, поглощая серую радужку. Клим замер, превратившись в гранитное изваяние, но я чувствовала, как под моей рукой на его шее бешено, рвано забилась жилка. Мой план сработал, я сбила его настройки. Он ждал слез, мольбы или обморока, но не этого.

Я подалась еще ближе, так что наши носы соприкоснулись. В воздухе между нами, казалось, можно было высекать искры.

-На самом деле, мне просто стало скучно,- мой голос стал совсем тихим, вибрирующим. -Я приехала в Атлас, чтобы найти кого-то, кто не сломается от первого же моего взгляда. Кого-то, чью защиту мне придется взламывать месяцами.

Я обвела взглядом его лицо, резкие скулы, упрямый подбородок и эти невероятные, опасные глаза. Моя правая рука медленно соскользнула с его затылка ниже, к ключице, едва касаясь кончиками пальцев его кожи.

Ну же, - выдохнула я ему в самые губы, - столкни меня, если это единственный способ заставить меня замолчать. Или признай, что тебе нравится, как я на тебя действую.

Я чувствовала, как границы дозволенного трещат и рушатся под моими пальцами. Грань между страхом высоты и эротическим безумием стерлась. Я медленно, вызывающе подалась вперед и коснулась кончиком языка его горячей, соленой от пота кожи прямо над ключицей. Провела влажную дорожку вверх, чувствуя, как его мышцы превращаются в сталь. Ведя выше, я чувствовала на языке его вкус соленый, мужской, дурманящий. В этот момент я хотела не просто изучить его, я хотела его присвоить. Я хотела его, до дрожи.

Реакция последовала незамедлительно.

Клим резко, почти грубо перехватил меня ладонью за шею. Его пальцы не сжимались, но фиксировали жестко, отстраняя мое лицо от своего. Его взгляд был не просто злым, он был потемневшим от бешенства.

-Ты,- выдохнул он, и в этом звуке было предупреждение, которое я решила проигнорировать.

-Если ты еще не понял, -перебила я его, глядя прямо в эти стальные глаза, игнорируя пустоту за спиной, - я здесь из-за тебя. Все это фарс, этот Атлас. Мне нужен был ты.

Воздух между нами стал настолько плотным, что его можно было резать ножом. Клим открыл рот, чтобы ответить, я видела, что это будет нечто жесткое, но в этот момент тишину смотровой площадки, как удар хлыста, разрезал резкий, сухой голос:

-Зарницкий! Громова! Десять баллов штрафа каждому!

Мы оба вздрогнули. На входе в смотровую, скрестив руки на груди, стояла Эдельштейн, женщина-кремень, чей авторитет в Атласе был неоспорим.

-Нарушение режима, неуставные отношения в учебное время, - Эдельштейн брезгливо окинула взглядом наш переплетенный узел тел на самом краю обрыва, - вызывающее поведение, недостойное студентов элитного заведения. Громова, ко мне! Живо!

Воспользовавшись моментом, я резко вырвалась из рук Клима. Без его поддержки ноги на мгновение стали ватными, но я заставила себя выпрямиться. Я не смотрела на него. Я чувствовала его взгляд спиной, тяжелый, обжигающий, обещающий продолжение, которое не сулило мне ничего доброго.

-Простите, -бросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Я быстро зашагала прочь от края, прочь от Клима, мимо застывшей Эдельштейн.

Марина тут же пристроилась рядом.

-Ты с ума сошла? - прошептала Эдельштейн, когда мы отошли на достаточное расстояние. - С Зарницким? На краю пропасти? Ты хоть понимаешь, во что вляпалась?

Я молчала, чувствуя, как на шее всё еще горит след от его руки. Мы уходили вглубь корпусов Атласа, оставляя Клима там, на смотровой, наедине с его яростью и тем признанием, которое я бросила ему в лицо.