Глава 9

Дрожащими руками я повернула рычаг до упора. Ледяная вода обрушилась на плечи колючим каскадом, выбивая из легких остатки воздуха. Я стояла под струями, упершись лбом стену душевой, и ждала, когда этот арктический холод вытравит из меня жар смотровой площадки.

Но это не работало.

Я закрывала глаза, и перед внутренним взором мгновенно всплывал Клим, его лопатки, блестящие от пота, стальные тиски его рук и та пугающая бездна за моей спиной. Мое тело все еще помнило каждое место, где мы соприкасались. На шее, там, где он держал меня, кожа горела так, будто он оставил там невидимое клеймо.

Я хотела смыть вкус его кожи, этот соленый, дурманящий привкус опасности, но рецепторы словно сошли с ума. Стоило мне сглотнуть, и я снова чувствовала его на губах.

-Глупая, какая же ты глупая, -прошептала я, но голос утонул в шуме воды.

Запах. Вот что было самым невыносимым. Несмотря на едкий аромат геля для душа, я все еще чувствовала его запах. Он пропитал мои поры, забился в волосы, смешался с моим собственным ароматом. Это был запах хищника, который пометил свою территорию. Хвоя, горький цитрус и что-то металлическое, напоминающее запах крови перед дракой.

Вместо того чтобы смыть возбуждение, ледяная вода только сделала его острее. Каждая капля, стекающая по соскам, казалась его прикосновением. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но это была не дрожь от холода. Это был откат, смешанный с чистым, неразбавленным вожделением, которое я должна была задушить еще в зародыше.

Я призналась ему. Я открыла свои карты раньше времени.

«Я здесь из-за тебя».

Я выключила воду. В наступившей тишине было слышно только мое тяжелое дыхание. Глядя в запотевшее зеркало, я стерла капли со стекла. На меня смотрела девушка с расширенными зрачками и искусанными губами. Николь Громова, приехала сюда препарировать чужих демонов, но, кажется, первым делом она накормила своего собственного.

Вечером в мою дверь постучали.

Я замерла посреди комнаты, сжимая в руках конспект. Стук был коротким и властным, как два выстрела. Внутри всё похолодело. С самого утра я жила в режиме предельной бдительности, вздрагивала от каждого шороха в аудитории, вжималась в стену, завидев в конце коридора любую высокую мужскую фигуру, и даже пожертвовала завтраком, лишь бы не сталкиваться с ним в тесном пространстве столовой.

Обед он, к счастью пропустил, и я почти убедила себя, что утренняя сцена на обрыве была лишь общим кошмаром, который мы оба решили забыть. Но пульс, зашкаливающий при каждом звуке шагов за дверью, говорил об обратном.

Я подошла к двери, чувствуя, как вспотели ладони. Сделала глубокий вдох и приоткрыла её.

На пороге стояла Марина Эдельштейн. Её безупречная форма была застегнута на все пуговицы, а лицо выражало ту степень спокойствия, которая обычно предшествует публичной казни.

- Громова, - отчеканила она, даже не пытаясь зайти внутрь. -Ты, кажется, решила, что Атлас -это курорт для романтических свиданий. Я здесь, чтобы разубедить тебя в этом.

Я открыла было рот, чтобы что-то возразить, но она пресекла попытку коротким жестом.

-Штрафные баллы сами себя не отработают. Зарницкий уже получил своё назначение. Твоя очередь.

Она протянула мне пластиковую карту-ключ с красной маркировкой.

-Спускайся в сектор «Ц». Архивный блок номер четыре. Это старое хранилище личных дел, которое пострадало при обвале год назад. Документы перепутаны, оцифровка встала. Твоя задача, разобрать завалы, составить опись и привести всё в соответствие с реестром. Там нет окон, нет связи и, что самое главное, нет лишних глаз.

Марина сделала шаг ближе, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на злорадство.

-Работа монотонная, пыльная и очень долгая. Как раз то, что нужно, чтобы охладить пыл и вспомнить, зачем ты здесь на самом деле. И не надейся закончить к ужину. Там работы на неделю, если будешь шевелиться.

Я взяла холодный пластик карты. Подвал. Одиночество. Тишина. В любой другой ситуации я бы обрадовалась возможности спрятаться ото всех, но фраза «Зарницкий уже получил своё назначение» заставила мои внутренности снова скрутиться в узел.

- Он тоже там? - сорвалось у меня с губ прежде, чем я успела себя остановить.

Эдельштейн тонко и неприятно улыбнулась.

- Зарницкий отправлен в хозблок. Силовые нагрузки, лучший способ укротить его темперамент. У вас разные пути, Громова. По крайней мере, на время отработки. Выполняй.

Когда она ушла, я привалилась лбом к закрытой двери. Архив в подвале. Мрачное, забытое место. Идеальное, чтобы спрятаться от Клима, или чтобы окончательно сойти с ума, перебирая чужие жизни на бумаге, пока собственная летит к чертям.

Тишина в секторе «Ц» была физически ощутимой. Казалось, она слоями оседала на плечи вместе с вековой пылью, забивая поры и мешая дышать. Я стояла между бесконечными рядами стеллажей, которые уходили в темноту.. Лампы дневного света здесь не горели, а лишь мучительно тлели, периодически издавая треск, от которого по коже пробегал мороз.

Каждый шорох, превращался в грохот. Мое воображение, подстегнутое утренними событиями рисовало в тенях силуэт Клима. Я кожей чувствовала его присутствие, хотя разум твердил, что он должен быть в другом месте. Но в Атласе ничто не было тем, чем казалось на первый взгляд.

Я потянулась к верхней полке, чтобы достать очередную серую папку, как вдруг за спиной, в глубине третьего пролета, что-то глухо стукнуло. Затем раздался звук, от которого волосы на затылке встали дыбом, медленный, царапающий шаг, будто кто-то намеренно волочил подошву по шероховатому бетону.

-Клим?- мой голос сорвался, превратившись в жалкий сип. -Зарницкий, если это ты, то это не смешно.

В ответ, тишина, еще более зловещая, чем прежде. В руках я сжимала тяжелую папку с чьим-то личным делом, готовясь использовать ее как единственное доступное оружие. Тень в конце коридора шевельнулась. Свет мигнул, на мгновение погрузив архив в абсолютную тьму, а когда он вспыхнул снова, прямо передо мной, в десяти сантиметрах от моего лица, возникла фигура в черном.

-НАШЛА-А-А-А! - истошный, вибрирующий вопль разорвал пространство.

Я закричала так, что легкие обожгло болью. Ноги подкосились, и я, потеряв равновесие, рухнула назад, влетев спиной в гору неразобранных коробок. Грохот падающего картона и шелест тысяч листов бумаги заполнили зал. Я сидела на полу, задыхаясь, прижав ладони к груди, чувствуя, как сердце бьется о ребра, словно пойманная птица.

-О боже… о боже… — хрипела я, не в силах сфокусировать взгляд.

Над завалами бумаг показалась голова. Аня, согнувшись пополам, буквально задыхалась от смеха. Она хлопала себя по коленям, из её глаз катились слезы, а лицо покраснело от хохота.

- Видела бы ты,- она икнула и снова зашлась в приступе хохота. -Видела бы ты свою физиономию, Громова! Профессиональная выдержка? Холодный расчет? Ха! Ты сейчас выглядишь как испуганный хомячок!

- Ты идиотка, Аня! -я наконец смогла вдохнуть полной грудью, хотя руки всё еще тряслись так, что я не могла их сцепить. - Ты хоть понимаешь, что у меня мог быть сердечный приступ? Я думала, это Зарницкий пришел сводить счеты!

Аня вытерла слезы рукавом своей толстовки и, всё еще похрюкивая от смеха, протянула мне руку, чтобы помочь подняться.

-Ой, да ладно тебе! Ты так эффектно ушла со смотровой под конвоем Эдельштейн, что я просто обязана была проверить, жива ли ты еще. К тому же, -она резко замолчала, и её лицо приняло заговорщическое выражение, -в этом склепе слишком скучно. Я решила добавить тебе немного бодрости.

Прошло около часа. Мы работали в тягучем полумраке, нарушаемом только шорохом пожелтевших страниц и сухим кашлем от вездесущей пыли. Аня, вопреки своей натуре, на удивление методично сортировала папки, в то время как я пыталась сосредоточиться на описи, хотя перед глазами плыло.

- Как там наш страдалец? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно. Что-то происходит между этими двумя. И парень там похоже, скорее жерва у Ани, чем агрессор.

Аня усмехнулась, не оборачиваясь. Она как раз заталкивала тяжелую коробку на нижнюю полку.

- Будет жить. Там чистый перелом, наложили гипс, вкатили ударную дозу обезболивающего. Ноет, конечно, знатно, но для Атласа это так, производственная травма.

Она выпрямилась, отряхнула ладони от пыли и внезапно замерла, глядя на меня в упор. Её глаза в полумраке архива блеснули опасным любопытством.

-Спишь с Климом? - вопрос прозвучал как выстрел в закрытом пространстве.

Я вздрогнула, едва не выронив тяжелый скоросшиватель. Сердце предательски ухнуло вниз.

-Нет, -ответила я, стараясь сохранить лицо, хотя чувствовала, как к щекам приливает жар.

- А хочешь? - Аня прищурилась, изучая мою реакцию с пугающей точностью.

Я промолчала. В голове мгновенно пронеслись кадры, его тяжелое дыхание у моего уха, вкус соли на его шее и та невыносимая близость друг к другу. Я не могла сказать «нет», не соврав самой себе, но и «да» означало бы окончательно признать свое поражение перед этим человеком. Я просто отвела взгляд, делая вид, что изучаю дату на старом бланке.

Аня наблюдала за моей борьбой еще несколько секунд, а затем коротко, почти безжалостно усмехнулась.

-Понятно. Молчание, красноречивее любого признания.

Она вернулась к стеллажу и с грохотом задвинула ящик картотеки.

-Ну, в таком случае, это даже к лучшему. Ты не расстроишься, когда встретишь его девушку.

Я замерла.

- Девушку? Здесь? - я постаралась, чтобы вопрос прозвучал сухо, но голос всё равно предательски сорвался.

- Ну да. Хотя, не совсем девушку. Постельную грелку. Она здесь преподает, - Аня говорила обыденно, словно мы обсуждали расписание обедов. - Виктория. Старше нас лет на пять. Ведет оперативную психологию и манипулятивные техники. Клим к ней по-своему привязан. Она, единственная, чьи советы он вообще слушает.

Аня привалилась плечом к стеллажу и посмотрела в потолок, будто размышляя.

-Вот мне интересно, если она вдруг уйдет из Атласа под угрозой какого-нибудь разоблачения.Климу ведь будет очень неприятно, да?

Она сделала паузу и посмотрела мне прямо в глаза.

- Интересно, так же неприятно, как было тебе, когда он лишил тебя жениха?

Я замерла, ожидая продолжения.

- Ты не думай, я просто рассуждаю, - добавила она, снова принимаясь за документы.- — Знаешь, Николь,что такое самая изящная месть? Это когда ты становишься для человека кислородом, а потом просто выходишь из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Стань этим кислородом. Но для начала, убери баллоны с воздухом, от которых можно подпитаться.