Глава 9. Не все принципы одинаково непоколебимы

Последние две недели я чувствовала себя школьницей, которая все время учебы страдала фигней, а теперь в панике готовилась к выпускным экзаменам. Точнее, это мажор заставлял меня так себя чувствовать.

Ладно, положа руку на сердце, признаюсь честно, не таким уж он и плохим был учителем. Ну, когда сам того, конечно не хотел.

С той версией колдуна, которая не представляла из себя сгусток сарказма, вполне можно было находить общий язык. Однако его требовательность… Она просто убивала!

Каждое утро, едва мы заканчивали завтракать, начиналось с каких-то тренировок. Птиц ловить, к счастью, больше не приходилось. Да и вообще, как оказалось, необязательно было выходить из дома, чтобы практиковаться в магии.

Сперва выполнять задуманные колдуном действия получалось из рук вон плохо. Теперь я понимала, почему с самого начала, в тот далекий первый раз, целью для манипуляций мажор выбрал практически невесомые частицы муки.

В моем послужном списке за время нашего обучения уже числились три разбитые вазы, люстра, из которой я всего лишь планировала выкрутить лампочку (ну я реально не собиралась ее ронять!) и одна сожженная картина.

Странно, кстати, что после случая с предметом живописи я еще жива осталась. В отличие от ваз, она восстановлению не подлежала.

Однако понемногу стал проглядываться и прогресс. Теперь я вполне ловко могла перенести силой мысли (взглядом, стараниями египетских богов или еще какой-нибудь мутью) стопку книг через комнату, не уронив при этом ни одной, ну, и не убив никого по пути.

Взаимодействия с живыми организмами тоже давались уже куда лучше. Пожалуй, если постараться, я смогу заставить стаю воробьев вытоптать на песке какое-нибудь нецензурное слово. Короткое, правда.

А что? Идеальное преступление!

Уже вижу сводки местных газет: «Воробьи-матерщинники. Кто они? Посланники дьявола или новейшая разработка вражеской разведки».

Интересоваться теорией, узнать, почему именно так происходит, и понять все механизмы я не стремилась. Во-первых, здраво оценивая свои силы, осознавала, что не поверю. Даже несмотря на то, что я уже по самые уши вляпалась в эту магию, порой было сложно убедить себя в том, что все происходит наяву. А, во-вторых, мажор и сам не стремился раскрывать все тайны. То ли ленился, то ли не хотел, то ли не положено было.

Однако понимание каких-то вещей приходило само собой. Бац, и ты уже что-то знаешь, причем знаешь абсолютно точно. Как с трибуналом, под который обязательно попадет секретароведьма из офиса старейшин.

Кстати, о них. То есть, о них — это всегда некстати. Терпеть мажора остаток дня после встречи с Александриной просто невозможно!

В общем, достаточно быстро стало понятно, почему колдун настолько требовательно относился к моему обучению. Теперь, помимо него в кабинет к стопятидесятилетней студенточке вызывали и меня.

Александрина давала несложные задания, которые я выполняла. Ощущения от этого — глупые и странные. Для полного погружения мне не хватало только блестящего циркового костюма и голоса на заднем плане: «А теперь на арену выходит великолепная и неподражаемая Лина!».

Хотя, про великолепную и неподражаемую они бы вряд ли сказали.

Цели и мотивы старейшин мне по-прежнему были непонятны, и я искренне сомневалась, что по первой же просьбе они мне их поведают, поэтому, не желая портить себе нервы, которые в последнее время и так были ни к черту, предпочла внять совету мажора.

«Жива? Вот и радуйся!»

Собственно, я и радовалась.

Особенно я радовалась, когда с нас сняли «поводок». Ну, как сняли… Растянули. Теперь он просто не позволял покинуть город.

Город! Целый город! Наш огромный прекрасный город!

Это произошло буквально вчера, и я была просто на седьмом небе от счастья! Столько новых возможностей, относительная свобода, шанс повидаться с семьей, с Иришкой! Как же я по ним соскучилась! От телефонных разговоров уже тошно было.

Однако моя жизнь просто перестала быть моей, если бы все прошло гладко. Колдун и его отвратное настроение портили всю картину.

— Ты так расстроился из-за того, что теперь я не буду проводить все время рядом с тобой?

А ведь это на самом деле так! Я чуть в ладоши не захлопала, когда Александрина в ответ на мой вопрос, точно ли можно отходить друг от друга, утвердительно кивнула.

Мажор же не проронил ни слова. Он и сейчас молчал. Зануда!

Однако причину его плохого настроения я поняла уже с утра.

— Сегодня попробуем кое-что новое. — проговорил парень за завтраком.

«Кое-что новое» колдуну не нравилось никогда. Я не могу точно сказать, с чем это было связано, но чем дальше, тем хуже. Мажор даже не пытался скрыть свое неудовольствие по поводу того, что ему приходится делиться все большим количеством знаний.

— Ладно.

— Помнишь, я тебе уже говорил, что старейшины хотят, чтобы ты научилась взаимодействовать с людьми?

— Припоминаю. — я ответила равнодушно, но в глубине что-то неприятно шевельнулось. Люди — это не воробьи-матершинники.

— Александрина считает, что пора.

— Ясно. — кивнула и опустила взгляд.

Разговаривать отчего-то совсем расхотелось, да и настроение моментально испортилось.

Я открыла рот лишь тогда, когда вышла из машины колдуна.

— Зачем ты привез меня на вокзал?

— Увидишь.

Парень начал осматриваться, а я, от нечего делать, следить за его взглядом. Он остановил свое внимание на парочке пьяных мужчин, сидящих на картонках неподалеку от нас. Отличная компания!

— Собираешься присоединиться?

— Нет. А вот ты собираешься немного разнообразить их беседу.

— Что?

— На правого посмотри. — ну вот, снова этот тон, который не терпит возражений. Режим строгого учителя активирован. — Хорошо. Сконцентрируйся. Принцип тот же, ничего сложного.

Ничего сложного?! Серьезно?! Провалиться в голову к постороннему человеку это «ничего сложного»?

— А мы можем выбрать кого-нибудь более приятного?

— Можем поехать в больницу и найти кого-нибудь в полубессознательном состоянии или наркоманов каких. В дурку еще смотаться — вариант нормальный. В общем, людей с плохим контролем над сознанием у нас тут на любой вкус. Для первого раза тебе такой нужен. — совершенно серьезно ответил парень. — Может, еще пожелания по поводу пола и цвета волос выскажешь?

На последней фразе он все-таки немного сорвался. И это была не злость. Точнее, не она в чистом виде. Я чувствовала примесь еще чего-то.

Волнение?

— Ладно. — не стала спорить, но почему-то занервничав.

Я попыталась расслабиться. Сейчас это было сложнее, чем обычно. Всегда сложно поймать правильную волну, когда что-то мешает. Сейчас мне мешало все без исключения — голос диктора, объявляющий поезда, гудки машин, голоса людей.

Вдох-выдох. Медленно закрыть глаза и посмотреть на мир по-новому. Почувствовать то, что простой человек не может.

— Его Валера зовут.

— Очень приятно, Валера может помахать нам ручкой?

— Возможно…

Сосредоточившись, заставила мужчину повернуться к нам и махнуть рукой, правда на автомате и сама выполнила то же действие. Представляю, как это выглядело со стороны. Я ведь его еще и улыбнуться попросила.

— Тебе не обязательно тоже изображать ветряную мельницу. — фыркнул колдун.

— И без тебя уже догадалась.

— Тогда пусть выпьют.

Ладно… Под моим контролем Валера достал из-под газетки два пластиковых стаканчика и бутылку, наполнил их, протянул один своему товарищу, а второй взял сам. Мужчины кивнули друг другу и осушили содержимое стаканчиков даже не скривившись. Вот это выдержка…

— Хорошо. — и вновь эти нотки в голосе. Мне кажется, или он на самом деле переживает?

— Все нормально? — спросила зачем-то.

Пауза.

Да. — тон голоса колдуна изменился. Он вновь спокойный, но какой-то колючий, холодный. — А теперь заставь его ударить своего собутыльника.

— Что сделать? — спросила резко.

Не удержав контроль над сознанием мужчины, вывалилась в реальность и теперь с непониманием смотрела на мажора.

— У него голова болеть будет. — между делом отметил парень. — Нельзя так резко разрывать контакт. В следующий раз постарайся аккуратней.

— У него она и так болеть будет. — ответила на автомате.

— Логично. — колдун кивнул. — Давай заново. Ты знаешь, что делать.

За то время, пока мы разговаривали, я успела немного успокоиться, однако это холодное: «Ты знаешь, что делать» вновь заставило закипать.

— Ни за что!

— Не забывай, что я твой наставник.

— Не забывай, что, в отличие от тебя, я адекватная, и бить людей чисто из-за того, что тебе так захотелось, не стану!

— Лина, послушай… — несложно было по строгому тону догадаться, что именно мне предстояло услышать, поэтому отмахнулась.

— Я не стану этого делать! Что дальше? Убивать пойдем?

— Тебе все равно придется сделать так, как я сказал.

— Абсолютно бессмысленный диалог.

— Верно, переходи сразу к делу.

Я уже и забыть успела, как на самом деле сильно может раздражать мажор.

Еще несколько секунд я продолжала буравить его взглядом, после чего, поняв, что это не имеет смысла, просто развернулась и зашагала в сторону дороги.

— Лина! — раздалось вслед, но я и не подумала оборачиваться.

Шансов убраться отсюда, конечно, мало, но как же хочется!

Ни у одного нормального человека нервы не вынесут подобного. Мало того, что состояние, когда ничего не понимаешь, уже стало перманентным, так еще и заскоки эти терпеть.

Колдун позволил мне дойти до дороги, это было более, чем странно. Странной оказалась даже сама возможности отойти от него на такое расстояние. Вот так вот просто, не получив при этом удар током.

Не верилось в происходящее от слова совсем. Вот я стою на обочине, вскинув руку. Вот тормозит машина, я сажусь в нее, а мажор и не думает как-то повлиять на развитие событий.

Искренне надеясь, что парню не придет в голову останавливать автомобиль, устроив аварию, называю домашний адрес и только тогда позволяю себе обернуться.

Колдун даже не пошевелился. Так и стоит, смотрит на двух мужчин, которые продолжают мирно распивать спиртное.

Я поняла, что у меня нет денег, когда машина остановилась напротив подъезда. И что теперь делать?

Ответ пришел сам собой. Просто внезапно вспыхнул в голове и теперь казался таким простым и логичным, что даже странно было, как раньше не додумалась.

— Сколько с меня? — поинтересовалась, смотря водителю в глаза.

— Триста.

— Отлично.

В этот раз все получилось совсем легко. Попасть в сознание — это как прорезать сливочное масло горячим ножом. Одно плавное касание воспоминаний, и вот мужчина уже уверен, что мы в расчете.

— Спасибо. — улыбнувшись на прощание и получив улыбку в ответ, вышла на улицу и вдохнула теплый воздух.

В одиночестве даже дышалось легче.

Двери в подъезд и в квартиру вообще не доставили проблем. Конечно же, у меня не оказалось ключей, но они и не были нужны. Что может быть проще воздействий на неодушевленные предметы?

Квартира встретила тишиной и спокойствием. Тем, чего мне так не хватало в последнее время.

Я понимала, что эта передышка временная. Мажор давал мне время, проявлял благородство, если это слово вообще можно было к нему применить. Не знаю, откуда взялась эта абсолютная уверенность, но почему-то я даже не рассматривала вариант, где колдун сегодня появлялся в моей квартире.

Я приняла душ, натянула любимый пушистый махровый халат, поменяла постельное белье, взяла телефон и удобно устроилась на кровати. Мне категорически не хватало чувства нормальности, именно поэтому, не задумываясь, я сразу же набрала номер сестры.

Света ответила уже после первого гудка:

— Привет, потеряшка!

— Никакая я не потеряшка! — буркнула в ответ, непроизвольно улыбнувшись. От голоса сестры на душе моментально потеплело.

— Ага, конечно! С твоей новой работой тебя совсем не поймаешь!

Приходилось врать. С каждым звонком все сильнее. Не скажу же я Светке прямо о том, что немножко ведьма.

— Ну, это только первое время аврал был, теперь уже все в порядке.

— Завтра-то хоть приедешь? — с небольшой настороженностью уточнила сестра.

Завтра… Эта фраза заставила задуматься. А что у нас завтра?

Отлепила телефон от уха, посмотрела на экран… Девятнадцатое, значит, завтра двадцатое.

Блин, день рождения Светы!

— Что ты, как я могу пропустить такой праздник?!

— Ну ладно… — опасение из голоса сестры ушло, в тоне голоса тут же появились смешки. — Правда, праздник будет больше детский утренник напоминать. Я как-то совершенно пропустила тот момент, когда практически все успели обзавестись детьми…

— Ну, насколько я помню, ты отлично умеешь разливать шампанское по чайным чашкам.

— Ага. — Светка хихикнула. — В общем, ждем к часу! И не покупай Поле вагон сладостей!

— Обязательно!

Конечно, я купила Полине сладостей. Не баловать племянницу — это как-то противоестественно.

Нормальным способом, кстати, купила, растормошив заначку дома. Что-то мне подсказывало, что слетать на отдых еще долго не получится.

Сестре, чтобы та не особо возмущалась, выбрала милейшее колечко и очередную орхидею, от которых она без ума, ну а Генке, чтобы проще было пережить сегодняшний день — бутылку коньяка. А то знаю я эти диктаторские Светкины фразы: «Ты следи за всем! И пока только кофе!».

Но мы то с Генкой знаем, что кофе с коньяком бодрит гораздо лучше обычного.

В общем, на следующий день я позвонила в дверь квартиры сестры во всеоружии — обвешенная подарочными пакетами и с горшком в руках.

Стоило Свете распахнуть дверь, стало понятно — праздник в разгаре. Детский смех, визги, шарики повсюду и недовольное лицо Генки, на плечах у которого болталась парочка чьих-то детей.

— А у вас тут весело! — констатировала я.

— Не то слово. — это Генка, пришлось многозначительно ему улыбнуться, чтобы он тут вообще не расплакался от тоски.

Муж сестры преобразился на глазах — намек понял, еще немного и за третьим ребенком понесется.

Ответив ему улыбкой, уже собралась начать толкать праздничную речь, как со стороны кухни раздался голос:

— Свет, а куда салат?

Время словно остановилось, потому что я отлично понимала, кому он принадлежал.

Колдун стоял в кухонных дверях и мило улыбался, держа в руках салатник.

— Вадь, неси все на стол, если его, конечно, еще не разнесли.

Мажор кивнул, а затем посмотрел на меня.

— Ой, торможу. — мигом отозвалась Света. — Вы же не знакомы! Лина, это Вадим — коллега Генки, Вадь — это Лина, моя сестра.

Мне хватило секунды, чтобы понять — никакой он не коллега. Стоило всего лишь коснуться воспоминаний близких, чтобы сообразить — над ними поработали. Небрежно, вероятней всего рассчитывая, что я замечу.

— Приятно познакомиться. — не переставая улыбаться, проговорил колдун.

Я не смогла ответить ему тем же. Я вообще никак ответить не смогла. Судорожно соображала, зачем он сюда приехал. И, что самое главное и страшное — что может сделать.

Кажется, я сильно ошиблась насчет благородности.

Не знаю, как я устояла на ногах, совершенно непонятно, как не рухнула прямо там, в коридоре, на пол. Молча проследила за тем, как парень прошел в комнату, а затем перевела взгляд на сестру.

Показать бы им правду, убрать из памяти ту ложь, которую заложил туда колдун, но я не могу. Не хватает умений.

Если верить словам мажора, то мои силы примерно равны его, а вот опыт…

Хотя, какой смысл пытаться все изменить? Дать понять Гене и Свете, что в их квартире, наполненной друзьями и их детьми, находится совершенно посторонний человек, который по совместительству является могущественным колдуном?

Бред, все бред. И как же не хочется верить в то, что все происходит на самом деле, как же я не желаю осознавать собственную беспомощность. Не могу смириться с тем, что ситуация безвыходная.

Единственное, что я могу сейчас сделать, не причинив никому вреда — пойти следом за мажором и постараться договориться. Для начала хотя бы выслушать, чего он хочет.

И я иду. Стараюсь улыбаться сестре, вести себя так, как будто ничего не произошло, хоть это и практически невозможно. Я незаметно передаю Генке коньяк, Светке — колечко, а радостной Поле — сладкое. Я здороваюсь с собравшимися, занимаю свое место за столом, принимаю протянутый мужем сестры бокал и лишь затем смотрю на мажора.

Взгляд его темных глаз я ловлю практически в тот же миг. Он не улыбается, как еще несколько минут назад. Смотрит на меня серьезно, а затем едва заметно качает головой.

«Не делай глупостей, Лина.»

Эту фразу кроме меня не слышит никто. Колдун, пальцы одной руки которого сомкнуты на запястье другой, обращается исключительно ко мне.

«Сейчас ты поздравишь сестру, проведешь время со знакомыми, а затем уедешь. Вместе со мной.»

Его голос такой холодный, такой пронизывающий, что поежиться хочется, обнять себя руками, сжаться, свернуться калачиком.

И в то же время кричать охота. От отчаяния, от бессилия.

«И с этого момента ты всегда будешь делать то, что я скажу!»

Последнее — это уже слишком! Ощущения отвратительные. Кому понравится быть марионеткой?

Внутри смесь злости и обиды. Взрывоопасный коктейль. Наверное, именно благодаря ему я и забываю обо всем, совершенно не задумываясь о последствиях, прикладываю кончики пальцев к руне на запястье и спрашиваю колдуна, не произнеся при этом ни звука.

«А иначе что?»

Ему не нравится моя реакция, совершенно точно не нравится. Он чуть прищуривается, но молчит. Лишь спустя несколько секунд тишины я догадываюсь проследить за его взглядом. Поворачиваю голову и, забыв обо всех собравшихся, выкрикиваю:

— Нет!

Новая люстра, о покупке которой Светка мне все уши прожужжала, невероятно стильная, но это сейчас неважно. Она безумно тяжелая, и она опасно покачивается. Покачивается ровно над тем местом, где играют дети.

Мой крик, естественно, заставляет всех прервать диалоги. За столом повисает тишина, даже ребятня отвлекается от своих игр и теперь все, как один, смотрят в мою сторону. Однако повышенное внимание к моей персоне длится буквально несколько секунд, я едва успеваю посмотреть на сестру, чтобы поймать ее непонимающий взгляд, как вдруг слышу уже ставший привычным щелчок пальцев.

И все. Собравшиеся уже вновь заняты своими делами. Как будто и не было этой странной сцены. Хотя, они на самом деле считают, что ее не было. То, что колдун уже успел поработать с воспоминаниями всех гостей и хозяев квартиры, я чувствую безошибочно.

— Давай без глупостей. — холодно говорит парень. На него, как и на меня, никто за столом больше не обращает внимания. — Раз не хочешь проводить время с семьей, поехали сейчас.

На этот раз я не стала спорить. Чувство страха взяло верх, я слишком хорошо еще помнила то ощущение животного ужаса, которое испытала, увидев качающуюся над головами детей люстру.

Я и сейчас была на грани того, чтобы вновь начать паниковать, глядя на то, как один колдун легким щелчком пальцев заставить людей забыть о своих истинных мыслях.

Колдун, у которого нет ни морали, ни понимания, что в мире есть что-то святое. Что-то, что нельзя использовать против других в каких бы то ни было обстоятельствах.

— Хорошо. — кивнув, я поднялась на ноги и, не поднимая взгляда, поплелась в прихожую.

Я просто не могла посмотреть на друзей и родных. Чувство вины за то, что позволила нависнуть над ней такой опасности, душило.

Чем быстрей я уберусь отсюда куда подальше, тем лучше будет для всех.

До машины я иду молча, ни разу не обернувшись, не убедившись, что мажор следует за мной. Конечно, следует.

Где припаркован автомобиль, я понимаю без слов. И в этот раз подобное бесит.

Бесит вся эта магия, все происходящее. Бесит собственная беспомощность и, самое главное, бесит колдун.

Нет, бесит — очень слабое слово. Я его ненавижу. О чем и сообщаю, оказавшись в салоне.

— Ненавижу! — шепчу и смотрю ему в глаза, смело, теперь не боясь.

Убьет — пожалуйста, сам следом за мной откинется. Можно считать, что я мир лучше сделаю.

Но он не убивает. Даже резких движений никаких не делает, просто молча смотрит на меня.

Я ловлю взгляд его обжигающих темных глаз, но ничего не могу по нему прочитать. Ни единой его мысли или эмоции.

И это тоже бесит!

— Как ты вообще посмел?! Это моя семья! Это дети! — я все-таки не выдерживаю, перехожу на повышенный тон.

Он не вернется в квартиру сестры, не причинит уже им вред. Колдун добился своего, мои родные ему пока совершенно неинтересны.

— Это я в твой чертов котел упала. Хочешь кого-то винить — вини меня!

Молчит. Молчит и выводит из себя еще сильней.

— Конечно, зачем сейчас отвечать?! Все, цель достигнута, издевайся дальше! Вперед! Сразу морду бить кому-нибудь поедем или сперва поймаем парочку голубей, а потом поедем бить морду ими?

Я уже перехожу на крик, а он по-прежнему не отвечает, только смотрит, не отводя взгляда. Наконец, устаю от этой бесполезной дуэли, где победитель ясен, и это точно не я.

Взмахиваю рукой, показывая, что разговор не имеет смысла, и собираюсь отвернуться, однако колдун перехватывает мою ладонь, заставляя вновь на него посмотреть.

Ладонь у него ледяная. Этот холод словно и на меня перекидывается, я начинаю успокаиваться.

— Отпусти. — уже не кричу.

— Я бы не причинил вреда твоим близким. — он так вообще словно абсолютно спокоен.

Да, я бы на самом деле так подумала, не смотря парню в глаза. Но я смотрю и вижу, что он зол. Очень зол, но сейчас я его совершенно не боюсь. Только потом соображаю, в чем причина — он злится не на меня. Точно не на меня.

— Как бы глупо это не звучало, но я сделал это для твоего блага, Лина.

Я открываю рот, чтобы ответить, однако не успеваю. Сперва колдун качает головой, а потом отводит взгляд, теперь смотря куда-то мне за спину. Я следую его примеру и оборачиваюсь, чтобы уже в следующее мгновение заметить Александрину, беззаботно стоящую возле машины.

Мажор, хоть и неохотно, но опускает стекло, чтобы старейшина могла заглянуть в салон.

Блондинка заговаривает не сразу. Сперва смотрит на колдуна, потом переводит взгляд на меня, скользит им куда-то ниже между нами, а затем возвращает внимание к парню.

— Что, Вадик, второй раз на те же грабли? — голос с раздражающей отчего-то усмешкой.

Я не понимаю ее от слова совсем, соображаю лишь тогда, когда руке вдруг становится тепло. Все это время мажор так и сжимал мою ладонь, только сейчас отпустил.

— Прогуляемся? — Александрина теперь не язвит.

— Как будто выбор есть. — едко отвечает колдун.

— Вот и славненько. Идемте. — блондинка, улыбнувшись, отворачивается и отходит на несколько метров от машины, я же перевожу взгляд на мажора и с недоумением на него смотрю.

И что все это значит?

Колдун не особо то и собирается мне что-либо пояснять. Сидит себе, думает. Меня такой вариант не слишком устраивает, мне бы каких-нибудь слов там, мотивации. Хотя, с кем я говорю о мотивации…

— И? — спрашиваю нерешительно.

Вообще-то я планировала решительно, но, что вышло, то вышло.

— Ты же слышала. Идем гулять. — в его голосе уже практически нет яда, больше серьезности, и, признаться честно, меня это не радует. Привычный режим мажора с едкими шуточками и вечным недовольством — он что-то типа символа стабильности. Показателя, что в мире все нормально.

А вот эти вот лирические отступления… Лучше как-нибудь без них, но, раз уж выбора нет.

— Ладно, прогуляемся, значит, прогуляемся. — и вновь желаемый тон никак не хочет даваться. Это все колдун со своей меланхолией виноват.

Я уже тянусь к ручке и собираюсь с силами, чтобы выйти к Александрине, которая по-прежнему терпеливо ждет нас в нескольких метрах от автомобиля (ну да, что такое пара минут, когда тебе сто пятьдесят с хвостиком), когда колдун вдруг блокирует двери.

Я с удивлением поворачиваюсь и смотрю на парня, но, признаться честно, испытываю некое облегчение, когда он не дает мне выйти. Плевать, пусть хотя бы какую-нибудь фигню скажет, уже легче. Про стабильность я уже говорила.

Колдун не торопится заводить беседу, зато меня прямо подмывает. Кажется, я начинаю понимать логику — в любой непонятной ситуации, когда я переживаю или боюсь, мне просто жизненно необходимо нести какую-то чушь. И да, сейчас я переживаю. И боюсь.

— Двери разблокируются немного по-другому.

— Да что ты? — парень даже улыбку себе позволяет. Хороший знак?

— Давай ближе к делу, пока старейшина не решила еще раз заглянуть к нам с визитом.

— Если ты переживаешь, что она помешает нашему уединению, можешь не волноваться. Сомневаюсь, что в планы Рины входит разнос пары ближайших кварталов.

Сперва я не понимаю, о чем это он, но потом всесильное магическое озарение вовремя сваливается на голову, и я достаточно ясно вижу, защита какого уровня стоит на машине мажора. Ну да, очень хотелось бы, чтобы разноса пары кварталов не состоялось. Хотя бы потому, что я окажусь в эпицентре.

Когда я перевожу взгляд на колдуна, тот довольно улыбается — понимает, видимо, что в суть его слов я все же въехала. Даже кивает. Это типа похвала?

— Послушай меня внимательно и постарайся воздержаться от язвительности. — начинает парень. Мне хочется вставить что-то типа: «Кто бы говорил», но я сдерживаюсь. Сейчас инстинкт самосохранения (да-да, иногда он еще во мне просыпается) все же доминирует над желанием вставить свои пять копеек. Да еще и переход мажора в серьезный режим свое дело сделал. В общем, киваю и слушаю молча. — Что бы тебе сейчас не сказали, что бы не предложили сделать, соглашайся на все. Тихо и мирно соглашайся. Понимаешь?

Еще раз киваю. Этого достаточно, колдун продолжает:

— Просто так Рина бы не приехала. Если уж явилась, значит, что-то насчет тебя решили.

— Звучит не слишком оптимистично. — все же позволяю себе высказаться. Да-да, волнение и страх, вы же помните.

— Просто на все соглашайся, дальше что-нибудь придумаем. — парень говорит успокаивающе, но мне все равно хочется истерически хихикнуть. Кажется, это не остается незамеченным, потому что через пару секунд он улыбается самыми уголками губ, а потом добавляет. — Давай уже, сморозь какую-нибудь глупость. Уж лучше тут, чем там.

Мне дважды повторять не надо, выпаливаю первое, что приходит на ум:

— А про грабли и второй раз тоже расскажешь?

Я поняла, что шагнула на запрещенную территорию мгновенно. В глазах мажора вспыхнуло пламя, которое, впрочем, потухло практически в ту же секунду. Однако, ее мне хватило. Если бы в машине в случае опасности вспыхивали мигающие лампочки, и начинала бы орать серена, это бы непременно произошло.

— Давай не будем мешать мое желание помочь тебе с твоей наглостью. — колдун отвечает так, как будто несколько секунд назад он и не напрягался совершенно. Не становился опасным, колючим. Таким, кто и убить может, если его заденут.

Странное ощущение, очень странное. Прямо вишенка на торте всех странностей, которую я что-то пробовать пока совершенно не хочу, поэтому с радостью цепляюсь за соломинку и перевожу все в шутку.

— У тебя есть желание мне помочь?

— Если бы его не было, я бы уже давно от тебя избавился. — лениво протягивает парень.

— А сейчас уже не можешь? Привязался слишком?

Я вновь перегибаю палку. Да что же такое?! Кажется, нам пора обсудить список запрещенных тем. Не хочется, чтобы рано или поздно парень меня взглядом испепелил или придумал что-нибудь более изощренное.

— А сейчас есть те, кто, чисто теоретически, может сделать это гораздо лучше меня.

Ответ так себе. Во-первых, неправда. Во-вторых, настроение, которое только-только худо-бедно выровнялось портит на ура. Но, это же мажор, чего я еще хотела?

— Супер. — отвечаю равнодушно, и двери тут же разблокируются.

На этот раз я даже не думаю обернуться. Тяну за ручку и выбираюсь на улицу. Даже улыбку на лицо натягиваю дежурную, которую я при общении с Петром Павловичем могла без проблем использовать. Делаю вдох, потом медленно выдыхаю. Слушаю, как за спиной раздается звук сперва одной захлопывающейся дверцы, а затем и второй, после чего собираюсь с мыслями и иду к Александрине, попутно стараясь выбросить из головы вообще все мысли.

Они только мешают.