Глава 10. Не все наказания одинаково страшны

Главное — сохранять уверенное выражение лица, этому я тоже научилась, работая у Петра Павловича. Какая бы фигня вокруг не происходила, какие бы дикие условия тебе не выдвигали, лицо — это главное.

Именно поэтому, сейчас, когда старейшина таким тоном, как будто речь шла о погоде или о рецепте пирожков с вишней, рассказывала о предстоящем слушании нашего дела, я активно старалась изображать безразличие.

Ну, слушание и слушание. Ну, судьба решается, причем не только моя. С кем не бывает.

В то время, как снаружи я пыталась сохранять спокойствие, внутри нарастала паника. Речь Александрины, которую я слышала сейчас, уж слишком сильно отличалась от тех ванильно-успокоительных слов, которые она использовала при первых наших встречах.

Создавалось четкое ощущение, что блондинка отлично осознает — я уже прекрасно понимаю, что в этом мешке с сахарной ватой под названием волшебство спрятан такой скелет, который эта вата едва покрыть может. Александрина не единожды переходила на официальный магический язык с упоминанием протоколов и прочей мути, от которой в день первого слушания у меня глаза на лоб лезли. Однако сейчас я все прекрасно понимала. Кажется, мажору удавалось учить меня даже тогда, когда я этого не хотела и не осознавала. Ну, или у них тут так положено.

В принципе, на том, что я понимала, о чем идет речь, хорошие новости заканчивались. Потому что содержание этих новостей оставляло желать лучшего.

Мы с колдуном по-прежнему были связаны «Зеркалом», нам все также грозила высшая мера наказания при нежелании выполнять условия Совета, все стабильно. Только вот помимо этих милостей появились еще и новые не менее приятные бонусы.

Следующее слушание по нашему делу должно состояться через три дня. Внепланово. Помимо обычного отчета оно будет включать в себя еще и некий набор испытаний. Подробности знаний касательно этого набора в виде теоретической и практической частей все тем же неведомым образом уже успели отложиться в моей памяти.

В принципе, ничего критического, если бы не последние слова Александрины, которая вновь вернулась к беззаботному тону:

— Лина, на твоем месте я бы приложила все усилия для того, чтобы наилучшим образом приготовиться к предстоящему заседанию. Думаю, ты понимаешь, как много для тебя зависит от его успешного прохождения. — старейшина сделала небольшую паузу, а затем добавила, кинув мимолетный взгляд на моего наставника. — Если не понимаешь, думаю, Вадим без проблем сможет тебе это объяснить. Правда ведь, Вадик?

Колдун последнюю фразы Александрины проигнорировал. Не сказать, что он вообще в беседе, которая больше монолог блондинки напоминала, принимал участие, но тут так и вовсе даже в ее сторону смотреть не стал.

Ага, с таким успехом мне вот у того камня на обочине лучше спросить, что да как, в этом случае хоть шансы, что тебе ответят, есть.

Мы остановились ровно на том же месте, где встретились. Обычная такая прогулка получилась — небольшой круг по ближайшему парку. Самое время прощаться, только вот старейшина не спешит, внимательно смотрит на меня, давая понять, что диалог еще не окончен.

А я что? Я жду. Носок, как Добби, для полной свободы мне сейчас, конечно, вряд ли дадут, но, может, наконец, соизволят отпустить хотя бы на пару дней?

— Пойми меня правильно. — наконец, начинает Александрина, когда колдун, которому, видимо, наша прогулка уже в край надоела, занимает место за рулем, оставляя нас на улице вдвоем. — Я не шучу, когда говорю о том, что от слушания очень многое зависит. Ты милая девушка, Лина, однако, несмотря на все твои плюсы, ты всего лишь побочный эффект волшебства. Обычно подобные вопросы с незаконным использованием магии решаются… — девушка прерывается и морщит носик. — гораздо быстрее и проще. Да, мне неприятно об этом говорить, не смотри на меня так, но это Устав. Твой случай — исключение. Это и спасательный круг, и огромная ответственность одновременно. И сейчас именно от тебя зависит твоя судьба. Прояви себя достойно, и все будет в порядке. Если же у тебя не получится… — блондинка делает очередную паузу, а затем заканчивает разговор тем самым деловым голосом, с которым она обычно зачитывает официальные бумаги. — Советом будет принято решение о приведении в исполнение высшей меры наказания, озвученной ранее.

В этот момент мне хочется разреветься. Или закричать. Или убежать.

Хотя, какая разница, чего мне хочется, если в конечном итоге ни одно, ни другое, ни третье не имеет смысла? Именно поэтому я вспоминаю слова мажора и просто отчеканиваю:

— Ясно.

Александрину такой ответ устраивает. Она кивает мне в ответ и удаляется, на прощание успев пожелать приятного вечера.

Куда уж приятней.

Сперва я думала, что моих родственников и знакомых могут убить, потом оказалось, что убить все-таки могут меня. Суперский день!

Как все сложно, как запутано…

И как же сейчас мне хочется верить глупую фразу о том, что безвыходных ситуаций на самом деле не бывает.

Я делаю глубокий вдох, смотрю на колдуна и понимаю, что он единственный человек, который, несмотря ни на что, сейчас на моей стороне. Что он единственный человек, который по-настоящему может мне помочь. Именно поэтому тихо, но решительно говорю на выдохе:

— Вадим, расскажи мне правду. Чего на самом деле от меня хотят?

На мгновение парень, внимательно следящий за дорогой, крепче сжимает руль, как будто это необходимо, а потом поворачивается ко мне:

— Как ты меня только что назвала?

Я и сама сразу сообразить не смогла.

Просто… Просто так получилось. Да блин, как так получилось-то?

Теперь дорога мажора не интересует вообще. Напрочь. Он смотрит исключительно на меня. За то, что мы врежемся, я не переживаю — сама отлично понимаю, что это невозможно, даже я смогу развернуть машину в случае опасности, чего уж говорить о колдуне.

Гораздо больше дороги меня сейчас волнует то, что так просто и без задней мысли я смогла произнести имя, которое зарекалась никогда не произносить.

Интересно, а если повторить…

— Вадим? — выходит вопросительно.

— Вот это поворот. — только и усмехается колдун, одаривает меня еще одним долгим взглядом и лишь затем возвращает внимание к дороге.

А дальше наступает привычное молчание. Сегодня оно меня даже не бесит. Наоборот. Я же все-таки не в одиночестве молчу, а с человеком, который, как бы это странно не звучало, сейчас понимает меня лучше остальных.

Парень не спрашивает меня о том, хочу ли я поехать домой. Хвала небесам, что не спрашивает. Ну не готова я вот так вот вслух сказать, что у него мне на данный момент будет куда спокойней, чем у себя. Ляпну же лишнего, а потом всю ночь буду с ужасом сидеть на кровати в собственной квартире и ждать, когда из шкафа, наконец, выползет Александрина с целью меня убить.

Такая себе перспектива.

Мы, практически как обычные люди, заезжаем в супермаркет, минут десять спорим о том, что будем готовить — рыбу или мясо. Колдун с рыбой после раунда дебатов побеждает. Зануда.

В качестве компенсации беру себе клубнику, которую, как я уже успела заметить, парень на дух не переносит. Буду сидеть и демонстративно ее есть, а он пусть рыбой своей занимается!

Молчание за приготовлением ужина меня также не раздражает. Я терпеливо жду. Понимаю — у Вадима сейчас в голове нешуточный мыслительный процесс, включающий сотню-другую вопросов.

Стоит ли мне рассказывать правду? Если стоит, то какую ее часть? Нужно ли ему вообще все это?

Ну, и где-то между всеми остальными вопрос о том, солил ли он рыбу.

Парень разливает по бокалам вино и садится напротив. Пить я не тороплюсь. Наверное, логично было бы в сложившейся ситуации надраться в дрова, но меня подобная перспектива не греет. Мне по-прежнему хочется правды. Ее я и жду.

— Не смотри на меня так. — с легкой улыбкой говорит парень.

Серьезность покинула его лицо, осталась лишь в глазах. Такое изменение позволяет мне сделать вывод, что решение он уже принял.

— Я вообще на рыбу смотрела. — фыркаю в ответ и быстро перевожу взгляд.

— Я так и подумал.

Еще одна небольшая пауза, которая дается мне тяжелее предыдущих, однако я выдерживаю и уже через пару минут оказываюсь вознаграждена:

— Знаешь ли ты, Лина, что в мире главное?

У меня в голове с десяток ответов, один другого краше, поэтому, чтобы не опозориться, я просто неоднозначно пожимаю плечами.

— Баланс. — коротко отвечает колдун. — До тех пор, пока он будет соблюдаться, человечество в безопасности. Однако всегда есть те, кто хочет его нарушить. Причины бывают самые разнообразные, но чаще всего это выгода. Личная выгода, разумеется.

Парень делает паузу, берет в руку бокал с вином и задумчиво крутит его ножку между пальцами. Я использую его молчание для того, чтобы переварить услышанное. Пока все ясно. Неясно лишь, причем тут я.

— Одно дело, когда выгоду хочет получить кто-то по меркам всего мира совсем не влиятельный. Другое же — когда речь идет о тех, в чьих руках судьбы целых стран, континентов. И я сейчас не о политике.

— Старейшины. — догадаться не сложно.

Вадим удовлетворенно кивает.

— К счастью, не всегда, но, увы, достаточно часто, человек, получивший власть, со временем хочет все большего и большего. Опять-таки, к счастью, возможности воплотить свои планы в жизнь есть далеко не у всех. Во-первых, обычно находятся те, кто может противостоять. Во-вторых, есть законы. Правила, уставы, которым сотни, десятки сотен лет. Огромный опыт предыдущих поколений, который позволяет нам жить в том мире, в котором мы живем. Весьма цивилизованном мире относительно предыдущих эпох, если что. Есть, конечно, к чему еще стремиться, но мы сейчас не об этом.

Очередная пауза, и я позволяю себе взять слово:

— Тогда, раз на все есть закон, почему со мной происходит то, — я заминаюсь. Как бы назвать эту чертовщину? — То, что происходит.

Да, пожалуй, это лучшее, что я могу придумать.

— Вот мы и добрались до самого главного, Лина. Такое бывает крайне редко, но все-таки бывает. В некоторых законах есть лазейки. Моменты, которые прописаны слишком расплывчато. Дыры. Конечно, каждый очередной случай, когда что-то выходит из-под контроля, заставляет вносить корректировки, делать описания максимально четкими, но…

— Но я сорвала джек-пот. — констатирую факт.

— Что-то типа того. — соглашается колдун. — В том случае, когда кто-то случайно получает доступ к способностям, все решается очень просто — побочному эффекту просто стирают память. Ну, и предварительно держат несколько дней в изоляции, пока действие заклятья или зелья не развеется. Если же человек оказывает сопротивление, то…

— Давай не будем об этом, я уже достаточно сегодня наслушалась…

— Ладно. — Вадим легко соглашается. — В твоем случае все сложнее. Думаю, Рина уже в мир иной отправится к тому моменту, как из тебя все последствия падения в котел выйдут. Но ты не успела наломать дров. Ты не нарушила закон, ты не специально заимствовала силу. И о таких случаях в законе не сказано ровным счетом ни-че-го.

— Много силы? Это плохо?

— Смотря с какой стороны смотреть.

— Да у меня тут с какой не глянь — сплошная милота и позитив.

Парень улыбается самыми уголками губ.

— Ну, скажем так, я отлично знаю свою силу. Так вот, тебе удалось перенять практически все.

«Хрена ж себе!» — думаю я про себя, но вслух не говорю. Все-таки такой объем его силы, который я умудрилась впитать, сейчас все-таки больше минус, чем плюс. Интересуюсь о другом:

— И это подводит нас к главному вопросу. Чего они от меня хотят?

— Для начала — узнать побольше об этом явлении. В дальнейшем, думаю, заставить тебя работать на себя, параллельно стараясь понять — каждый ли человек склонен проявлять себя так, или же есть какие-то определенные условия. Официальные эксперименты над людьми запрещены, именно поэтому ты для них так ценна.

— Прямо элитная подопытная мышь! — я уже не знаю, плакать или смеяться. — А если я не хочу всю свою оставшуюся жизнь провести, являясь чьим-то экспериментом? Если я просто хочу жить, как раньше?

Вадим молчит дольше, чем этого требуется, поэтому ответ меня совсем не удивляет.

— Увы. — парень прерывается, вновь становясь сосредоточенным. — Я уже один раз стал свидетелем того, что бывает, когда начинаешь сопротивляться старейшинам в открытую. Второго раза мне совсем не хочется.

Для того, чтобы сложить два и два мне много времени не требуется, я понимаю, о чем идет речь практически сразу. Поднимаю глаза на Вадима и смело спрашиваю:

— Речь о твоем бывшем ученике?

Парень не отвечает. Смотрит на меня, правда, в отличие от предыдущего раза, когда я подняла эту тему, совсем беззлобно, но молчит. Наконец, спустя несколько очень долгих секунд он отвечает. Жаль, но совсем не то, чего я хотела:

— Иди спать, Лина. Завтра будет сложный день.

Спорить на сей раз желания нет. Встаю со стула, обычным человеческим способом убираю со стола посуду, загружаю ее в посудомойку, запускаю ее и, не оборачиваясь, иду в спальню.

Сперва некоторое время просто сижу на углу кровати, перевариваю новую информацию, потом иду в душ и ложусь спать, но сон никак не идет. Я кручусь в кровати с боку на бок, но никак не могу отключиться. В какой-то момент начинает казаться, что каждая моя новая попытка провалиться в дрему лишь хуже предыдущей. Ощущение, что я нахожусь где-то на границе между явью и кошмарами, в которые обязательно рухну, стоит лишь закрыть глаза.

Я сажусь в кровати как-то неосознанно. То есть, одновременно и осознавая, что делаю, и нет. Сложно объяснить.

Поднимаюсь на ноги и тихо, но достаточно быстро иду в соседнюю спальню.

У Вадима гораздо лучше. Уютно, спокойно. Эти волшебные огоньки, парящие в воздухе, действительно сразу же вытягивают из меня часть переживаний.

Я просто стою в дверях и наблюдаю за их мягким свечением. Хочу пройти дальше, но не решаюсь. Сделать хоть что-то приходится, когда я слышу спокойный голос колдуна:

— Так и будешь стоять в дверях всю ночь?

Буду? Не уверена.

Ситуация — глупее не придумаешь, я и сама уже не понимаю, что тут делаю, но уходить по-прежнему не спешу. Так и стою в дверях, отлично понимая, что колдун на меня смотрит.

Хочу ли я уйти? Наверное, должна.

Наверняка!

Но вместо того, чтобы вернуться к себе в спальню, делаю осторожный шаг вперед. Затем еще один и еще. И вот я уже стою рядом с кроватью Вадима, который, не говоря больше ни слова, отодвигается, давая мне возможность рассчитывать на какое-никакое личное пространство.

Странно, но сейчас я совершенно не чувствую опасности. Наоборот, какое-то умиротворение. Именно поэтому и ложусь рядом. Молча лежу и смотрю на искорки, которые не меркнут. Спокойно парят себе в воздухе и дарят обманчивое ощущение, что все в этом мире в порядке.

— Действительно, помогает. — говорю, спустя какое-то время. Вероятно, через несколько лет, потому что к этому моменту я чувствую себя уже вполне сносно, только уставшей слишком.

— Я тебе сразу сказал. — Вадим ухмыляется. Хоть я его и не вижу, могу точно сказать, с каким именно выражением лица он сейчас лежит.

Кажется, мы уже достаточно неплохо успели друг друга узнать. От осознания этого факта на губах появляется улыбка, а еще возникает желание проверить, и я переворачиваюсь на бок, лицом к парню.

Он смотрит в мои глаза, а я в его. Они у него сейчас вообще какого-то космического цвета. Черные, с играющими в них синими огоньками.

— Я так и знала, что ты улыбаешься. — говорю зачем-то.

— А чего бы нет? У меня в постели вполне себе симпатичная девушка, ей, правда, с характером не повезло, но кого волнует характер, раз уж мы уже в постели. — абсолютно бесстыдно отвечает колдун.

— Идиот! — смеюсь.

— С этим я бы поспорил. — от этой притворной обиды только смешнее становится.

— Блин, ты ведь можешь быть нормальным. Ну, если постараешься. Ну, в тем моменты, когда не придурок. — не оспариваю очевидное.

— Да я вообще сплошное ми-ми-ми и у-ру-ру. — продолжает гнуть свою линию Вадим.

— Ага, когда не пытаешься кого-нибудь убить.

Фраза, которая изначально планировалась как шутка, таковой совсем не оказалась. Еще только начав говорить, я почувствовала, как стремительно портится настроение.

— Лин… — из голоса колдуна тоже куда-то подевались все шутливые нотки. — Посмотри на меня.

Вновь вернувшись в реальность, я поняла, что все-таки отвела взгляд, позволила себе слабость.

— Лин! — в этот раз он говорит настойчивей, и я все-таки вновь смотрю колдуну в глаза.

— Что?

— Тебе не идет впадать в депрессию.

— Ну да, с чего бы мне в нее вообще впадать… — начинаю я, но Вадим не дает договорить, прижимает указательный палец к моим губам.

Это простое движение одновременно и остужает, и ошарашивает. Наверное, я только сейчас до конца осознаю, что лежу в одной постели в нескольких сантиметрах от человека, которого еще недавно считала представителем ада на земле, но который сейчас, пожалуй, единственный, кто в состоянии меня успокоить.

Вадим не торопится с дальнейшими действиями. Смотрит мне в глаза, затем переводит взгляд на губы, затем снова на глаза. Как будто что-то обдумывает, взвешивает риски. А я так и лежу, не в силах пошевелиться. Смотрю на него, как завороженная, и вдруг ловлю себя на абсолютно абсурдной мысли.

А что если…

Я не успеваю ее сформулировать, колдун опережает. Убирает палец от моих губ, придвигается ближе, слишком быстро, но так мучительно медленно одновременно, и целует.

Прижимается своими губами к моим и на мгновение замирает. Вновь что-то обдумывает? Кажется, он вообще слишком много думает. Хорошо, что хотя бы один из нас двоих на мыслительные процессы пока не готов.

Я обвиваю руками его шею и четко чувствую тот момент, когда колдун все-таки сдается. Его движения, еще несколько мгновений назад изучающие, становятся куда более решительными.

Словно я ничего и не вешу, он переворачивает меня на спину, а сам нависает сверху. Целует жадно, страстно, как будто я какое-то подобие свежего воздуха, которого ему так не хватало. Хотя, наверное, мне не хватало ровно того же.

Я отвечаю с не меньшим энтузиазмом. Запускаю пальцы в его волосы, прижимаю ближе, потому что хочу чувствовать тяжесть его тела. Знать, что все происходит на самом деле.

Колдун отстраняется от меня, когда я практически теряю над собой контроль.

— Лин… — слышу голос где-то на границе восприятия.

— Ты повторяешься. — шепчу, чуть отодвигаясь, чтобы поймать его взгляд.

Вадим смотрит на меня буквально секунду, а затем утыкается носом мне в шею и тихо смеется.

— Надо было с этого знакомство начинать. — шепчет едва слышно.

— Ага, вылетел бы весь такой из себя из клубов пыли, а тут я к тебе навстречу бегу, на шею кидаюсь!

— Говорю же, отличный план.

— Идиот!

— И кто из нас еще повторяется?

Вставать не хочется совершенно. Не знаю, сколько времени мы провели в постели, просто наслаждаясь временным спокойствием. На какое-то время мне даже удалось забыть о той куче проблем, которая свалилась на мою голову.

Однако реальность неумолимо тянула обратно, в голову вновь лезли дурацкие мысли. Не спасала даже близость Вадима, который ласково поглаживал меня по спине.

— О чем думаешь? — спросил парень, словно почувствовав перемену в моем настроении.

— А есть много вариантов? — спросила, не смотря в сторону колдуна.

— Ну, я бы предположил, что обо мне, но у тебя голос уж слишком тоскливый. Обо мне с таким тоном думать нельзя.

Неисправимый идиот!

Даже сейчас он заставляет меня улыбнуться, перевернуться на другой бок и встретиться взглядами.

— Все будет хорошо, Лин. — голос Вадима успокаивает, но не до такой степени, чтобы вновь потерять связь с реальностью.

Я хочу перестать накручивать себя раньше времени, но не могу, поэтому лишь натянуто улыбаюсь в ответ и меняю тему.

— Есть хочется…

Вадим отвечает не сразу, несколько секунд молча смотрит на меня, а затем все-таки кивает, соглашаясь.

— Четыре утра — отличное время для завтрака.

Знаю, он отлично понимает, что я просто хочу отложить неприятный разговор на попозже, однако не настаивает, за что я ему очень благодарна.

Мы пьем чай, а потом возвращаемся к спальням. Вадим останавливается в дверях, чуть позади меня. Я оборачиваюсь и ловлю его взгляд, читая в нем немой вопрос. Он не тянет меня за собой, хотя я бы и не отказалась. Колдун позволяет сделать мне выбор — списать все произошедшее на стресс, отчаяние или придумать еще какую-нибудь причину, либо же признать, что я по-прежнему ни о чем не жалею.

И я делаю выбор. Подхожу к Вадиму, переплетаю наши пальцы, встаю на носочки и целую. А затем веду за собой. В его спальню.

Засыпая в объятиях колдуна, я думаю о том, как хочется остаться в сегодняшнем дне, однако утро не слышит моих желаний. Оно наступает практически мгновенно. Как будто я успела лишь моргнуть.

Пытаюсь аккуратно перевернуться на спину, но чувствую, что Вадим уже не спит, поэтому смотрю на него.

— Мне начинает казаться, что ты зомби. Или вампир. Кому там спать не нужно?

Колдун улыбается в ответ:

— Ну вот, а мне казалось, что я достаточно хорошо это скрываю.

Он аккуратно смахивает прядку волос, упавшую мне на глаза, убирая ее за ухо, а потом целует. На этот раз медленно, растягивая удовольствие.

Меньше всего хочется выбираться из постели, но в итоге приходится. Я принимаю душ, мы завтракаем, а затем перебираемся в холл, где Вадим помогает мне вспомнить все, чему я успела научиться.

Получается, правда, отвратительно. К тому моменту, когда выясняется, что я даже с мукой справиться не могу, отчаяние окончательно берет верх.

— Мне капец. — озвучиваю неутешительный вывод.

Странно, что колдун ещё не психует и не подкатывает меня.

— Тебе просто нужно сосредоточиться.

Вадим поднимается с дивана, на котором он провел последние пару десятков минут, и подходит ко мне. Обнимает со спины, обдавая шею теплым дыханием, провоцируя прижаться к нему ближе, чтобы уж точно уничтожить остатки настроя на учебу.

— Скажи честно, ты специально это делаешь, чтобы завтра я с треском провалилась, и ты, наконец, от меня избавился?

Я чувствую, как колдун напрягается. Я снова выдала глупость, попыталась пошутить там, где нельзя.

— Я это делаю для того, чтобы тебе помочь. — тоном, с которым нет ни сил, ни желания спорить, говорит парень. — А теперь перестань быть тряпкой и прекрати уже себя жалеть.

Вадим в своем духе, не мог он мысль иначе закончить, у меня на губах даже улыбка появляется, однако она очень быстро стирается. Ровно в тот момент, когда колдун кончиками своих пальцев касается сперва моей ладони, а затем скользит ими вверх по руке, останавливаясь на руне.

«Соберись, наконец, Лина!»

Его голос вновь повсюду. И это опять срабатывает, я успокаиваюсь, за что сразу же оказываюсь вознаграждена. Вадим невесомо целует мою шею, едва касаясь губами кожи.

«Так гораздо лучше, а теперь, давай, покажи уже, на что ты способна!»

Это игра на грани фола, где каждое мое удачное магическое действие сопровождается ласками и поцелуями. Я уже не понимаю, где реальность, а где волшебство. Я следую командам Вадима, все сильнее чувствуя уверенность в своих силах, одновременно растворяясь в парне, который сейчас стоит прямо напротив меня, смотря своими нереальными черными глазами прямо в мои.

Нас разделяет буквально несколько сантиметров, но колдун не спешит целовать меня вновь, и теперь уже я тянусь к нему, целую сама, окончательно капитулируя, чувствуя себя связанной с ним неразрывно, признавая это.

Несмотря на то, что было, несмотря на то, что ещё будет.

Когда я отрываюсь от его губ, чтобы вновь заглянуть в глаза, мое внимание сперва привлекает странная улыбка Вадима, а затем необычное лиловое свечение за его спиной. Отвернувшись от парня, осматриваюсь и едва не открываю рот от удивления.

Все пространство вокруг нас усыпано небольшими искорками. Они чем-то похожи на те, которые может сотворить Вадим, только вот сейчас я была совершенно уверена в том, что это не его работа.

— Я же обещал тебя научить. — в подтверждение моих слов шепчет парень.

— Мое поведение официально признано хорошим? — интересуюсь.

Вместо ответа он хитро улыбается.

— У нас остался последний урок. — говорит с ухмылкой, пока я не в силах отвести от него взгляд.

— Какой? — непроизвольно облизываю губы, когда он аккуратно убирает за ухо прядь моих волос.

Если так пойдет и дальше, я просто наброшусь на него. Нервы напряжены до предела, мне мало его прикосновений, мало его ласк. Сегодняшний день, проведенный в такой близости и напряжении распалил настолько, что у меня начали возникать сомнения — нет ли во мне нимфоманских наклонностей.

— Кажется, я не показывал тебе, как работает «Зеркало». — провоцируя, шепча слова мне прямо в губы, отвечает парень.

Я с трудом отвоевываю несколько сантиметров личного пространства и смотрю Вадиму в глаза. В хитрые и такие манящие темные глаза.

Секунду я ничего не понимаю, а потом чувствую, что он применяет силу. Заставляет меня потянуться руками к краям его футболки. Пара мгновений, и я избавляю его от лишнего предмета одежды.

Я дышу часто и рвано, чувствую, как во мне начинает бурлить сила, которую я не призывала. Смотрю на Вадима и понимаю, что магия сама, словно это не я обладаю ей, а она мной, заставляет колдуна сделать шаг ко мне и взяться за край моей футболки.

Она летит на пол вслед за его. Чары спадают, едва вещь приземляется рядом с диваном. И вот теперь я уже в ясном сознании смотрю на Вадима, который стоит передом мной с голым торсом в одних спортивных штанах, понимаю, что сама стою перед ним без футболки, в одном лишь бюстгалтере и шортах.

Скольжу взглядом по его нагой груди, опускаю глаза, останавливая внимание на кубиках пресса, а затем слышу тихий шепот, чем-то напоминающий рык:

— Должен быть закон, запрещающий тебе так на меня смотреть.

Я поднимаю взгляд и облизываю губы. Теперь уже намеренно. Он слишком долго провоцировал меня, могу и я себе позволить небольшую шалость:

— Не боишься, что я все равно найду лазейку?

Вадим не выдерживает первым. Прижимает меня к стене, не жалея, с таким желанием, от которого с губ срывается стон, который колдун тут же ловит. Целует меня. Жадно, сминая мои губы. Но этого мало, я вцепляюсь ладонями в его спину, не заботясь о том, что могу ее поцарапать.

Ответное действие не заставляет себя ждать. Вадим подхватывает меня за бедра, впиваясь пальцами в кожу, заставляя обвить его ногами.

Я чувствую, как он меня хочет и понимаю, что хочу его ни черта не меньше, о чем и сообщаю:

— Хочу… — выходит хрипло, но это неважно. Главное — Вадим меня понимает.

С какой-то невероятной скоростью он переносит меня в свою спальню. Сперва я ощущаю мягкость простыней под собой, а затем тяжесть тела колдуна на себе.

С проворностью избавляюсь от остатков одежды, стараясь не прерывать при этом поцелуи.

Я остро ощущаю момент, когда он входит в меня. Выгибаюсь Вадиму навстречу, отдаюсь так, как никому никогда не отдавалась раньше. Чувствую нечто гораздо большее, чем просто физическое удовольствие.

С каждым новым толчком, приближающим меня к грани, я все крепче обнимаю его, уже не понимая, куда именно целую. Шея, губы, плечи.

Все вокруг смешивается, и я окончательно теряю связь с реальностью, пока в один момент мир не взрывается ярким фейерверком эмоций.

Колдун срывается через пару толчков.

— Ты нереальная.

— И это говорит мне колдун с многолетним стажем?

— Мы снова возвращаемся к вопросу моего возраста?

— Ни за что! Не хочу шокировать родителей и сообщать им, что парню, с которым я живу, немного за двести.

Вадим тихо посмеивается, перекатывается на спину и позволяет мне устроиться рядом.

Мы ещё долго просто лежим, обнявшись, наслаждаясь друг другом. Засыпать не хочется совершенно, но усталость делает свое дело, и в какой-то момент я закрываю глаза.

Последнее, о чем я успеваю подумать — совершенно точно мне никогда не было так хорошо, как с Вадимом.

— Это взаимно, Лина. — слышу совсем рядом и понимаю, что, видимо, случайно озвучила свою мысль.

Ответ заставляет улыбнуться, а потом я всё-таки засыпаю.