Глава 11. Не все сделки одинаково прозрачны

Я смотрела в окно, не понимая, как такой прекрасный солнечный день может стать днем, когда меня не станет. Вообще. В принципе.

Ну, теоретически.

Несмотря на то, что я всячески бодрилась, вернуть вчерашний боевой настрой так и не удалось. Ощущения, как будто ты осужденный, который ждет высшей меры пресечения.

Я проснулась с рассветом, выбралась из кровати Вадима, хотя он и был против, и отправилась в душ. Прошло, наверное, минут двадцать, когда я поняла, что температура воды, которую я выбрала, была совершенно непригодна для мытья. Слишком холодная.

Когда я выбралась из душа, кожа покрылась мурашками, но я по-прежнему не чувствовала холода. Хотелось хоть как-то оживиться, привести себя в чувство, но тот запал энтузиазма, который мне все-таки удалось получить накануне, словно растворился, исчерпал себя.

Я потратила полтора часа на то, чтобы собраться. Перебрав весь гардероб, в итоге я остановила выбор на простых джинсах, кедах и светлой футболке. Даже волосы решила не укладывать, просто высушила и собрала в хвост.

Именно в тот момент, когда я уже заканчивала делать свою прекрасную прическу, достойную конкурса парикмахерского мастерства, на пороге моей спальни появился Вадим.

Я заметила его силуэт в зеркале, и сразу же обернулась, чтобы заглянуть ему в глаза. Не через отражение, а просто так. Как будто зеркало могло скрыть его настоящие эмоции.

— Отлично выглядишь. — с улыбкой проговорил колдун и подмигнул мне.

— Откровенная ложь. — признала очевидное, но не улыбнуться в ответ не смогла.

Вадим, не торопясь, подошел ко мне, ласково поцеловал, а затем вновь развернул к зеркалу, оставшись стоять позади, обнимая за талию.

— Ты на самом деле отлично выглядишь. — спокойно и совершенно уверенно.

— Может, костюм надеть?

— Ага, только с фраком или смокингом.

На секунду я задумалась, где можно взять в аренду женский смокинг или фрак, а затем, наконец, поняла, с кем разговариваю.

Захотелось стукнуть парня, но он, очевидно, предвидев такое развитие событий, уже успел переместиться назад к входным дверям с такой скоростью, с какой обычные люди точно не могут.

Хотя, посмотрите на него, ну какой из него обычный человек?!

Стоит, ухмыляется. От этого сразу становится проще.

Пока мы завтракаем, собираемся и едем к старейшинам, Вадим не устает повторять те правила, которые я уже слышала несколько десятков раз.

Не спорить, не перебивать, не конфликтовать. Соглашаться. Кивать. Помнить, что мы во всем разберемся.

Инструкция такая, что лучше не придумаешь, но я все равно чувствую себя отвратительно, когда сажусь в машину.

— Ты запомнила?

Тут даже идиот запомнит, зачем спрашивать в сотый раз?

Я поворачиваюсь к парню, смотрю на него и понимаю — он ведь тоже нервничает. Конечно, даже виду не показывает, но я абсолютно, железобетонно уверена в том, что и у него на душе все совсем не спокойно.

— Да. — пререкаться нет ни малейшего желания. Даже язвить не хочется.

— Вот и супер. — парень кивает и отворачивается, смотря теперь на дорогу.

— Только вот возможно, я буду выглядеть слегка нелепо в джинсах… В администрации то…

— Лин, мы не туда едем.

Последняя фраза Вадима прозвучала как гром среди ясного неба. В принципе, в ней не было ничего странного. Ну, не туда и не туда, какая разница, но я почему-то напряглась еще сильней. Словно здание администрации за время моих магических приключений уже успело стать некой зоной комфорта. Если о месте, где тебя хотели убить, можно говорить, как о зоне комфорта.

Хотя, где меня убить или покалечить только не пытались…

Вадим паркует машину перед пафосным рестораном. Нет, даже не так. Перед самым пафосным рестораном города. Ну, конечно…

Не в силах сдержать эмоции, фыркаю. А чего я ожидала? Хорошо еще, что в администрацию президента лететь не пришлось.

Поправив футболку, делаю медленный глубокий вдох, затем неспешно выдыхаю и открываю дверцу, впуская в салон теплый воздух.

Вопреки моим ожиданиям, Вадим не держится на расстоянии. Он дожидается меня, берет за руку и лишь затем, когда накрепко переплетает мои пальцы со своими, ведет в сторону главного входа в ресторан.

А дальше начинается какая-то карусель из лиц, силуэтов, ощущений. В этом ресторане сейчас собрано такое количество силы, что в некоторые моменты становится страшно. В те моменты. Когда меня отпускает ужас.

Помимо трех уже знакомых мне старейшин, я впервые вижу еще человек двадцать. Все они — сильнейшие колдуны и колдуньи, которые с гордой осанкой восседают на своих местах за столиками, изучая меня как музейный экспонат.

Чувства сложно описать словами. Они отвратительны. Серьезно, просто все оттенки отвратительности. Как будто тебя рассматривают под увеличительным стеклом, как результат какого-то сомнительного эксперимента.

Я, кажется, здороваюсь с Александриной, которая успевает заметить, что Вадим держит меня за руку. Ее взгляд в этот момент — еще один оттенок отвратительности, но я стараюсь об этом не думать. Я вообще стараюсь ни о чем не думать. Как показала практика, это вполне нормальная стратегия.

В какой-то момент мне приходится выпустить ладонь наставника, который занимает свое место за столиком, и взойти на сцену, где в обычное время играет оркестр с живой музыкой. Сейчас же кроме меня тут никого нет.

Ощущение того, что я цирковая обезьяна на манеже усиливается в несколько тысяч раз. Зрители-старейшины смотрят на меня голодными глазами. От этого все внутренности переворачиваются. Сердце колотится, как бешеное.

Но все затихает, когда пространство пронзает спокойный голос Александрины.

— Уважаемые старейшины, мы готовы начать.

Получив от собравшихся единогласное одобрение, Александрина начала официальную вступительную речь. Как я ни пыталась сосредоточиться на ее словах, ничего не получалось. Картинка перед глазами плыла, категорически не желая становиться четкой. За последнюю минуту я уже несколько раз ущипнула себя за запястье, чтобы хоть как-то попытаться прийти в чувство. Помогало сомнительно, но это лучше, чем ничего.

В голове помимо раздражающего шума, в который превращается речь старейшины, раз за разом повторяются инструкции Вадима. Как будто он записал их на кассету где-то у меня в памяти и поставил воспроизведение на репит.

В его инструкции только одно упущение — мы совершенно не обсуждали тот вариант, в котором от волнения я просто упаду в обморок. Интересно, мое бесчувственное тело будет в состоянии выполнять просьбы (или же правильнее было назвать их приказами?) Александрины?

От этих мыслей голова в очередной раз начинает кружиться, и я уже тянусь кончиками пальцев к запястью, где уже наверняка появился заметный красный след, когда по телу вдруг разливается тепло.

Я без труда могу определить его источник — руна, нанесенная на кожу на несколько сантиметров выше того места, куда я уже привыкла себя щипать.

Пелена перед глазами, наконец, рассеивается, я вижу мир четко и ясно. Голова перестала кружиться, и я осматриваю зал, ищу глазами одного единственного человека. Испытываю такое облегчение, поймав взгляд его темных глаз, что словами описать сложно.

Нет никаких сомнений в том, что причина моего спокойствия именно Вадим. Опять балуется чем-то незаконным. Точнее, использует лазейки в законах, как сказал бы он сам, выжимает максимум из нашей странной связи.

Когда колдун едва заметно кивает, я с трудом сдерживаю улыбку. Нет уж, улыбка точно будет перебором в данной ситуации, абсолютно неадекватной реакцией. Поэтому вместо нее я просто одариваю Вадима долгим взглядом, пытаясь вложить в него всю свою благодарность, а затем поворачиваюсь к Александрине.

Теперь смысл ее слов понятен. Условия ясны. Действие за действием, начиная с элементарного, усложняясь с каждым новым заданием, я выполняю ее команды. Я не испытываю трудности с переносом подноса полного хрупкой посуды на противоположный край зала, мне легко удается внушить официанту наполнить бокал старейшины шампанским. Учитывая то, что весь персонал заведения и так больше напоминают послушных марионеток, нежели живых людей, я бы даже сказала, что с неодушевленными предметами пришлось приложить больше усилий.

Я совершенно не ожидаю, что когда-нибудь моим испытаниям придет конец, но не особо переживаю по этому поводу, Вадиму удалось успокоить мои разбушевавшиеся эмоции, местами даже отключить их. Сейчас я представляю собой если не эталон сосредоточенности, то, по крайней мере, что-то недалекое от него.

— Пожалуй, хватит. — голос Александрины рассекает пространство, и я с удивлением перевожу взгляд с аквариумной рыбки, которая была целью моего последнего задания, на старейшину. Наверное, я смотрю на нее с нескрываемым удивлением, потому как она теперь уже медленно поясняет. — На этом все. Думаю, старейшинам достаточно информации для принятия решения.

Я действительно удивлена. Еще несколько минут назад я и не думала, что этот театр одного актера когда-нибудь закончится, и вот теперь все. Финал. Кажется, я сделала все, что от меня зависело, теперь оставалось только ждать.

После того как старейшины вновь единогласно поддерживают решение Александрины, блондинка приглашает меня спуститься со сцены и ведет за собой по служебному коридору. Она останавливается перед дверью, на которой нет ни единого опознавательного знака, распахивает ее и жестом приказывает войти.

Не спорить.

Я не спорю, киваю и прохожу в кабинет.

— Я вернусь после того, как закончится обсуждение. — безэмоционально сообщает старейшина и закрывает за мной дверь.

Соглашаться.

Ладно, подождем.

Я поворачиваюсь и осматриваю кабинет, который, судя по всему, принадлежит кому-то из руководства ресторана. Здесь, как и в зале, все так и светится роскошью. Мебель, ковры, ди…

Я едва успеваю бросить взгляд в сторону дивана, как тут же отшатываюсь к двери и закрываю рот ладонями, чтобы от шока не закричать.

Потому что на диване с абсолютно стеклянными глазами, не шевелясь и очень медленно дыша, сидит мужчина в деловом костюме.

Спокойствие, которое связью поддерживал во мне Вадим уже успело рассеяться. То ли мы слишком далеко друг от друга, то ли здесь это было невозможно. И теперь мне страшно. По-настоящему страшно, словно я смотрю на оживший кадр из фильма ужасов.

Мужчина, а я не сомневалась в том, что это был кто-то из руководства ресторана, был скован заклятием. Конечно, он никогда не вспомнит о том, что в подобном виде провел несколько часов своей жизни. Он вообще будет думать, что его сегодняшний день ничем не отличался от остальных. А вот мне от этого зрелища, которое теперь основательно засело в памяти, было уже не избавиться.

Компания зависшего мужчины все-таки не самая приятная, я бы предпочла ждать Александрину и решение старейшин где-то в другом месте, но альтернативы, увы, не было. Пришлось притянуть к себе кресло на колесиках и устроиться в противоположном конце кабинета.

К счастью, ожидание не затянулось. Александрина вернулась, едва я успела найти удобную позу, если, конечно, можно что-то говорить об удобстве, когда в нескольких метрах от тебя разве что только не пускает слюни мужчина с абсолютно неестественным, внушающим страх выражением лица.

— Не скучаешь? — в отличие от меня, ее третий человек, находящийся в кабинете, вообще не смущал. Блондинка села на диван в непосредственной близости от мужчины и посмотрела на меня.

— Не особо.

— Вот и правильно. Давай не будем растягивать, перейдем сразу к делу.

Я кивнула, хотя была и не против выиграть несколько минут неведения. Только сейчас я в полной мере смогла осознать, что решается не какой-то не особо важный вопрос. Речь о моей судьбе.

Конечно, не переживать по этому поводу невозможно.

— Старейшины были единогласны в своем решении. — продолжила Александрина, а я почувствовала, как к горлу подкатил ком. — Твой случай поистине уникален. Твои способности выше, чем у многих колдунов и колдуний, и у нас практически нет сомнений в том, что они останутся при тебе до конца жизни. Не выветрятся, как это обычно бывает в случае временного заимствования сил.

Пока все понятно, но в то же время и непонятно. Что все это значит? Что со мной будет?

— Поэтому Советом Старейшин было принято решение не лишать тебя сил. Позволить называть себя колдуньей. Пройти полное обучение и жить по нашим законам.

— Мне? Что? — в услышанное не верилось. — Позволить?

Кажется, у аквариумной рыбки, которую я заставляла есть корм, сообразительности было больше, чем у меня в этот момент.

Александрина улыбнулась:

— Ты сможешь жить полноценной жизнью. В нашем мире. Если, конечно, будешь соблюдать закон.

Естественно, буду! До сих пор до конца не осознавая свалившегося счастья, я во всю кивала.

Александрина перешла к зачитыванию официального решения, которое я по уже сложившейся традиции слушала в пол уха. Мысленно я уже была не здесь, неслась на максимальной скорости к Вадиму, спеша сообщить радостную новость, если он, конечно, ее еще не узнал.

Я еле дождалась, пока Александрина проговорила заветное:

— А теперь можешь идти.

Подскочила на ноги, на ходу благодаря ее, и быстро зашагала к двери. Остановилась лишь на выходе, когда услышала голос старейшины:

— Чуть не забыла.

Пришлось обернуться.

— Пока что твоим обучением продолжит заниматься Вадим. Но вскоре прейдем к учебе на общих основаниях.

Я кивнула. Не запретят же мне с ним видеться. Новое место учебы, значит, новое.

— Скажу честно. Вадим — не тот человек, который сможет помочь тебя освоиться в этом мире. — продолжила блондинка, когда я потянула за ручку. И вновь я оборачиваюсь. — У него уже была одна подопечная. Все кончилось очень плохо, когда он решил, что с ее помощью сможет разрушить систему, пошатнуть наш мир, устои которого складывались веками. Вадим остался жив, Элле повезло гораздо меньше.

От слов Александрины ноги подкашиваются, а удары сердца начинают отдаваться в ушах. В кабинете вдруг становится крайне душно, хочется сделать глубокий вдох, но не получается. Ощущения абсолютно отвратительные. Слушать подобное — особый сорт мазохизма.

От еще недавней радости не остается и следа, я с трудом нахожу в себе силы, чтобы выдавить жалкое:

— Я поняла.

Хочется сбежать, но Александрине этого мало. Она добивает контрольным:

— Вы с ней, кстати, очень похожи.

Как я выбралась из ресторана, помню смутно. Старейшин, которые еще недавно заполняли заведение, уже не было. Возможно, разъехались по своим делам. Возможно, я их просто не заметила.

Воздуха по-прежнему не хватало, я практически вывалилась на улицу, зажмурила глаза с такой силой, что, когда я решу их открыть, придется сперва долго моргать, чтобы картинка стала четкой, а затем сделала глубокий вдох.

Один, второй, третий…

Относительно легче стало спустя пару минут. Как и предполагалось, стоило поднять веки, как перед глазами заплясали белые мушки. Пришлось еще несколько секунд провести, пытаясь сфокусироваться, и лишь затем зашагать к машине.

Вадим ждал меня возле автомобиля. Он не спешил навстречу, как хотела я ещё совсем недавно. Просто стоял, наблюдая за мной с совершенно ни о чем не говорящим выражением лица.

Я подошла к нему практически вплотную, до сих пор не имея понятия, что сказать. Я и не думала, что фраза Александрины настолько сильно меня зацепит.

Я вообще не предполагала, что можно так ранить словами.

Мне не хотелось ей верить, но в действительности я ведь знала версию всего лишь одной стороны. Да и как сказать, знала… Какие-то общие фразы от Вадима, какие-то собственные догадки.

Я отлично понимала, что у него со старейшинами далеко не самые теплые отношения, но никогда не доходила до истоков. Осознавала, что начало проблем с пониманием друг друга как-то связано с прошлым учеником колдуна, но не придавала этому должное значение.

Александрине же удалось тыкнуть меня носом в то, что я так старательно игнорировала. Я ведь не имела ни малейшего понятия о реальных мотивах Вадима.

Я подняла на него взгляд лишь тогда, когда стоять, рассматривая асфальт перед собой, стало невыносимо глупо. К этому моменту он так и не произнес ни слова.

— Они разрешили мне жить среди вас. — зачем-то проговорила я, словно отчитываясь.

— Знаю. — негромко ответил Вадим.

Он не сводил с меня взгляда своих темных глаз, и я по-прежнему безуспешно пыталась прочитать спрятанные в нем эмоции. Молча смотрела на него, ожидая, что он что-нибудь скажет, как-нибудь отреагирует, поймет, что произошло.

Хотя, судя по всему, он все отлично понимал. Только вот говорить что-то в свое оправдание не собирался:

— Как я понимаю, ты уже успела по душам поговорить с Риной? — вопрос, ответ на который Вадим прекрасно знал. Вопрос, который был задан без тени неуверенности или смущения.

— Она мне кое-что рассказала. — в отличие от колдуна, мой голос звучал глухо.

— Ну и? Склонна ей верить? — так, словно речь шла о чем-то незначительном, поинтересовался парень и, не дожидаясь ответа, обошел машину, чтобы открыть мне пассажирскую дверь.

От такого его поведения я окончательно растерялась, не произнеся больше ни звука просто поплелась за ним, заняла свое место в салоне и уставилась в одну точку перед собой.

Ощущение, что я куда-то из реальности вывалилась.

Что это не он, а я сделал что-то неверно…

Куча мыслей, сомнений, вопросов. И как всегда ни единого точного ответа.

Это злит, это очень сильно злит.

Гнев накатывает внезапно, и я уже не в силах его контролировать. Он становится только сильнее от понимания того, что я попала в чужую игру, где у каждого свой интерес, а я всего лишь фигура на шахматной доске.

Интересно, что будет в конце? Меня сожрут, проиграв, или добровольно пожертвуют?

А что, если меня не устраивает ни один из вариантов?

С хлопком водительской двери я возвращаюсь в реальность. Смотрю на Вадима и не могу сдержать обиду и злость.

— И это по-твоему нормальная реакция?! — выходит грубо.

— Вполне. — парень, как ни в чем не бывало, пожимает плечами и заводит двигатель.

— Ты издеваешься? — кажется, я совершенно перестала его понимать.

А еще я устала. От всего устала. От недоговорок, от интриг, от непонимания. От этих постоянных качелей, где угрозы граничат с нежностью. От того, что я совершенно запуталась, и не понимаю, где правда, а где ложь.

— Нет, Лина, я не издеваюсь. Я отлично понимаю, что тебе рассказала Рина. Как она информацию преподнесла, я тоже догадываюсь. Только вот не могу взять в толк, чего ты ждешь от меня? Хочешь, чтобы я сказал, какая она плохая? Попытался оправдаться? В таком случае придется тебя разочаровать. Ты зря этого ждешь.

Вадим не поворачивается ко мне, однако я чувствую, как он напрягся. Он по-прежнему создает видимость спокойствия, но мне заметно, как тяжело ему дается эта имитация.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне правду! — мой голос звучит непривычно громко, словно отражаясь от каждой поверхности.

Вадим останавливает автомобиль настолько резко, что, если бы не ремень безопасности, я бы имела все шансы улететь головой в лобовое стекло.

— Правду? — теперь Вадим смотрит мне в глаза.

— Ты считаешь, что я не имею права ее знать?

Колдун кривится, как будто я сказала что-то обидное, но в итоге кивает:

— Имеешь. И на мнение свое, конечно, тоже имеешь право. И кому верить, тебе решать. И решение о том, на чьей стороне быть в итоге, тоже только за тобой. — Вадим делает паузу, а затем усмехается. Совсем невесело, с ноткой язвительности. — Я покажу тебе правду. Только ты учти, Лина, поговаривают, что воспоминания можно тоже подсунуть фальшивые.

И пока я думаю, что все это значит, колдун кончиками пальцев касается руны на своем запястье, и в этот же момент я проваливаюсь в темноту. В темноту, которая через несколько мгновений развеивается, превращаясь в воспоминания.

В его воспоминания.