Глава 26

Утро двадцатого декабря начинается с того момента, когда телефон выходит из ночного режима и начинает звонить, вибрировать, гудеть и петь всевозможными звуками, которые я когда-то тщательно подбирала для своих контактов. Из-за ежесекундного пробуждения не сразу понимаю, что происходит и первая мысль, которая меня посещает — что-то случилось. Хватаю в руки телефон, разблокирую экран и минуту вглядываюсь в кучу оповещений, прежде чем понять, что это все поздравления с днем рождения.

— Какое число? — бормочу я, блокируя и разблокируя экран, чтобы высветилась текущая дата, — вот черт, совсем забыла.

С началом предзачетной недели я вовсе потеряла счет дням. Мое время тщательно было поделено между университетом и подготовкой к сессии, Димкой и Иркой, и, разумеется, Марком. Телефон звонит вновь, и я не глядя снимаю трубку.

— Дочка, с днем рождения! — от неожиданности сотовый вываливается из рук и отпружинив о край кровати, падает на пол. Понимаю и нехотя прикладываю его к уху.

— Спасибо, мама, — терпеливо отвечаю я.

— Мы желаем тебе оставаться такой же красавицей и умницей, какая ты есть сейчас. Желаем, чтобы с очередной единичкой в твоем возрасте прибавилось взрослой способности рассуждать и мыслить здраво. Чтобы ты стала более мудрой, более понимающей! — чем больше говорит мама, тем быстрее во мне растет раздражение.

Интересно, ей это поздравление ее хахаль писал или сама придумала? Еще и «мы». Прекрасно знает, что я его не перевариваю, и все равно напоминает при каждом удобном случае о своем Толике. При одном воспоминании начинает тошнить, и утро из доброго резко перевоплощается в отвратительное.

— Спасибо за такие правильные, — делая акцент на последнем слове, говорю я, — слова. Ваше, — и снова акцент, — мнение для меня крайне важно, в особенности Толика.

— Вера, — предостерегающе тянет мама.

— Ты не звонила мне два месяца, — едва сдерживаясь, пытаюсь говорить спокойно, — и даже сегодня, в мой день рождения решила поздравить меня каждым словом намекая на мое принятие твоего хахаля? Ты два месяца ждала для того, чтобы именно это мне сказать?

— Вера, это всего лишь пожелание матери для дочери. Ты и тут пытаешься найти подводные камни? И я и Толя очень волнуемся о тебе! — она говорит это таким тоном, будто действительно верит, что этот ее «муж» за меня переживает.

— Особенно Толя, — не удерживаюсь от сарказма.

— Вера он постоянно спрашивает, когда ты вернешься жить к нам, — у меня дрожь по телу проходит от ее слов, — я думаю, что после окончания института…

— Никогда! — грубо перебиваю я, — никогда, слышишь? Никогда я не вернусь в дом, где живет твой Толик!

— Верочка, неужели даже сейчас твое мнение не изменилось? Неужели ты не осознаешь, как неправильно вела себя? И несмотря на это Толя все забыл, и лишь хочет подружиться со мной!

— Передай этой скотине, — рычу сквозь зубы, потому что спазм не дает челюсти раскрыться, — чтобы забыл даже мое имя. А если не поменяешь свое решение, то и ты забудь!

Не дожидаясь ее ответа завершаю вызов и отбрасываю телефон подальше. Боже, да что же это такое? Успокойся, Вера! Это все в прошлом, все прошло. Пытаюсь уговорить себя, одновременно подавляя приступ тошноты. Глубоко дышу и шумно сглатываю, зарываюсь пальцами в волосы и массирую кожу, сгребаю пряди в кулак и стягиваю, чтобы отвлечься.

Это работает, это помогает. Не сразу, но картины прошлого отступают, тошнота не прошла полностью, но стало лучше. Телефон звенит без устали, может даже мама перезвонить пытается, но мне уже все равно. Отвлекает громкий стук в дверь — это папа.

— Я не сплю, — кричу, давая своеобразное разрешение на вход.

Дверь распахивается, и сперва в комнату проникает букет разноцветных гербер, а следом проходит и папа.

— С днем рождения, дочь! — улыбается он, и я улыбаюсь в ответ, хотя получается это с трудом, и, может быть, даже криво.

— Спасибо! — тяну я, чтобы скрыть дрожь в голосе.

На мои колени ложатся цветы, а следом папа протягивает конверт.

— К своему стыду не знаю, что тебе подарить, но деньги ведь всегда считались хорошим подарком?

— Папа, это лишнее, букета вполне достаточно, — отвечаю я, — цветы очень красивые, — добавляю, когда вижу, что он в смятении от моего ответа.

— Еще вчера, кажется, забирал вас с мамой из роддома, — вдруг произносит он задумчиво, — а сегодня тебе двадцать два.

— Пап, давай не будем вспоминать все пеленки и распашонки, которые тебе пришлось мне поменять, — смеюсь я, и папа улыбается, правда, кажется, что грустно.

— Праздничный завтрак на столе.

— Уже иду.

Он выходит из комнаты, позволяя мне переодеться в домашнее, и лишь потом присоединиться к нему на кухне. Завтрак и правда праздничный, папа постарался: пожарил омлет, сделал овощной салат, достал наши фарфоровые тарелки и чайные чашки из сервиза. Те самые, что раньше ставили лишь для гостей.

Пахнет ужасно аппетитно, и желудок сразу напоминает о себе, поэтому я не раздумывая сажусь за стол и кусочек за кусочком ем свой любимый омлет. Его только папа умеет готовить и всегда это делал именно он. Каким-то невероятным образом ему удавалось сочетать яйца, помидоры, жаренные сосиски и чеснок, соленые огурцы и сметану в потрясающе-вкусное блюдо.

Но, видимо, я ела слишком быстро, ведь в один момент тошнота, одолевавшая с маминого звонка, возвращается и с тройной силой бьет по моему желудку. Едва успеваю добежать до туалета, где и оказывается весь вкуснейший папин омлет. Желудок вывернуло наизнанку, и спазмы еще продолжаются.

Все это время папа стоит позади. Я чувствую его присутствие и уже наперед предугадываю вопрос, который он задаст. И едва выхожу из туалета, сразу же слышу:

— Вера, а ты, часом, не беременна? — спрашивает и еще следует по пятам, стоит над душой, пока я умываюсь и пытаюсь отдышаться.

— Нет, пап, — наконец отвечаю я, чтобы не терзать родителя в ожидании, — я не беременна, можешь не волноваться.

Он кивает, но все еще с подозрением смотрит.

— У меня так бывает по утрам, когда голодная и быстро съедаю что-нибудь, — снова кивает, но все еще стоит, будто хочет что-то сказать, но не решается.

— Пап, я знаю, что такое контрацепция, не волнуйся.

Кажется, именно это заверение подействовало. Папа кивает и, наконец, уходит на кухню. Черт, давно такого не случалось, все из-за этого Толика! Даже на расстоянии мне жизнь отравляет! В последний раз меня так тошнило в тот день, когда решила, что буду жить с отцом и вот снова.

Принимаю контрастный душ, чтобы снизить давление и дважды чищу зубы. И я давно не взвешивалась. С таким графиком напрочь забыла о своем ритуале. Встаю на весы и к счастью вес стабилен, но, когда возвращаюсь в свою комнату, с недоумением вижу в зеркале не радующую картину. Ноги толстые, живот выпирает, и руки, кажется, тоже поправились. Но как же так? Получается, что нужно еще худеть, ведь отражение в зеркале не радует даже при том весе, который обычно меня устраивал. Хорошенький сюрприз на день рождения!

Слышала я, что утро добрым не бывает, но сегодняшнее бьет все рекорды. Наскоро собираюсь в институт, явно опаздывая из-за утреннего происшествия, поэтому решаю набрать Димку — он-то, конечно же, вообще никуда не спешит, и наверняка еще не уехал.

— С днюхой! — орет друг в трубку, едва вызов становится активным.

— Спасибо! — быстро благодарю я, и перехожу к главному, — Дим, не в службу, а в дружбу, довезешь до института?

— О чем разговор, именинница. Выхожу минут через пять, или тебя ждать надо?

— Нет, я уже готова, спускаюсь.

— Ну, до встречи, — бросает мне Дика, и телефон отключается.

Когда спускаюсь во двор, Дима встречает уже у двери подъезда. Он крепко расцеловывает меня в обе щеки и протягивает букет розовых роз.

— Желаю не терять позитива! — коротко поздравляет он, впихивает букет мне в руки и крепко обнимает.

Друг в своем репертуаре. Столько лет мы знаем друг друга, а он так и дарит розы на каждый мой день рождения, лишь ежегодно меняя предпочтение в цвете. Можно сказать, что это его универсальный почерк.

— Едем, а то опаздываем, — тороплю его я, после долгих объятий.

К институту подъезжаем за десять минут до начала пар. Сначала хочу оставить букет в Димкиной машине, но подумав, решаю попытать счастье у Леночки — лаборантки, и поставить букет в какую-нибудь вазу с водой до конца пар. Жалко, если такая красота обморозится и завянет.

У Димки пара в соседнем корпусе, поэтому расстаемся на парковке, и он идет к центральному входу — так ближе, чем вилять по коридорам. А я бреду к своей аудитории, но по пути заглядываю в лаборантскую и договариваюсь с Леночкой о цветах. Лена понимающая и добрая, соглашается сразу же, поздравляет с днем рождения и даже, порывшись в старом шкафу, достает оттуда небольшую коробочку конфет и дарит мне.

В аудиторию успеваю заскочить за секунду до начала пары, преподаватель шел следом за мной, всего в паре метров, но, несмотря на это я успеваю подняться на пару рядов — туда, где сидит Ирка.

— С днем рождения, — сразу же говорит она и обнимает, а потом протягивает мне красивую коробочку, внутри которой аккуратно лежат четыре эклера, — я знаю, что ты всегда на диете, но, может быть в день рождения можно позволить себе расслабиться, — говорит она.

— Спасибо, но откуда ты узнала, что у меня день рождения? — искренне удивляюсь я.

— Так ты одна из немногих, кто на страничках в социальных сетях указывает дату рождения, — пожимает плечами Ирка.

Пока преподаватель отмечает присутствующих, лезу в телефон, чтобы проверить все сообщения. Без удивления обнаруживаю, что мама все-таки не пыталась до меня дозвониться, и разочаровываюсь, когда не вижу сообщения от Марка — а ведь именно от него я больше всего хочу получить поздравлялку. Неужели забыл? Все школьные годы именно в этот день мне разрешали не ходить на уроки, и Радецкий всегда знал, что я не пришла потому что у меня день рождения. На следующий день отрывался вдвойне, но неужели за три года запамятовал?

Оборачиваюсь и бегло окидываю взглядом верхние ряды. Мартынов с Мишей на месте, а Марка нет. Может что-то случилось, а я только о поздравлениях и думаю? Или он вполне мог позволить себе просто прогулять первую пару. Решаю подождать, а чтобы легче ждалось, отвечаю на все сообщения, что накидали мне с утра. Тут и от нынешних одногруппников и даже от бывших, есть даже сообщения от Мартынова и от Миши. Краткие, полностью соответствующие их стилю, но все равно приятно, что поздравили.

Марк не появляется и к следующей паре. Решаю, что ждать больше нечего, поэтому пишу сама.

— Привет, прогуливаешь? — вроде как и вопрос правильный, и без намека.

Ответ долго не приходит, от чего натягиваются мои нервы, но спустя минут пятнадцать телефон все же сигналит о новом сообщении.

— Доброе утро. Вроде того.

И это все? А поподробнее нельзя написать, что ли? И до Марка будто мой посыл доходит, ведь телефон опять вибрирует.

— Ты занята сегодня после пар? Увидимся?

Прочитав сообщение лезу в календарь и сверяюсь с днем недели. Так ведь вторник! Наш день. С чего бы такой вопрос?

— Так разве встреча в наши планы сегодня не входила? — пишу я, прощупывая почву.

— Все верно, но у тебя сегодня день рождения. Могу быть другие планы.

Ах так значит все-таки не забыл! Это радует, но тут же огорчает то, что он так и не поздравил. Никогда я не обращала внимания на то, кто вспомнит, а кто забудет про мой день рождения, потому что сама частенько забываю кого-нибудь поздравить, но в данном случае во мне проснулась какая-то обиженная девочка. Самой от себя немного противно. Я что, превращаюсь в какое-то подобие Дианы? Это в ее стиле, наверное, губы трубочкой складывать и изображать сильнейшую обиду. А мне такое не свойственно.

— А посещение пар в твои планы сегодня не входит? — уточняю я, старательно отговаривая себя выклянчивать поздравления. В конце концов, мы сегодня увидимся, скорее всего тогда и поздравит.

— Нет, — приходит короткий ответ, и сразу следом, — после третьей пары жду тебя на парковке. Сбеги на десять минут раньше, если не хочешь, чтобы нас увидели.

По честности, если признаться самой себе, то мне уже давно без разницы увидят нас или нет. Проблема немного в другом состоит, и эту проблему я себе, кажется, сама создала.

Вторая пара и обед длятся невыносимо долго. По ощущениям каждая секунда растянулась на десять. Мою нервозность замечает даже Ирка, но ей я честно признаюсь, что у меня планы после пар, и уж больно хочется побыстрее к ним приступить. На всякий случай, правда, уточняю, что с празднованием дня рождения они не связаны, а то подруга как-то сразу поникла. Может решила, что я ее не пригласила?

Зная, что придется уйти пораньше, перед третьей парой заглядываю в гардероб и оставляю там свою сумку, чтобы без подозрений покинуть аудиторию в нужный момент. Последней парой семинар, но сегодня большую часть времени занимают докладчики, кому рефераты поручили еще на прошлой неделе, поэтому для меня эта пара превращается в пытку. Но, когда наконец остается двадцать минут до конца, я отпрашиваюсь выйти, и, хотя преподаватель уточняет не подожду ли я до перерыва, получив отрицательный ответ, все же отпускает.

Сначала захожу к Лене в лаборантскую и забираю свой букет, потом бегу в гардероб, накидываю пуховик и без шапки, нараспашку выбегаю на улицу. На парковке много машин, я даже не сразу нахожу автомобиль Марка. Прихожу немного раньше оговоренного времени. Подхожу со стороны водителя и стучу по стеклу. Марк что-то смотрит в телефоне, но отвлекается, видит меня и улыбается. Он выходит из машины и сразу же заключает меня в объятия. Отстраняется, но тут же тянется к моим губам, а я уже чувствую вкус его поцелуя. Кажется, я ждала этой встречи гораздо сильнее, чем предполагала.

— С днем рождения, Вера! — произносит он, отстраняясь, при этом ладони все еще удерживают мое лицо, а пальцы скользят по щекам, — у меня для тебя сюрприз. На сегодня и завтра ты полностью ангажирована.

— Но завтра учебный день, — напоминаю я.

— И он не последний в нашей жизни, — парирует Марк, делает шаг назад и тянет меня за руку к пассажирской двери, — букет от наших? — спрашивает он, заметив, наконец, цветы в моей руке.

— Нет, это от Димы, — выдаю я прежде, чем успеваю прикусить язык.