Глава 27

Марк в лице изменился — в одно мгновение перевоплотился из ангела в дьявола. Мне кажется, что я слышу, как часто и тяжело он дышит, и буквально ощущаю сгущающиеся над Марком тучи.

— Значит, Фирсов, — констатирует он.

Я не решаюсь сказать что-либо потому что не могу просчитать ситуацию наперед. Марк разозлился, но этого и следовало ожидать. Его отношение к Димке обусловлено моими стараниями. Ну вот кто меня за язык тянул? Вроде всю жизнь была осмотрительной, и вот так нелепо попасть в просак. Но, собственно, когда-то это должно было случиться, это было всего лишь вопросом времени. И, возможно, что момент настал — пора сказать правду Марку о наших с Димкой отношениях.

— Марк, послушай, — начинаю я, пытаясь подобрать правильные слова, но он нещадно обрывает мой едва начавшийся монолог:

— Ты больше не будешь с ним встречаться! — заявляет он, и я в тот же момент забываю о своих намерениях рассказать ему правду.

— Прости, что?

— Хватит! Я долго терпел, Вера, но пора положить этому конец! Мы сейчас же пойдем к Фирсову, и ты скажешь, что расстаешься с ним, либо это сделаю я!

Если где-то в моей голове есть кнопка, отвечающая за взрыв, то Марк только что ее нажал.

— А ты, собственно, с чего решил, что можешь диктовать мне условия? — в момент взъерепениваюсь я, — сколько в моей жизни присутствует Дима и сколько ты?

Потрясающая наглость! Нет, понятно, что он так говорит, потому что про Димку не в курсе, но бесит сам тон его разговора! Сколько мы спим вместе? Месяца полтора? А как давно между нами появились отношения, похожие на те, что обычно возникают между парами? И если он уже сейчас пытается диктовать мне свою волю, то что же будет дальше?

— Вера, не выводи меня из себя! — рявкает Марк, и его кулак с глухим стуком опускается на стойку автомобиля.

— Я думала, что мы уже давно все выяснили! — чеканю я. Марк пытается перебить, но я не позволяю — не только у него есть способность разговаривать железным голосом, — я уже говорила тебе: свои условия я озвучила с самого начала, и ты на них согласился! Если что-то не устраивает — путь открыт!

Да заткнись ты! — вопит мой внутренний голос, и я резко замолкаю. Боже мой, что я только что наговорила? И главное зачем? Нет у меня никакого Димы, и условие это было придумано лишь из мести за прошлые обиды. Но сейчас ситуация совсем другая, и что вообще на меня нашло? Попытка Марка мной управлять — вот что.

— Значит, я для тебя просто развлечение? — спрашивает Марк, и его тон не сулит ничего хорошего.

— Нет, совсем нет, — ну и куда делись мои напор и уверенность? Блею, как барашка, — Марк, я совсем не то…

— Знаешь, что я тебе скажу? — в который раз перебивает он, — мне надоели твои игры! Надоело чувствовать себя идиотом! Я полагал, что, соглашаясь на этот абсурдный договор, даю тебе время привыкнуть ко мне. Что спустя неделю или месяц ты поймешь, что любишь, и мне казалось, что у меня получилось!

— Марк, послушай…

— Нет, Вера, хватит! Я чувствую себя актером погорелого театра! Я, — он делает такой акцент, будто ставит себя в одну линию не меньше, чем с королем Англии, и этим поджигает во мне очередной уголек, стремительно разгорающийся с каждым последующим словом, — никому и никогда не позволял обращаться с собой подобным образом! И лишь ты смогла заставить меня согласиться делить свою девушку с другим! А отчего же только с Фирсовым? Не узковат ли круг? Давай пригласим в нашу славную компанию еще парочку парней, ведь это же так весело?

— Ах вот как ты заговорил! — настала моя очередь вспылить, — значит вот кем ты меня считаешь на самом деле! Может хочешь спросить со сколькими одновременно я сплю?

— Вера…

— Хочешь знать сколько их? — продолжает нести меня, хотя где-то в глубине сознания, где пламя ярости на несносного одногруппника еще не спалило к чертям здравый смысл, бьется в конвульсиях мысль немедленно замолчать, прекратить нести этот бред и рассказать то, что и собиралась.

— И сколько? — спрашивает Марк, идя на поводу, хотя сомневаюсь, что его и вправду интересует данная информация.

— Много! Сплю с каждым, кто предложит!

— Зачем ты это говоришь? — качая головой, произносит Марк. Кажется, его пыл поубавился, — зато мой полыхает так, что сравнимо с великим Лондонским пожаром.

— А что такое? Или такая любовь тебе уже не нужна?

— Я знаю, что это неправда!

— Ты ничего не можешь обо мне знать! — отрезаю я, — мы просто спим вместе! Этого недостаточно, чтобы так уверенно заявлять, что знаешь меня!

— Хочу напомнить, что фактически был твоим первым, — вдруг заявляет Марк, выбивая почву из-под ног. Тут мне крыть нечем.

— Это не гарантирует, что после тебя никого не было, — отвечаю единственное, что приходит мне в голову.

— Это значит, — вкрадчиво говорит Марк, наступая, — что ты предпочла меня Фирсову. Что у Вас с ним ничего не было, и, судя по твоему характеру, не было, потому что ты не хотела. Но ко мне ты пришла сама! Прямо на тренировку. Не побоялась встретить там своего парня, не побоялась вопросов. Пришла, потому что хотела именно меня.

Марк гипнотизирует взглядом, как хищник, приближающийся к своей добыче, иначе не могу объяснить почему стою смирно, пока он в четыре коротких шага оказывается вплотную ко мне.

— Не будешь же ты это отрицать, — выдыхает он возле моих губ.

В такие моменты на меня словно пелена падает, я забываю, что хотела сказать или сделать. И тело, и разум сосредоточены лишь на предвкушении его поцелуя.

— Черт, — вдруг шепчет Марк, и пока я притупленным разумом пытаюсь понять, что произошло, он резко дергает меня за руку, распахивает дверцу автомобиля и усаживает в салон, моментально захлопывая дверь, потом на грани бега обходит машину, занимает водительское сидение и дергает с места. Лишь краем глаза я успеваю заметить выходящие из корпуса кучки студентов.

— Вера, ты сводишь меня с ума, — произносит он тихо и вкрадчиво, не отрывая взгляд от дороги, — когда вижу тебя с… ним, то в голове будто что-то щелкает. И говорю то, что никогда не хотел сказать.

— Я понимаю, — отвечаю честно. Димкины розы небрежно перекладываю на заднее сидение, и вкладываю свою ладонь в протянутую Марком руку.

— Я и так наговорил лишнего, а сегодня твой день рождения, и я вовсе не хотел его омрачать. Но, Вера, — мы как раз тормозим на светофоре и у Марка появляется возможность заглянуть мне в глаза, — мы не закончили.

И ему трудно не поверить.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, в попытке сменить тему разговора.

— В одно очень красивое место. Напиши отцу, что ночуешь у подруги.

Достаю сотовый и быстро набираю сообщение, в котором объясняю папе, что вечером пойду с друзьями в кафе отмечать день рождения. Намеренно не уточняю с какими, чтобы иметь место для маневра. Еще пишу, что сидеть планируем долго, а потом поедем ночевать к Ирке. В конце года папа всегда сидит на работе допоздна, поэтому волноваться о расхождении моей легенды со временем моего отсутствия дома не имеет смысла.

Пока писала сообщение не заметила, как мы выехали из города в район, который носит название «Пригородный лес». Здесь начинаются частный сектор для тех, кто устал от города и хочет наслаждаться свежим лесным воздухом. Но мы проезжаем небольшой поселок и следующими на нашем пути стоят дачные участки. Мы не можем ехать в один из этих домиков, так как в местных СНТ еще осенью выключают электричество, и к зиме они полностью пустеют.

— Марк, куда мы едем? — спрашиваю я, наблюдая как остается вдали крайний дом на узкой улочке.

— Не доверяешь мне? — усмехается Марк.

— Смущает, что мы проехали всю цивилизацию, — отвечаю я.

— Не волнуйся, я похищаю тебя только на эту ночь. Обещаю вернуть домой в целости.

— Охотно верю, — отзываюсь я.

Марк сворачивает на грунтовую дорогу, уходящую вглубь леса. Снег вокруг лежит толстым слоем, но дорога явно почищена. Пару минут вглубь леса, и мы оказываемся перед большими деревянными воротами — они распахиваются, как по команде, и мы проезжаем внутрь.

Мы приехали в какой-то незнакомый мне комплекс, стилизованный под американскую деревню. Одноэтажные коттеджи просматриваются на большой площади леса, но Марк сворачивает к двухэтажному зданию, на котором висит вывеска «Ресепшн».

— У тебя паспорт с собой?

Нормально спросить об этом уже на месте? А если бы мы в другую область приехали, и чисто случайно у меня документа с собой не оказалось? Молодец я, конечно, что ношу его с собой.

— А если бы не было? — уточняю, протягивая Марку паспорт.

— Обошлись бы, — отмахивается Марк, забирает паспорт и выходит из машины.

Красноречиво. Его нет всего пару минут, я не успеваю даже заскучать в одиночестве. Возвращается, отдает мне паспорт, а мне так хочется пошутить на тему того, не стоит ли там теперь штамп на пятнадцатой странице, но как-то сразу решаю придержать язык за зубами, и не озвучивать слишком провокационный вопрос.

— Черт, мы же не заехали за моими вещами, — я тоже, оказывается гений, и вспоминаю вовремя, — у меня же ничего нет.

— Вера, в моей квартире достаточно твоих вещей. Я все собрал.

— Правда? — недоверчиво спрашиваю я.

Интересно, что он там собрал? Мужчины вообще имеют понятие, что может девушке потребоваться в поездке?

— Правда!

Марк выруливает на центральную дорожку и ведет автомобиль на окраину комплекса: мы проехали все одноэтажные домики, свернули влево и вот уже там, в самом конце виднелся небольшой коттедж с узкой открытой верандой, увешанный золотистого цвета переливающейся гирляндой, свет которой падает на белоснежный пласт снега из-за чего все вокруг блестит, словно в сказке.

— Приехали, — сообщает Марк, будто я сама не поняла, впрочем, не спорю, сомнения вроде: «а не ошиблись ли мы домиком» меня посещали.

Я вылезаю наружу не дожидаясь, пока Марк откроет дверь. Вживую, а не через тонированное стекло автомобиля все выглядит еще более завораживающе.

— Идем, — Марк тянет меня за руку, а я, как маленькая девочка, не могу насмотреться на сверкающие огоньки, но податливо иду следом.

Он распахивает дверь, и мы оказываемся в маленьком теплом коридорчике, стены которого обиты деревом. Тут мы оставляем верхнюю одежду и обувь, но прежде чем распахнуть единственную, помимо входной, дверь, Марк вдруг закрывает мне глаза своими ладонями.

— Интригует, — смеюсь я.

Он подталкивает меня вперед, по всей видимости распахивая дверь, так как я беспрепятственно прошла в следующую комнату.

— Готова? — спрашивает Марк, и не дожидаясь ответа, убирает ладони с моих глаз.

— Боже мой! — вскрикиваю я, когда вижу, где оказалась.

Небольшая комната — по всей видимости гостиная, украшена не меньше чем полусотней шаров. Они парят под потолком, беспорядочно лежат под ногами, переплывая по комнате вместе с потоками воздуха, привязаны к креслу и к дивану и все вместе превращают этот праздничный беспорядок в целостную картину. Помимо шаров в нескольких вазах, по комнате расставленыт разноцветные букеты роз, а на столе, в центре зала, щедро украшенном свечами, накрыт ужин.

Гостиная выглядит очень уютной и создает атмосферу праздника. Здесь учли даже приближающийся Новый год, и рядом с камином, украшенным хвойной гирляндой с россыпью золотистых елочных шаров, поставили небольшую, но щедро декорированную елочку.

Я попала в романтичный фильм про золушку? Это все реально? Это все мне? — куча мыслей вертится в голове, пока я, как ребенок стою посреди комнаты, и с раскрытым ртом разглядываю все вокруг.

— Тебе нравится? — спрашивает Марк, незаметно подкрадываясь и обнимая меня со спины.

Он серьезно спрашивает? Разве может не нравится такое? Это же мечта сотен девушек, насмотревшихся американских сериалов и начитавшихся любовных романов! Кажется, что сейчас головой встряхну и окажусь одна на той парковке, где всего полчаса назад говорила Марку все те глупости, за которые уже стыдно.

Разворачиваюсь к нему лицом и заглядываю в глаза, которые сейчас имеют цвет пасмурного неба. Не могу поверить, что еще совсем недавно была готова выцарапать их. Ощущение, что все былое было страшным сном, но теперь я проснулась и нахожусь именно там, где должна, рядом с человеком, без которого уже не смогу представить свою жизнь.

— Очень! Мне очень нравится, — шепчу я, и вдруг чувствую, как скатываются из глаз крошечные бусинки слез.

Марк стирает каждую, но смотрит с удивлением и непониманием.

— Почему ты плачешь? — спрашивает он, смахивая пальцем очередную слезинку.

— Потому что очень счастлива, — шепчу, улыбаясь, и слезы, как водится, начинают струиться сильнее.

Марк наклоняется, и я с упоением наслаждаюсь его близостью. Он беспорядочно целует губы, щеки и веки, прося не плакать, обнимает и прижимает к себе, не давая отстраниться ни на миллиметр, а затем одним легким движением поднимает на руки и несет в смежную с гостиной спальню, где нас ждет широкая кровать с балдахином и белоснежные прохладные простыни.

И сердце снова бьется в унисон с его, горят огнем и разум, и душа, и пьянящая страсть разливается по телу, как терпкое вино, когда он, едва дыша, сбивчиво шепчет слова любви. С моих губ готов сорваться сладкий стон, когда наши тела сливаются в объятьях, и двигаясь друг с другом в унисон, мы вместе достигаем точки наивысшего наслаждения.

Позже, когда я лежу на груди Марка, все еще пребывая на грани забытья и яви, он, зарываясь пальцами в короткие пряди моих волос, шепчет:

— Я люблю тебя, Вера.

Улыбка трогает мои губы, а душа ликует. И кажется, что больше в этой жизни ничего не нужно, лишь бы вечно слышать его проникновенный шепот. Но сегодняшний день запомнится и Марку, ведь сегодня я впервые готова ответить ему:

— И я тебя люблю.