11 глава

В гостиной стоит тишина, прерываемая лишь тихим шорохом упаковочной бумаги, когда мы с мамой наконец, остаемся одни. Я сижу на полу, распределив коробки от Ирины и отдельно от Влада. Понятное дело, чьи подарки мне хочется посмотреть первым делом.

Беру самую большую коробку, ту, что привлекает мое внимание больше всех – огромная, обернутая в блестящую золотистую бумагу.

Внутри безумно красивое красное платье из шелка. Без рукавов, глубокий вырез и струящаяся в пол, юбка. Следующая коробка содержит золотые серьги с бриллиантами, изысканные и элегантные, они прекрасно подойдут к любому наряду. Такие украшения я люблю. Которые можно надевать повседневно, не выделяясь, как новогодняя елка.

Каждая следующая коробка приносит всё новые и новые сюрпризы: редкий персидский ковёр, издание любимого мною автора в кожаном переплёте, набор эксклюзивных духов. Даже несколько довольно откровенных комплектов нижнего белья, меня не смущают. Он выбрал то, что нравится именно мне, а не то, что стоит целое состояние.

Я в полном восторге. В каждом предмете чувствуется изысканность, чувство вкуса и… забота? Невероятно! Я сбита с толку. Это было далеко за пределами просто "делового подхода". Это подарки от человека, который и правда учел мои предпочтения. Как такому не удивится? Влад может быть внимательным…

Ирина была в своем выборе более… приближенной к своему собственному вкусу. Ее подарки состоят от стильных образов, до чайного сервиза из позолоты. Так же, очень красивая ваза из хрусталя, привлекла мое внимание… Илона разбила единственную в моей квартире вазу, несколько месяцев назад. И до сих пор, обещает купить. Подруга, ты опоздала.

Мама, тем временем, тоже раскрывает свои подарки. Ее восторг не меньше моего. Она продемонстрировала шикарный комплект украшений из жемчуга, новые часы с бриллиантами, прекрасные наборы постельного белья и прочих предметов интерьера.

– Ох, Мирочка, – восклицает она, рассматривая жемчуг. – Я точно такой и хотела! И смотри, какие конфеты! Лучше, чем от Шоколатье. А этот чай… просто райское наслаждение! Запах уже пьянит.

– Для твоего чая, у меня сервиз есть, – улыбаюсь, указывая на коробку. – Давай хоть один раз его опробуем, а то я сомневаюсь, что когда-нибудь достану его из шкафа.

Мама закатывает глаза и улыбается. Все же, моя идея ей нравится и она просит дворецкого заварить чай, передавая коробку с сервизом.

– Стой, – произносит она, вглядываясь в надпись на коробке. – Так это мне подарок, Мира.

Я перечитываю подпись и выдыхаю.

– Я извиняюсь, матушка, – смеюсь. – Чуть не подрезала ваши дары. Он мне все равно не понравился.

Мама отдает коробку Константину.

– А мне, даже очень понравился. Ты ничего не понимаешь.

В этом вихре подарков, в этой волне роскоши, я забыла о всей своей предыдущей напряженности и начавшей расти неловкости. Воздух наполнен сладким запахом конфет, вкусного травяного чая и чувством радости. На минуту я позволила себе отпустить все свои сомнения и насладиться этим моментом. Сейчас мне было хорошо и спокойно. А та самая фиолетовая коробка… Ладно, заберу ее домой и подержу интригу несколько дней.

Когда все упаковки были растерзаны, мы с мамой устало развалились на диване, попивая чай. Она мягко тянет меня, прижимая к себе. Я кладу голову ей на плечо и слышу ее тяжелый вздох.

– Ну расскажи хоть, как у тебя дела? – спрашивает мама. – С этой свадьбой, я даже не могу поговорить с тобой. А я же переживаю, ты так не хотела этого брака. Неужели, все поменялось?

Я вздыхаю. Знаю, что маме можно рассказать правду.

– Нет, мам, – шепчу я. – Я все так же не хочу замуж. А Волков вызывает во мне только раздражение и ненависть…

Чувствую, как она улыбается. Я немного приподнимаю голову, чтобы посмотреть на ее лицо.

– Что смешного? – возмущаюсь я.

– Ничего, дочь, прости, – произносит она уже сдерживая улыбку. – Просто, со стороны ваши взгляды друг на друга не выглядят наполненными ненавистью. Особенно то, как он смотрит на тебя…

– Не неси чушь, мам! – нервно шикаю и отстраняюсь. – Этот индюк просто мечтает подмять меня под себя, во всех смыслах. Я нему этого не дам. После свадьбы… я не буду с ним жить в одной квартире. На людях позволить ему меня лапать – хорошо. Но наедине, он раздражает меня своим высокомерием, эгоизмом и прочими… штучками.

Мама снова тепло улыбается. Она наклоняется ко мне и делает голос очень тихим:

– Он очень похож на своего отца в молодости. По характеру, харизме, внешности. От него исходит та самая притягивающая мужская аура.

Я закатываю глаза.

– Если Петр был такой же нахал, то понятно теперь, почему ты его променяла на папу.

Улыбка ее приобретает грустный оттенок, будто она погружается в прошлое.

– Нет, Мира. Я променяла его не на папу… а на деньги, которых у Волкова тогда не было…

Я закатываю глаза, не желая продолжать слушать о том, какая моя мать дура.

– Ну и что? – шепчу я, нервно. – Как это относится к Владу?

Мама замолчала, обдумывая свои слова. Тишина в гостиной повисла густая и сладкая, как послевкусие дорогого шоколада. Я чувствую, как ее теплая рука сжимает мою, передавая мне какую-то невыразимую грусть. Наконец, она тихо произносит:

– Дело не в деньгах, Мира. Дело в том, что… что иногда любовь прячется за маской ненависти. За этой маской высокомерия и презрения, которую Влад так старательно надевает, я вижу… что-то ещё. Что-то, что напоминает мне о его отце в молодости. Его упрямство, его неукротимая энергия, его… страсть. Все это признаки, как минимум, симпатии…

Я поднимаюсь с дивана.

– Мама, пожалуйста, перестань, – шиплю я, стараясь сдержать гнев. – Ты всё ещё не можешь забыть Петра Волкова? Влад – это совсем другой человек. И он точно не испытывает ко мне никаких чувств, кроме презрения. Он просто играет со мной, как кошка с мышкой.

Мама вздыхает, ее взгляд смягчается.

– Возможно, ты права, дорогая. Но я вижу, как он на тебя смотрит. Вижу искру в его глазах, когда он думает, что ты его не замечаешь. Вижу, как он старается контролировать себя, когда ты его провоцируешь. Это не просто игра, Мира. Это… что-то большее.

Я отворачиваюсь к окну. Высотки вдали сверкают огнями, отражая мою внутреннюю бурю. Её слова цепляют меня. Задевают что-то глубоко внутри, что я пытаюсь игнорировать все это время. Ненависть куда проще, куда понятнее, чем эта запутанная смесь притяжения и отвращения, которая теперь, казалось, управляла мной.

– Ладно, – произношу я, указывая на фиолетовую коробку. – Он попросил меня, открыть ее в последнюю очередь. Я хотела отложить ее на несколько дней, но раз такой разговор пошел, давай посмотрим, на чем он акцентировал внимание.

Я беру коробку и кладу ее на колени.

– Если там очередная дорогущая вещь, то это будет подтверждать мои слова, о том, что он просто хочет подкупить меня!

Коробка оказалась невероятно лёгкой. Внутри, за множеством слоёв мягкой бумаги, лежит небольшая, но изысканная шкатулка из темного дерева, инкрустированная серебром. Скептицизм забил внутри – я уже представляю, ту самую горсть золота.

Открываю шкатулку… и рот. Комплект из белого золота… кольцо, серьги и колье. Усыпаны бриллиантами и… танзанитом в каждом украшении. Тот самый, пурпурный. Это не просто украшения – это искусство. Ручная работа. Я узнавала, сколько заморочек принесет заказ подобного комплекта… И просто забила. Ношу украшения с фиолетовым аметистом. А тут… чистый кайф. На свету, заставляет глаза ловить оргазм.

– Мама… – выдыхаю, протягивая шкатулку.

Мама приближается, её глаза расширяются от удивления и восторга. Она берет колье в руки, нежно проводя пальцами по камню.

– Это… невероятно, – шепчет восторженно.

Я улыбаюсь, чувствуя прилив жуткой неловкости. Да, это очередная дорогая вещь… Это самая дорогая вещь, но… Суть… Сама суть того, что он запомнил это, когда мы выбирали кольцо. Мало того, что он ещё и занялся этим вопросом… Боже, чувствую себя тупой куклой, но вы представить не можете эту красоту.

– Что, не впечатлило, хочешь сказать? – спрашивает мама, её взгляд перемещается на меня.

Я отворачиваюсь, не в состоянии скрыть улыбку. Это был не просто подарок – это было явным знаком внимания, нечто больше, чем просто соблюдение каких-то семейных традиций. Или это мне только так кажется?

Мама помогает мне застегнуть колье, пока я надеваю серьги и кольцо. Встаю к зеркалу. Шок. Просто шок. Нет слов, нет мыслей. Просто порабощена. Загипнотизирована.

– Шикарно, – заключает мама. – Фиолетовый тебе всегда был к лицу…

Впервые за все эти недели, я почувствовала нечто большее, чем просто раздражение и отвращение к Владу. Возникло ощущение… сомнения. Сомнения в моей собственной уверенности в его мотивах. Да, можете думать, что меня купили! Ой, все.

– Мира, – говорит мама, положив руку мне на плечо, – Я не говорю, что ты должна его любить. Но не стоит отвергать возможность того, что он представляет собой, нечто большее, чем ты привыкла думать.

Я не отвечаю, вижу в шкатулке аккуратно сложенную вчетверо записку, написанную красивым, каллиграфическим почерком. Разворачиваю ее.

«Моя дорогая вынужденная невестушка, – гласит записка, – я понимаю, что мои щедрые дары могут показаться тебе немного навязчивыми. Не потому что это правда, а потому что ты упрямая… Но я правда старался просто выразить свои… глубокие чувства. Ну, ладно, глубокие – слишком пафосно. Скажем, симпатию. Или уважение. Или… ну, ты понимаешь. Надеюсь, то красное платье тебе понравится и я обязательно, когда-нибудь увижу его на тебе. А если нет… тогда мое сердце будет разбито. Я просто имею страсть к красному цвету. И к тебе. P.S. Надеюсь, ты не материшься из-за того, что я якобы, хочу тебя "подкупить".»

Я перечитываю записку улыбаясь. Дурак. Как он успел за пару недель узнать меня так хорошо? Я решаю поехать домой.

– Мама, спасибо за всё. За ужин, за поддержку, – шепчу я, стараясь сдержать слегка слёзы, подступающие к глазам. – Я уже поеду.

– Мирочка, – говорит она, прижимая меня к себе, – Я надеялась, что ты останешься на ночь.

Я мотаю головой. Она знает, что я не люблю спать вне дома. Мама печально кивает, но не спорит.

Слуги, молча и эффективно, загружают последние коробки с подарками в мою машину. Мама стоит на крыльце, её лицо мягкое и все еще немного грустное. Я обнимаю её, чувствуя тепло её рук.

Отстраняюсь, еще раз целую её в щеку и спешу к машине. Не желаю задерживаться. Не хочу видеть, как она переживает.

Я отказалась от ее предложения отправить со мной охрану, чтобы помочь поднять коробки. Мой лимит социализации на сегодня исчерпан. Уже хочу побыть одна.

Подъехав к своему дому, выключаю двигатель, и осознание бьёт в голову. Столько подарков, и я одна… Было бы наверняка легче, если бы помогли охранники. Снова вздыхаю. Выбор сделан, и надо думать, как всё это донести до квартиры.

Выхожу из машины. Ночной июньский воздух приятно щекочет лёгкие. Жара спала и осталась только приятная свежесть. Тишина двора успокаивает.

Беру несколько пакетов и направляюсь домой. Придется делать миллион заходов. Ключ, на удивление, легко поворачивается в замке, и я открываю дверь.

И в этот же момент слышу щелчок замка за спиной. Я неуклюже оборачиваюсь и тут же жалею. Влад стоит, облокотившись на дверной косяк, на его лице играет усмешка, а в руках он держит стакан виски. Но это не самое важное… Важно то, что он без футболки… В одних домашних шортах.

Сердце подпрыгивает в груди, и я чуть не роняю пакеты. Мне что, мало на сегодня впечатлений? Даже в домашней одежде, без привычной рубашки и пиджака, его привлекательность была ошеломляющей.

Идеально сложенные мышцы рук, рельефный пресс. Он не был перекачен, просто крупный… сильный… На мгновение, я забыла о горе подарков, усталости, обо всем, кроме его присутствия.

Воздух между нами словно загустел. Я молчу, ошеломленная, не в силах произнести ни слова, ни сдвинуться с места. Пакеты висят в моих руках, ощущаются вдруг невыносимо тяжёлыми.

Влад наблюдает за мной, его взгляд – смесь ироничного любопытства и… чего-то ещё, чего я не могу определить. Усмешка с его губ медленно исчезает, сменяясь чем-то более сложным, более… напряженным.

Он отпивает глоток виски, не отрывая от меня взгляда.

– Ты разве не собиралась остаться у родителей? – спрашивает он, его голос низкий и приятный. Таким бархатистым голосом он разговаривает только наедине со мной.

Я в растерянности, не знаю, как реагировать. Просто молча смотрю на него, опуская пакеты на пол в прихожей.

– Да, – решаюсь ответить я. – Передумала ночевать там… Не могу спать вне дома.

Влад скользит взглядом по мне, по украшениям, которые я не сняла после примерки. Улыбается, и эта улыбка, лишенная привычной наглости и высокомерия, кажется мне неожиданно… милой

– Я не знал, – пожимает плечами он. – Смотрю тебе понравился главный подарок? А где остальное?

Я невольно поднимаю руку к шее, дотрагиваясь до великолепного камня, стараясь отвлечься от внезапного чувства смущения.

– Остальное в машине, – отвечаю я, стараясь говорить равномерно. – Я сделаю несколько заходов.

– Одна? – его брови приподнимаются. – Где помощники?

– Я… я отказалась от помощи, – признаюсь я, осознавая, насколько это тупо. – Я и сама справлюсь.

Улыбка на его лице становится шире.

– Ладно, – говорит он, выпрямляясь. – Раз уж ты так просишь, я помогу тебе.

Мои брови взлетают вверх от возмущения.

– Не нужна мне твоя помощь, – фыркаю и закрываю дверь, выходя из квартиры.

Влад улыбается. Конечно, я не могу скрыть, что я влюблена в его подарок с первого взгляда. Но благодарить его и хвалить, я не спешу. Пусть думает, что я все та же холодная и безразличная.

Он настроен серьезно мне помочь. Я поднимаю бровь, нагло оглядывая его обнаженный торс.

– Ты так пойдешь?

Он усмехается, кажется, мой вопрос его позабавил.

– А что, тебе не нравится? – спрашивает он, и в его глазах я вижу искорку вызова.

– Нет, не нравится.

Возмущаюсь… Очень нравится, черт побери. Продолжаю:

– Я не хочу, чтобы меня увидели соседи с мужиком в таком виде.

– А в каком виде я должен быть? – спрашивает он, приближаясь ко мне.

Расстояние между нами сокращается, и я чувствую его тепло. Его запах – свежий виски и что-то ещё, мужское и привлекательное.

Я отступаю на шаг, стараясь сдержать внезапную волну эмоций.

– В одежде, Волков, – бормочу я, отводя взгляд. – Конечно, в одежде.

– Как скажешь, – говорит он, и в его голосе я слышу легкую иронию.

Он поворачивается и идёт к своей квартире. Через минуту он возвращается, в накинутой поверх кофте, расстегнутой наполовину.

– Так устроит? – спрашивает улыбаясь.

Я закатываю глаза и молча иду к лифту.

Мы вместе переносим подарки из машины в мою квартиру. Влад с легкостью поднимает тяжёлые коробки, я тащу более лёгкие. В тишине мы работаем, и это молчание наполняет странным напряжением. Нет прежней враждебности, только неловкое молчание и чувство близости, которое я стараюсь игнорировать.

Когда дело сделано, я чувствую усталость, но и странное удовлетворение. С ним получилось все намного быстрее, чем я бы одна корячилась. Хотя, скорее всего, я бы бросила это все до завтра.

– Спасибо, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал равномерно.

– Не за что, – отвечает он, улыбаясь. – Хотя… – он задумывается на секунду, – я думал, ты будешь больше сопротивляться.

Вздыхаю и падаю на стул в прихожей.

– Я и сама удивилась, – признаюсь я. – Наверное, усталость взяла своё.

– Возможно, – соглашается он, и его взгляд задерживается на мне на секунду дольше, чем нужно. – Неужели ты ничего не скажешь?

Он указывает кивком на мою шею. Я принимаю безразличный вид.

– А что я могу сказать? – спрашиваю я спокойно. – Спасибо, это неожиданно. И очень красиво.

Он прищуривается, опираясь на косяк моей входной двери.

– И всё? – улыбается он.

– А что ты хочешь? – нервно веду плечами я. – Объятия? Поцелуй? Секс?

– Это было бы слишком с моей стороны, – усмехается он. – Я сделал подарки от души, а не для страстной благодарности. Хотя… если тебе хочется…

Я резко отворачиваюсь, сдерживая смешок. Его наглость меня удивляет, но в то же время и завораживает. Я не хочу давать ему удовольствие, видеть мою реакцию, поэтому начинаю раскладывать подарки, стараясь сохранять спокойствие.

– Я серьёзно, – говорю я, не оборачиваясь. – Я устала. И мне нужно разобраться со всем этим.

– Конечно, конечно, – отвечает он, и я слышу, как он собирается уходить. – До встречи завтра в офисе, и, может быть… позже?

Я оборачиваюсь, не в силах удержаться. Он стоит на пороге, придерживая дверь, на его лице играет хитрая улыбка.

– Что «позже»? – спрашиваю я, стараясь сдержать иронию в голосе.

– Ну, например, чашечку чая у меня дома? – предлагает он, и его глаза блестят. – Я хорошо завариваю. Мой отец научил.

– Обойдусь, – фыркаю я, немного колеблясь. – Я предпочитаю кофе. А после офиса, будет уже поздно.

Он усмехается. В его глазах вижу не только наглость, но и что-то ещё… что-то сложное, что пока не могу разгадать. Он не спорит, просто кивает.

– Хорошо, – говорит он тихо, его голос неожиданно мягкий. – Как скажешь.

Он уходит, оставляя меня одну среди гор подарков, которые внезапно кажутся еще более огромными и громоздкими. Я вздыхаю, чувствуя усталость во всём теле.

В какой-то момент я замечаю среди подарков большую, изысканно оформленную коробку с надписью «Valentino». Странно, что я ее не заметила. Внутри лежит великолепное шелковое платье нежно-розового цвета, с кружевной отделкой. Это подарок от Ирины. Очень неплохо.

Фиктивный брак, слияние компаний… всё это витает в воздухе, напоминая о себе даже во сне. Но сейчас я позволяю себе отдохнуть, отложив все заботы до утра. В глубине души теплится неопределенное чувство, которое я пока не могу определить, но оно заставляет меня дрожать от нетерпения.