13 глава

Пять дней пролетают, как один миг. Вихрь свадебных приготовлений закружил меня с такой силой, что я даже не заметила, как быстро летит время.

К моему удивлению, и моя мать, и Ирина каким-то хитрым образом, все же окунули меня во все это с головой. Они обсуждали цветочные композиции, меню, рассадку гостей с таким азартом, что я даже немного позавидовала их легкости и сплоченности.

Влад всё это время находился в Мюнхене. Его сообщения и звонки становились всё чаще и настойчивее, но я специально игнорировала их. Мне нужен был отдых от него, от его внимания, от всех этих игр и манипуляций. Я хотела просто насладиться оставшимися днями спокойствия перед этим неизбежным событием.

В глубине души я надеюсь, что он не вернётся. Что-то, что предотвратит эту свадьбу. Непредсказуемое, нечто, что изменит всё. Не с ним конечно, я же не зверь. Просто хочется, чтобы он остался там. Но рациональная часть моего мозга понимает, что это надежда напрасная. Свадьба состоится. И я должна быть к этому готова. Или хотя бы притвориться, что готова.

Сегодня последний вечер перед свадьбой и мама настояла остаться в родительском доме. Все уже готово к завтрашнему дню.

Сижу в своей детской комнате, пялюсь на то самое кремовое платье, которое сама же и выбрала и не понимаю, когда я стала взрослой. Не понимаю, как так получилось, что все мои мечты, встретить свою любовь и счастливо выйти замуж лет так в… тридцать, просто растворились.

Ничего этого не будет… Есть только бизнес… И свадьба по расчету с наглым и высокомерным болваном. И пофиг, что любая мечтает оказаться на моем месте. Я хоть сейчас бы, с радостью отдала это все.

Слезы наворачиваются на глаза. Я хочу кричать, биться в истерике, убежать куда-нибудь далеко, чтобы меня никто не нашел. Но… меня найдут. Я ведь не какая-то крестьянка, а дочь и невестка очень властных и богатых людей…

Позволяю себе плакать. Тихонько, в подушку, чтобы, проходящие мимо комнаты, слуги не услышали. Сегодня последний вечер… Последний вечер для Мирославы Ильинской. Завтра Ильинская станет Волковой… Потеряет свою фамилию, а вместе с ней – себя.

*****

Утро встречает меня не утренней свежестью, а тяжелым чувством неизбежности. Солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы, кажется насмешкой над моим состоянием. Платье, висящее на вешалке, напоминает о наступлении дня, которого я так боялась.

В зеркале отражается бледное, опухшее от слез и бессонной ночи, лицо. Принимаю душ, стараясь смыть не только следы ночного плача, но и тяжесть предстоящего.

Завтрак проходит в тягостном молчании. Мама, заметив мои опухшие глаза, только гладит меня по руке и ничего не говорит. Ее молчание более красноречиво, чем любые слова.

Отец, как всегда, занят, перелистывая какие-то бумаги за завтраком. Он бросает на меня короткий, бесчувственный взгляд, и возвращается к своим делам. Его безразличие, его холодность болели больше, чем любые упреки. Я чувствую себя игрушкой в руках судьбы.

К девяти утра в наш дом стали съезжаться стилисты, парикмахеры, и дальние родственники. Илона тоже уже приехала.

Мы сидим в гардеробной. Она с энтузиазмом выбирает себе платье, стараясь приподнять мне настроение. Но у нее это плохо выходит. Не хочу я раньше времени натягивать улыбку. Мне этим ещё весь день заниматься.

Меня наряжают в платье, делают прическу, макияж. Илона и моя мама тоже пользуются услугами стилистов и парикмахеров, чтобы выглядеть подобающе. Никто из них, больше не пытается меня подбодрить. Они понимают, что это невозможно. Я просто молча смотрю на себя в зеркало, не выходя из своих мыслей.

Длинная свадебная процессия медленно движется по дорожке, ведущей к роскошному особняку Волковых. Два лимузина, в сопровождении еще нескольких машин, один за другим, словно два белых лебедя, скользят по идеально гладкому асфальту.

Внутри первого, я чувствую себя зажатой в кокон из шелка и кружева. Свадебное платье не сковывает движения, но сковывает душу. Фата, словно облако, скрывает лицо от чужих глаз, пытаюсь не заплакать, чтобы не испортить макияж.

Рядом отец, напряженный и молчаливый. Его рука, сжимающая мою, ледяная. Я стараюсь не смотреть на него, концентрируясь на почти невидимом дрожании в его пальцах – единственном признаке его волнения, скрытом за маской каменного спокойствия.

Особняк Волковых встречает нас разноцветной палитрой нежных оттенков цветов, расставленных вдоль дорожек сада.

Музыка, тихая и торжественная, струится из невидимых динамиков, усиливая ощущение нереальности происходящего. Огромный сад полон гостей – блестящие платья, строгие костюмы, всё это кажется далеким, несвязным, будто я смотрю на мир сквозь запотевшее стекло.

На заднем дворе, среди пышной зелени и фонтанов, уже расставлены стулья для гостей. Все готово. Как театральная сцена, ждет своего начала. Понимаю, что это начало не спектакля, а моей собственной жизни, которую я сама же и решила поставить на сцену, не имея ни малейшего представления о финале.

Помощница быстро и умело поправляет мне фату. В этот момент чувствую только холод ткани на щеках и резкий запах духов. Отец снова берет меня под руку. Его взгляд, холодный и отстраненный, не встречается с моим. Он ведёт меня по красиво выложенной дорожке к алтарю.

Огромное количество гостей устремляют на нас взгляды, когда мы появляемся из-за угла. Я еле волочу ноги. Желудок сводит.

Я конечно, миллиард раз прокручивала в голове этот момент, но не понимала на сколько это все будет неприятно. Через полупрозрачную ткань фаты бегаю глазами по обстановке. Да, все действительно очень красиво. Матери на славу постарались.

Брачная арка, из живых цветов привлекает внимание. Посередине небольшой стол, за которым уже стоит женщина в возрасте. Регистратор брака. Свидетели – Илона и, кажется, тот самый, Денис тоже находятся по разные стороны арки. Ну и… жених. Всё-таки вернулся.

Он выглядит безупречно – строгий темный костюм, бутоньерка. Какая-то надменная, модельная поза, легкая улыбка играет на губах. Она не доходит до глаз. Они смотрят глубоко в душу, испепеляют изнутри.

Этот мужчина, мой вынужденный жених, смотрит на меня, и я не могу понять, что чувствую – страх, тревогу, или что-то еще…

Вот, я уже перед ним. Буквально в полуметре. Музыка постепенно утихает, оставляя после себя шум в ушах. Сердце не стучит. Замерло. Умерло.

Влад медленно откидывает слой моей фаты, открывая лицо. Взгляды встречаются. И я всеми силами натягиваю улыбку. Ту самую, которую мы уже ни раз отработали на людях. Понеслась…

Голос регистратора, хоть и приятный, сливается в монотонный гул. Слова о любви, верности и согласии плывут мимо, не задевая меня. Я прикована к изумрудным глазам. Загипнотизирована… В них действительно что-то есть, кроме насмешки. Заинтересованность? Неужели? Или это просто игра?

Он слегка склоняет голову, едва заметно кивает, и эта мелочь, этот почти незаметный жест, пронзает меня сильнее, чем все слова. Я чувствую, как напрягаются мышцы, как холодеют руки, несмотря на теплую ткань перчаток.

– Мирослава Игоревна Ильинская, согласны ли вы взять в мужья Владислава Петровича Волкова?

Воздух сгущается. Все глаза устремлены на меня. Открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают в горле. В глазах напротив, вижу тень предупреждения.

– Да, – выдыхаю.

Чувствую, как напряжение спадает. Женщина кивает и обращается к Владу:

– Согласны ли вы, Владислав Петрович Волков, взять в жены Мирославу Игоревну Ильинскую?

Влад не выдерживает паузу, в отличие от меня.

– Да.

Последующие слова женщины доносятся до меня сквозь гул в ушах, словно издалека. Всё происходит как в замедленной съемке. Я вижу лица гостей, размытые и нереальные, слышу шепот и аплодисменты, но не понимаю, что происходит.

Обмен кольцами – движение, автоматическое, механическое. Холодное золото на моем пальце – еще один символ принудительного союза, ощущение которого почти безразлично. Ощущение, что все это – плохой сон, из которого я вот-вот проснусь. Что она бормочет там?

Ответ на мой немой вопрос – резкий, настойчивый поцелуй. Влад, не дав мне и мгновения на реакцию, прижимает меня к себе, захватывает губы с непривычной силой.

Я вздрагиваю от неожиданности, но затем замираю. И что-то меняется…

Его губы, сначала резкие и настойчивые, становятся мягче. Я чувствую его дыхание, его тепло. Оцепенение сменяется головокружительным чувством, непохожим на ничего из того, что я испытывала раньше.

Поцелуй прерывается громкими аплодисментами гостей. Я ответила ему? Черт, я ответила ему.

Отстраняюсь, лицо пылает. В моих глазах – смесь смятения, удивления и не понятно чего еще… Влад смотрит на меня, улыбаясь, и в его взгляде я читаю уже привычный мне огонь, только скрытый за маской поддельной радости.

Он прекрасно целуется, даже на публику. Ему невозможно было не ответить. Но это ничего не значит! Я просто перенервничала и хотела быть естественной, под наблюдением трехсот человек.

Наши родители с неподдельным счастьем поздравляют нас. Матери плачут, отцы улыбаются. А я делаю вид, что все нормально. Интересно, если я сейчас заплачу и сделаю вид, что от счастья, а не от горя, это прокатит?

Ладно, не буду. Я пообещала с гордостью пережить этот день. Выстоять так, как от меня требуется.

Свадебный банкет разворачивается во всей своей роскоши. За столом я чувствую себя словно в клетке, окруженная родственниками, знакомыми и незнакомыми лицами.

Влад сидит рядом, его рука ненавязчиво лежит на моей. Он ведет себя как идеальный жених, улыбается, шутит, принимает поздравления. Но в его глазах я вижу тот же огненный блеск, что и во время поцелуя. И это меня немного пугает.

Эта показуха… Сильно отличается от той, что была на помолвке. Здесь приходится вкладывать больше усилий. Сама ситуация тяжёлая. Я его жена. И назад уже пути нет.

Мне тошно. Хочется убежать, скрыться. Но я просто сижу и щеки уже сводит от улыбки. Она уже механическая, на любое обращение, действие, фото. Просто мимика, не присоединенная к разуму.

Знаю, что слишком сильно загоняюсь. Я же вроде как, смирилась. Но отсутствие Влада… Оно напомнило, что я прекрасно жила до этого всего. И я понимаю, что не хочу расставаться со своей прошлой жизнью. Не хочу бесконечно играть в чьи-то игры…

– Ну что, госпожа Волкова, – с лёгкой усмешкой начинает Влад, наклонившись ко мне. – Как тебе наш скромный праздник?

– Пока еще Ильинская, – отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня всё бурлит. – На смену документов уйдут недели.

– О, я очень не хочу тебя расстраивать, но… – он подмигивает, и в его глазах мелькает что-то непонятное.

Он машет рукой, кому-то из своих людей и мужчина в костюме приносит папку с какими-то бумагами.

– Твои документы, – поясняет Влад.

Я трясущимися руками открываю папку и вижу в ней, паспорт, права и прочие документы на мою собственность уже с фамилией Волкова.

– Что это? – шиплю я. – Как такое возможно?

Влад улыбается и наклоняется ближе.

– Я всегда получаю то, что хочу, – шепчет он. – Здесь и сейчас. К слову, это твои официальные документы. Не подделка.

Я тяжело вздыхаю. Возвращаю папку мужчине. Беру бокал шампанского и под довольный взгляд Влада, осушаю его полностью.

– Я ненавижу тебя, – выдавливаю на выдохе.

Слышу его смешок. Он придвигается ещё ближе, его дыхание касается моей щеки.

– Скоро все будут кричать "горько", – шепчет он. – И я уже мечтаю снова почувствовать вкус твоих губ.

По спине проходит холодок. Я тянусь к бутылке шампанского и снова обновляю порцию.

– Я не поцелую тебя первой, Влад, – уверенно бросаю я.

Он улыбается.

– Мне достаточно того, что ты не можешь мне отказать, пока мы на людях.

Отворачиваюсь. Заводит насилие? Придурок… Не хочу отвечать. Ситуация с моими документами, меня еще больше взбесила. Даже тут не могут ничего по-человечески сделать. Торопятся, будто, на тот свет спешат.

Вечер продолжается. Ведущий развлекает гостей, все веселятся, выпивают, кричат поздравления, а я чувствую себя выжатой как лимон.

Влад, словно хищник, пристроился рядом, наблюдая за мной с явным удовольствием. Его спокойствие раздражает, его самоуверенность бесит.

Он, кажется, наслаждается моей явной неприязнью, как изысканным деликатесом. Я потягиваю шампанское, стараясь не смотреть на него, но периферическим зрением улавливаю каждое его движение.

Влад протягивает руку, берёт мою кисть и медленно, с настойчивостью, которой я уже успела насладиться за этот вечер, притягивает меня к себе. Его губы едва касаются моего уха.

– Ты прекрасна в гневе, Мирослава, – шепчет он, его дыхание обжигает кожу. – И этот блеск в твоих глазах… он сводит меня с ума.

– Не смей, – шиплю я, стараясь контролировать свой голос, который предательски дрожит. – Я предупреждала.

Он смеётся, низкий, глубокий звук, проникающий прямо в душу.

– Предупреждала? Что ты собираешься сделать? Укусить меня?

В этот же момент, какой-то урод из гостей вскрикивает пугающее меня слово: "Горько". Я бегаю глазами по людям, пытаясь выследить эту крысу и убить.

Второй раз это слово уже повторяет больше людей. Затем ещё больше и все взгляды устремляются на нас с Владом.

– Я же обещал, – довольно шепчет он мне на ухо.

– Горько! Горько! Горько! – уже громче кричат гости.

Я собираюсь с мыслями. Поворачиваюсь к нему и прищурившись, жду его инициативу. Он конечно же не медлит.

Его поцелуй, долгий и страстный, как будто настоящий, не показной, проникает глубоко. Я чувствую, как жар разливается по венам, как земля уходит из-под ног.

Влад целует меня с такой настойчивостью, с таким огнем, что я на миг забываю о всех своих планах, о всей своей ненависти. Я тону в этом потоке чувств, в этом обольстительном вихре.

Твою мать, Мирослава! Второй раз? Ну давай, хоть немного испытаем жуткое отвращение. Представь хотя бы, что ты с бомжом целуешься…

Нет…

Бомж не может так пахнуть…

А-а-а!

Быстро, резко, отстраняюсь. В ушах звенит, губы полыхают, сердце колотится в груди, как будто хочет вырваться на волю. Идиотка! Очень долго это длилось. Слишком долго.

Я глубоко вдыхаю, стараясь восстановить дыхание. Влад смотрит на меня, его глаза полны чего-то непонятного. Удовольствия? Триумфа? Или чего-то еще? Я не могу расшифровать этот взгляд.

– Ну что, Мира? – с легкой улыбкой спрашивает он. – Хорошо себя чувствуешь?

Я отворачиваюсь, не желаю даже смотреть на него. Его поцелуй был… неплох. Черт возьми, он был даже очень хорош. Но это ничего не меняет. Моя ненависть к нему никуда не исчезла. Она просто… заглохла на минуту, затмилась внезапным порывом чувств, но она есть. Где-то там…

– Тошнит, – отвечаю, как можно холоднее. – Как будто гуталина нажралась…

– Уверена? – он поднимает бровь. – Ох, бедняжка. Как жаль.

Его издевательский тон, скоро доведет меня до греха. Возьму эту стеклянную подставку и разобью ему об голову… Какая свадьба без драки?

Мои прекрасные мечты прерывает отец. Он подходит к нашему столу, лицо сияет от удовольствия. Протягивает руку Волкову.

– Владислав, запомни главную вещь… Она у меня одна.

Больше не продолжает. Эта фраза о многом говорит. В ней и надежда и угроза и может даже… забота? Папуля, кажется, перепил.

Влад крепко жмёт руку отцу. Его лицо избавилось от усмешки и приобрело по-настоящему серьезный вид.

– Я знаю, Игорь Степанович, – кивает он. – И я все понял.

Кому первому вдарить?

Мужчины, вы долбанулись?

Я тут.

И я в ужасе!

Отец одобрительно кивает и мне тоже.

Слов нет. Одни маты.

Ведущий объявляет медленный танец жениха и невесты. Музыка заливает двор, медленная, чувственная. Я смотрю на Влада. Мы ничего не репетировали. Какой ещё танец?

– Ты вообще, умеешь танцевать? – спрашиваю с презрением.

Влад улыбается, его глаза блестят издевкой.

– Успокойся, моя дорогая жена, – отвечает он, взяв мою руку. – Я умею поражать.

Его рука обнимает мою талию. Его пальцы легко сжимают мою руку. И хотя я пытаюсь сохранять холодность, я чувствую, как его близость возбуждает. Музыка начинает завораживать, движения становятся неотвратимыми.

Первые такты музыки заставляют меня напрячься. Я никогда не была хороша в танцах, предпочитая активный отдых танцевальным па. И клубные развратные танцы сюда тоже не вписываются.

Влад, напротив, держится легко и непринужденно, словно родился на этом паркете. Его движения плавны, уверенны, он ведет меня с легкостью опытного танцора.

– Расслабься, – шепчет он мне на ухо, его голос глухой от близости. – Просто чувствуй музыку.

– Я пытаюсь, – нервно бросаю.

– Просто доверься мне, хоть раз, – его взгляд становится серьёзным, глубоким.

Поддаюсь. Расслабляюсь и просто плыву, ощущая его дальнейшие действия заранее. Ментально. Не понимаю как это, но работает

– Почему ты не отвечала мне, пока я был в Мюнхене? – спрашивает он, мягко прижимая меня к себе.

Его вопрос висит в воздухе, легким, почти невесомым облачком. Я чувствую, как краска заливает мои щеки.

– Знаешь, – говорю, стараясь придать своему голосу непринужденность, которой в данный момент нет. – Решила отдохнуть от тебя перед свадьбой. В конце концов, этот брак – только красивая картинка. А передышка от тебя, Влад, нужна даже в самых временных союзах.

Влад тихо смеется, его голос низкий и тёплый. Его руки обнимают мою талию ещё крепче.

– Капитулировала, значит, – повторяет он, его улыбка играет в уголках губ. – Интересный подход, Мирослава. Хотя, должен признать, я даже заскучал.

Он приближается, его дыхание щекочет мне ухо. Аромат его одеколона смешивается с запахом моего парфюма, создавая странную, опьяняющую смесь.

– Но теперь я снова здесь, – шепчет он, его глаза сверкают. – И ты, моя милая, больше никуда от меня не денешься.

– Конечно, денусь, – фыркаю я. – Разве ты забыл, что после праздника мы разойдемся по своим квартирам?

Он улыбается и делает удивленное лицо.

– А как же подсчет свадебных подарков? – мурлычет он. Его глаза вспыхивают огоньком. – А первая брачная ночь?

– Иди к черту, – мягко шепчу я ему на ухо и отстраняюсь.

Танец окончен. Можете расходиться. Легко плыву к нашему столу. Мне нужно выпить. Я планирую очень много выпить… иначе я сойду с ума.

Шампанское обжигает горло, но приятное тепло разливается по телу, немного успокаивая нервы. Влад следует за мной, его походка ленивая, но взгляд – наблюдательный. Он садится рядом, локти опираются на стол, пальцы – переплетены.

– Ты избегаешь меня, Мирослава, – замечает спокойно.

Я делаю глоток, стараясь не выдать своего волнения.

– А разве я должна быть привязана к тебе, словно собака на поводке? – парирую.

Загадочная улыбка скользит на его губах.

– Собака на поводке, – повторяет медленно. – Скорее… Любимая кошка, которая просто иногда любит исчезать, чтобы вернуться еще более привлекательной.

Я вздрагиваю. Его слова – как легкий удар током.

– Ты снова пытаешься манипулировать мной, Влад?

Он откидывается на спинку стула. Его поза расслабленная, но в глазах – не только веселый блеск, но и что-то еще… Что-то такое, что заставляет меня напрячься.

– А ты пытаешься меня обмануть, Мира, – отвечает он спокойно, его взгляд не отрывается от моего. – Я же вижу, что ты давно перестала испытывать ко мне чистую ненависть. Я ощущаю твое влечение ко мне.

Молчание наполняет пространство между нами. Звуки банкета – далёкие и приглушенные. Его слова… они меняют все. Я чувствую, что всё это… наша игра в кошки мышки… начинает приобретать совершенно непредсказуемые очертания.

Я вздыхаю.

Может и правда пора выдать ему всю правду? Высказать все здесь и сейчас?

Я молчу пару минут, медленно выпивая еще один бокал шампанского и обдумывая свою речь. Алкоголь уже достаточно бьёт мне в голову, чтобы обрести смелость.

– Хорошо, – наконец, начинаю я. – Хочешь правду… будет тебе правда.

Я поворачиваюсь к нему на стуле так, чтобы видеть его лицо.

– Да, я считаю тебя привлекательным, – смело луплю я. – Даже слишком привлекательным. Да, иногда я даже чувствую к тебе сексуальное влечение… Но что это значит? Абсолютно ничего!

Влад внимательно слушает, его лицо – невозмутимо, но в глазах – мелькает что-то непонятное. Он не перебивает, даже когда я делаю паузу, чтобы взять еще один глоток шампанского.

– Я все так же, ненавижу тебя. Все так же, не хочу быть твоей женой и все так же, никогда не позволю что-то большее между нами. Так понятно?

Когда я заканчиваю, он медленно кивает.

– Занятно, – говорит он, его голос ровный, без эмоций. – Итак, ненависть, притяжение… интересный коктейль. А что же преобладает? Ненависть или притяжение? Или что-то еще?

Я чувствую, как краска снова наливается в мои щеки. Его вопрос – прямой, и уклониться от него невозможно.

– Ненависть, – отвечаю твердо, хотя сама не уверена в своих словах. – Она сильнее. Это глубокая, закоренелая ненависть. Все остальное… это лишь… инстинкты.

Он улыбается, но его улыбка – холодная, без тепла.

– Инстинкты, – повторяет он, – Да, может быть. Но интересно, как долго ты сможешь их удерживать?

Он встает, забирая с собой свое очарование и оставляя меня с горьковатым ощущением неопределенности. Его вопрос… это и мой вопрос тоже…

Я смотрю ему вслед. Он останавливается за баром, разговаривая с элегантной женщиной. По-моему, это его тетка. Они начинают что-то весело обсуждать. Отвожу взгляд. Внутри кипит бешенство. Вижу бутылку виски на нашем столе и решаю перейти на более крепкий напиток.

Наливаю стакан и делаю глоток. Класс, мне нравится. Делаю ещё один, наблюдая за веселыми гостями.

Илона… Боже… Развратные танцы со свидетелем на моей свадьбе?

О, да!

Давай, малышка, покажи всем этим надутым женам олигархов, как развлекается молодежь.

Ловлю ее взгляд. Показываю большие пальцы вверх. Она машет мне, приглашая присоединиться, но я жестом указываю, что мне нравится сидеть с бутылкой.

Светская свадьба превращается больше в пьянку. И мне это нравится. Это больше к земному, что-ли. Все веселятся, танцуют и участвуют в глупых конкурсах, которые даже не ведущий объявляет. Я не двигаюсь и просто пью в одиночестве, смеясь с пьяных рож.

Даже отец, обычно такой сдержанный, сейчас задорно подпевает какому-то шансону, обнимая за плечи маму Влада. Моя мама улыбается, но я вижу в её глазах усталость. Она, как всегда, пытается сгладить углы, примирить непримиримое.

Внезапно, мимо меня скользит тень – Влад. Он садится напротив, не говоря ни слова, наливает себе виски из моего стакана. Его лицо – маска непроницаемого спокойствия.

– Ты пьешь слишком много, – замечает он наконец, его голос низкий и немного хрипловатый от выпитого.

Я фыркаю, отпивая ещё один глоток.

– А тебе какое дело? Дай мне уже наконец-то утопить в алкоголе горечь этого дня.

Он усмехается, его глаза – яркие зеленые искры в полумраке садовых фонарей.

– Я всего лишь беспокоюсь о своей жене. Не хотелось бы, чтобы наш новый совместный план, изображать счастливую пару, рухнул из-за алкоголички невесты.

Я смеюсь, звук выходит более резким, чем я намеревалась.

– Забавно. Ты беспокоишься обо мне? Это новенькое.

– Это просто прагматизм, Мирослава, – отвечает он, его взгляд спокойный, но я вижу, как мимика его лица подергивается.

Он держит под контролем каждый мускул своего лица. Даже я, умеющая распознавать чужие эмоции, не могу прочитать его насквозь. Никогда…

– Не более того. – продолжает он. – Ты же знаешь, как я не люблю непредвиденные обстоятельства.

Я молчу, разглядывая поверхность виски в своем стакане. Его слова – лед, но под этим льдом что-то бурлит, в этом я точно уверена. Или мне это просто кажется из-за виски?

– Ты снова холоден ко мне? – я приподнимаю бровь в удивлении. – Неужели, мне нужно было сразу высказать тебе всю правду, чтобы добиться этого?

– Может быть.

Он встает и я ощущаю облегчение. Неужели он и правда понял, что между нами ничего не будет и наконец-то перестанет приставать ко мне?

Эта мысль придает мне сил. Я решаюсь, пообщаться с гостями. Встаю с места, обвожу взглядом весь этот пьяный балаган и делаю шаг. И понимаю, что перепила. Меня немного ведёт в сторону и…

Внезапно, громкий неестественный свист и сильная боль пронзает живот.

Что за?

Машинально опускаю голову и вижу, как мое кремовое платье приобретает алый оттенок.