22 глава

Горячая вода смывает с меня не только грязь и пот, но и часть накопившегося за день напряжения.

Стараюсь успокоиться, представляя, как буду просить прощения у Влада. Дурацкая выходка в клубе… Теперь все это вылилось в эту ужасающую ситуацию. Сердце колотится, руки дрожат.

Представляю, как буду стоять перед ним, смиренная и покорная, и просить прощения. Вернуть все, как было раньше, когда наша ненависть была менее яростной, а примирения – более теплыми.

Выходя из душа, чувствую себя немного лучше. Но это чувство обманчиво. За дверью меня ждет не прощение, а он. Смешно то, что когда мы вернулись в квартиру, он дал мне призрачную свободу выбора. Сказал, чтобы я пришла сама к нему в спальню… И я иду.

Дура.

Полная дура.

Тупица.

Ведь, знаю, что не простит.

Его спальня кажется мне темным и угнетающим пространством. Влад стоит у окна, окутанный белым полотенцем, его мощная фигура вырисовывается на фоне ночного города. Спокоен, практически безмятежен.

– Влад… – шепчу, приближаясь. – Прости меня… Я была глупа… Пожалуйста, давай вернем все как было… Обещаю, что больше не буду провоцировать тебя. Буду сидеть дома, пока не найдут того, кто виноват в покушении. Пожалуйста, Влад…

Он слушает меня, не перебивая, но его лицо остается непроницаемым. Наслаждается моим страхом, моим раскаянием. Позволяет мне говорить, позволяет мне молить о прощении, но в глазах — только безразличие. Холодный расчет.

Когда заканчиваю, он медленно подходит ко мне, и в его улыбке нет ни капли теплоты.

– Прости, милая, – мурлычет нарочито нежно. – Но уже поздно что-то менять. Ты должна была думать раньше, принять во внимание мои слова.

Впадаю в истерику, слезы снова льются рекой. Я кричу, пытаюсь убежать, но он с легкостью ловит меня, бросая на кровать. Распахивает мой халат и сжимает мои руки над головой.

– Как же я могу отказаться от тебя, почувствовав вкус твоего тела? – шипит на ухо.

Его губы, горячие властные, жадно скользят от моей шеи к груди. Я невольно выгибаюсь от тока проходящего вдоль позвоночника.

– Пожалуйста, Влад, я… Я не хочу, – лепечу сквозь рыдания.

Его пальцы скользят вдоль моего живота, между моих ног. Он ощущает мою предательскую влажность и поднимает на меня свой звериный возбуждённый взгляд.

– Не ври, – хрипит, улыбаясь. Он достает из меня свои пальцы и демонстрирует мою смазку. – Твое тело говорит иначе.

Он с наслаждением облизывает их, и это его действие, наполненное животными инстинктами… Сводит меня с ума.

Дикий… Больной на всю голову… Сорвавшийся с цепи, на которую мне казалось, я его посадила… Идиотка. На цепи все это время сидела я! Сейчас он просто, затянул ошейник потуже.

Его прикосновения, сначала более мягкие, постепенно становятся более настойчивыми. Пытаюсь сопротивляться, покрываю его ругательствами. Кусаюсь и лягаюсь, но его сила слишком велика. Он будто, не замечает моих дерганий. Крепко держит, продолжая издеваться.

Мои протесты превращаются в безмолвные стоны, смешанные с рыданиями. В голове кружится вихрь эмоций: страх, возбуждение и некая непонятная смесь покорности и отчаяния.

Я понимаю, что борюсь с ветряными мельницами. Он сильнее меня, и он намерен достичь своей цели. Закрываю глаза, пытаясь отгородиться от реальности, но это не помогает.

Его поцелуи становится настойчивее и жестче. Я уже не протестую… Не могу. Только утробное рычание вырывается из моих приоткрытых губ. Ярость, ненависть и удовольствие. Эта дикая смесь противоположных ощущений разрывает меня изнутри.

Снова его пальцы во мне. Творят, что хотят. Выгибаюсь. Тело дрожит. Слёзы по-прежнему льются по щекам. Не даёт мне передышку и заставляет кончить несколько раз. Голова больше не работает. Ничего не работает.

Волков лежит рядом. Дыхание ровное и спокойное. Наслаждается своей победой, своим доминированием.

– Ненавижу, – хриплю я, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

– Правда? – издевается с усмешкой. – А мне понравилось, как ты заткнулась от нескольких ленивых движений пальцами.

Гнев, холодный и жгучий, медленно начинает растекаться по моим венам. Это не просто гнев на него. Это гнев на себя, за слабость. За то, что позволила ему, сделать это снова.

Медленно сажусь, откидывая с себя его руку. Каждый мускул протестует, но я должна собраться.

В зеркале на комоде отражается мое лицо – опухшее, заплаканное, волосы растрепаны. Взгляд, застывший где-то в пустоте. Не знаю, что сильнее – ненависть к нему или к себе.

Наблюдает за мной, лежит на боку, руки заложены за головой. В глазах – насмешливое спокойствие, которое меня бесит еще больше.

– Ты довольна? – спрашивает. – Кажется, я удовлетворяю твои "физиологические" потребности, о которых ты мне так часто заявляла.

– Да пошел, ты, – все что удается мне выдавить.

Пожимает плечами.

– Я например, как всегда — добился своего. Ты моя. Теперь, во всех смыслах.

В его словах – не только власть, но и некая уверенность в своей безнаказанности. Эта уверенность ужасает меня больше всего.

Запахиваю халат. Руки дрожат так сильно, что я с трудом завязываю пояс.

– Я сделаю все, что ты скажешь, только ради того, чтобы это не повторялось, – чеканю с раздражением. – Но тебя похоже, уже не остановить.

Он улыбается. Нагло придвигается и целует меня в шею.

– Ты права, – шепчет, обжигая мою кожу. – Я действительно вошёл во вкус. И я буду продолжать, пока ты не сойдешь с ума вместе со мной. Скоро сама будешь ползать за мной на коленях и просить, чтобы я по жестче отодрал тебя.

Его слова, пропитанные презрением и властью, словно удар в солнечное сплетение. Сжимаю кулаки, но понимаю, что физическая сила здесь ничего не решит. Нужно что-то другое. Что-то хитрее.

– Ты глуп, Волков, – говорю, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри все кипит. – Думаешь, что сломал меня? Что я буду твоей игрушкой вечно?

Он смеется, низкий, грубый смех.

– Думаешь, есть что-то, что может меня остановить? Ошибаешься. Теперь ты действительно, моя собственность. И я буду делать с тобой все, что захочу.

– Твоя собственность? – переспрашиваю, иронично вздыхая. – Интересная точка зрения. А что ты сделаешь, если я скажу, что хочу развестись? И мне плевать на отцов, компанию, деньги и все на свете.

Он остается непоколебим.

– Нет, милая, все же, это ты глупая, – смеется он. – Теперь все иначе. Я не дам тебе ни развод, ни свободу. Поверь мне, если ты решишь развестись, то потеряешь все и в том числе, своих адвокатов.

Понимаю, что в его словах есть огромная доля правды. Мне не выстоять против него в суде. Личных адвокатов у меня нет, а отец точно не даст мне своих.

– Я ненавижу тебя, – повторяю шепотом. – Ненавижу…

– От ненависти до любви – один шаг, – сухо отвечает он. – Выпьем? Все-таки, наша первая брачная ночь ещё не закончилась.

Поднимается с кровати. Его мускулы играют в полумраке комнаты. Ужасающее зрелище... Учитывая, что я рассматриваю его, как потенциальную угрозу.

Лениво следует на кухню. Возвращается с бутылкой виски и снова падает на кровать. Лёгким движением отбрасывает крышку и делает большой глоток. Затем протягивает мне.

– Хочешь напоить, чтобы меньше сопротивлялась? – выплевываю.

– Хочу, чтобы ты расслабилась, – пожимает плечами. – Не хочешь, не пей.

Делает ещё один глоток. Я выхватываю бутылку из его рук и жадно присасываюсь к горлышку. Делаю большие глотки, не обращая внимания на сильное жжение в горле. Только алкоголь заглушит это все. Только он, действительно, поможет мне расслабиться в обществе зверя. Или нет...

Волков наблюдает за мной. Его взгляд – смесь презрения и… чего-то еще? Интереса? Удовлетворения? Сложно сказать.

Чувствую себя выжатой, опустошенной, как выброшенная на берег ракушка. Ставлю бутылку между нами, как своеобразный барьер.

Он вздыхает, отводит взгляд от бутылки и смотрит куда-то вперёд.

– Я… – начинает, но заплетается, словно выбирая слова. – Я ведь, и правда, хотел по-хорошему... Хотел защитить тебя. А ты… ты просто восприняла это, как тебе хотелось.

Замолкает на секунду, забрасывая руки за голову.

– Видимо, ты воспринимаешь только жестокие методы, Мирослава. Очень жаль, но уже действительно поздно. Как раньше, уже не будет. Ты исчерпала свое право, быть по-настоящему вольной.

В груди сжимается. Мне больно это слышать. Больно от того, что я не знаю, как правильно избежать всего этого.

– Я хочу спать, — хрипло произношу, не глядя на него.

Понимаю, что смысла нет отпрашиваться к себе в спальню. Знаю, что не отпустит. Просто отворачиваюсь на другой бок. Хочется плакать, но слез больше нет. Да и сил нет, и смысла… и вообще, ничего больше нет.