29 глава

Выбрала клинику на окраине города. Записалась под вымышленным именем. Доктор – молодая женщина с усталым взглядом — не задает лишних вопросов.

Конечно, я ей столько бабла за молчание отвалила, что она может увольняться с работы. Да и вообще, за эту неделю я очень щедро плачу за молчание всем.

Что изменилось? Ничего. Мое решение ни на секунду не поменялось. Аборт и точка. Я бы сделала это раньше, но была все время на виду у Волкова. А сегодня вполне подходящий день, пока он отмечает покупку ресторана с уже бывшим владельцем.

В клинике пусто. Всё такое же бесстрастное оформление, тот же запах стерильности. Иду в кабинет, сердце уже не колотится так сильно.

Теперь я спокойна, решительна. Это конец этой страшной главы. Я поступаю правильно. От ребенка нужно избавиться, пока он не познал тяготы жизни и, тем более, не узнал его родителей. Меня бы точно осудили, если бы знали. Но… не думаю, что я сама хоть раз пожалею об этом.

Быстро прохожу необходимые исследования. УЗИ, анализы. Получаю назначение на вакуумную аспирацию.

Деньги решают. Особенно, когда их платишь напрямую. Никто не задаёт лишних вопросов, не читает нотаций на тему нравственности и рисков.

Конечная точка – гинекологический кабинет. Сажусь в кресло. Милая женщина пичкает меня несколькими препаратами. Спазмолитики, успокоительные. И местную анестезию.

Во время процедуры, почти ничего не ощущаю. Смотрю в потолок, изредка отвечая на вопросы о состоянии врачу.

Слез нет. Только пустота. И ощущение умиротворенности. Все кончено. Врач делает контрольное УЗИ и оставляет меня отдыхать пару часов.

Ну вот... а я боялась. Пятнадцать минут и никакого потомка Волковых во мне нет. Да, я ужасный человек и гореть мне в аду, но… Я ведь и так, уже не особо наслаждаюсь жизнью.

Прихожу в себя, встаю. Захожу за ширму. Стягиваю стерильную рубашку и натягиваю свое платье. Слышу, что в кабинет снова зашли. Наверное, врач вернулась.

Не обращаю внимание на шаги. Проверяю телефон, сообщений нет. Отлично. Смогу спокойно вернуться домой, как будто никуда и не уезжала.

Поворачиваюсь и врезаюсь в массивную фигуру. Сердце опускается в пятки. В этот момент, Волков резко набрасывается на меня и схватив за горло, с силой вдалбливает в стену.

Мир вокруг сузился до его разъяренных глаз, до сжатых кулаков, до его рёва, разрывающего тишину кабинета. Воздух вышибло из легких, горло сдавило так сильно, что я не могу сделать и малейшего вздоха.

– Зачем ты сделала это?!

Матерные слова, грязью брызжущие из его рта, сильнее, чем его тело, которое сейчас, кажется, раздавит мне рёбра.

Я чувствую, как стена холодит мою спину, как кровь приливает к голове, застилая всё красным туманом.

Его лицо искажено звериной яростью, ненависть в его глазах – жидкий огонь, готовый меня сжечь. Он трясет меня, как тряпичную куклу, и я понимаю, что его сила превосходит мою волю. Мои попытки вымолвить хоть слово заглушаются хрипами и нестерпимой болью в горле.

Как он тут вообще оказался? Я была уверена, что за мной нет хвоста. Что я не оставляю следов.

Его лицо совсем близко, испещренное прожилками гнева. И в этом безумии, в этом взрыве неконтролируемой ярости, на мгновение мелькает что-то еще… боль. Определенно, его собственная…

Чувствую, как жизнь уходит из меня с каждым его прерывистым вдохом. Полная беспомощность. Полное отчаяние. Я не могу ни слова сказать, ни убрать его хватку. Просто царапаю его запястье изо всех сил, которые у меня ещё остались.

Всё становится темнее, и единственная мысль, пронзающая мрак, – это конец. Страшно до безумия. Брыкаюсь, дергаюсь, но это все с большей болью отдается в моей шее.

Мне осталось совсем немного, чтобы отключиться, но он с силой отбрасывает меня в угол.

Больно ударяюсь лопатками и падаю на пол кашляя на разрыв глотки. Судорожно вдыхаю воздух, слезы затмевают взор. Не вижу его. Крючусь пополам от недостатка воздуха, кашля, боли и всепоглощающего страха.

Слышу, как его шаги приближаются. Он хватает меня за волосы вынуждая смотреть на него. Эта ярость… она безгранична… Это чистая ненависть.

– Тварь, – плюет он. – Этого я никогда тебе не прощу. Убить бы тебя суку, так же, как ты убила моего ребенка. Только руки пачкать неохота.

Одергивает свою руку и выходит из кабинета оставляя меня одну. В голове только одна мысль… Я точно все сделала правильно. Наверное…

Тишина. Глубокая, давящая тишина, заполнившая кабинет после его ухода, давит сильнее, чем его руки.

Я лежу на полу, с трудом вдыхая воздух, чувствуя резкую боль в спине и горечь во рту. Кровь, медленно сочится с языка, который я прикусила, смешивается с влажностью от слез. Голова кружится, в ушах шумит.

Медленно, очень медленно, поднимаюсь, опираясь на стену. Кабинет кажется чужим, холодным и бесчувственным. Стены сжимаются, давят на меня, усиливая чувство беспомощности.

Ощупываю шею, там остались следы его рук – жгучая боль и мрачная уверенность, что синяки останутся надолго.

Выбегаю из клиники. Свежий воздух обжигает легкие. Ни Влада, ни его охраны. Ничего, что могло бы говорить о его недавнем появлении здесь.

Стою на крыльце, не зная, куда мне идти. Домой страшно. Да и если бы Влад хотел, сам бы затащил меня в машину. Он просто исчез так же внезапно, как и появился… И я не знаю, к чему это приведет дальше.

Его гнев… его ярость и ненависть удивили меня. Я не понимаю, что двигало им… Желание иметь ребенка или… его стремление контролировать мою жизнь? Его больше разозлило то, что я сделала аборт или то, что этот аборт был без его ведома?

Закуриваю сигарету, опустившись на лавочку. Видок у меня конечно, ужасный… Нужно срочно куда-то ехать, чтобы вдруг не попасть на глаза прессы или ещё кого-нибудь.

Докуриваю сигарету. Вызываю такси. Есть только одно место, где я могу быть в безопасности. Не в полной, но там меня хотя бы не осудят.

Подъезжаю к дому Илоны. Она встречает меня в квартире. При виде меня, ее лицо бледнеет и она тревожно задаёт вопросы.

Стараюсь отойти от шока, выпивая воду стакан за стаканом. Перевожу дыхание и первый раз за все время, выкладываю всю правду о том, что происходило на самом деле после свадьбы. О том, что произошло в ту ночь в клубе, и как это повлияло на дальнейшее развитие событий.

Рассказываю о беременности, о срочном аборте и о реакции Волкова. И о собственном страхе.

Илона в полном шоке оттого, что я так долго все держала в себе. Она ругает меня за то, что не рассказывала никому. Говорит, что мы могли бы вместе что-нибудь придумать. Но это уже было все не важно. Сейчас уже ничего не исправить.

Выпиваю несколько таблеток обезболивающего, потому что внизу живота поднимается боль. Плачу на плече у подруги. Она перенимает на себя всю мою боль и тоже плачет. Тучи сгустились надо мной и я не знаю, что делать дальше, как мне быть.

Засыпаю от бессилия, прям на диване. Сон беспокойный, чувствую, как тело нервно вздрагивает.

Просыпаюсь от звонка. Уже глубокий вечер. Илона не будила меня, дав мне отдохнуть. Тянусь к трубке. Незнакомый номер. Осипшим голосом отвечаю.

– Госпожа Волкова, – слышу знакомый голос Андрея. – Вас беспокоит начальник безопасности вашего мужа.

Что-то в его тоне меня настораживает. Сжимаюсь от самого факта того, что он мне позвонил.

— Господин Волков… — мучительная пауза. — разбился на машине…