35 глава

Дни пролетают в бешеном ритме. Я буквально тону в работе – «ИВ» требует внимания, «Мирослава» теперь, тоже не отпускает. Усталость накатывает волнами, но я заставляю себя продолжать, заглушая боль и пустоту деятельностью.

В больницу езжу каждый день, но лишь издалека смотрю на Влада, лежащего в своей палате. Стараюсь, лишний раз не попадаться ему на глаза.

С врачом разговариваю чаще, и его слова каждый раз режут уши, как осколки стекла. Диагноз остается беспощадно суров. Шансы на полное выздоровление мизерные.

Сегодня утро началось с неожиданного звонка. Петр Волков. Его голос, хотя и сдержанный, пропитан беспокойством и решимостью. Сообщает, о решении увезти Влада в Германию, в специализированную клинику. Там, по его словам, есть новейшее оборудование и лучшие специалисты.

Это стало для меня неожиданностью, но в глубине души я понимала, что это единственный шанс. Несколько мгновений я молчала, пытаясь осознать всё, а потом сказала:

– Я поеду с ним.

В голосе Петра слышится облегчение.

– Хорошо. Я надеялся, что ты примешь это решение. Мне необходимо вернуться к работе в «Инвестиционных Высотах».

После разговора я тут же отправилась в больницу. Врач, узнав о планах Петра, кивнул с пониманием, но предупредил:

– Транспортировка пациента в таком состоянии требует специального разрешения. Поспешность может навредить господину Волкову. Рекомендую подождать. Необходимо заполнить огромное количество документов, и это займет несколько недель.

Его слова холодным душем облили меня. Но я уже решила. Я буду рядом с Владом, куда бы его ни отправили. Несмотря на всё, что между нами было, несмотря на его боль и обиду, я не могу бросить его сейчас, когда он так слаб и беззащитен. Я буду бороться за его прощение. И... За свое собственное.

*****

Наконец с Влада снимают трубки. Он может есть самостоятельно. По рассказам Ирины, он всё понимает, и даже пытается ответить словами, но его речь… несвязная.

У него парализована вся правая часть тела. Я все еще наблюдаю за ним издалека. Сердце сжимается в груди. Он так похудел… Его жизненная энергия иссякла, оставив после себя тусклый свет зелёных глаз. Я не могу смотреть на него без слёз. А ещё хуже то, что я не могу быть рядом. Ради него же самого.

Главный врач наконец, дает согласие на транспортировку. Мы с Петром каждый день занимаемся подготовкой к перевозке.

Я тщательно изучаю правила ухода за Владом и список того, что нельзя делать. Петр даёт мне в распоряжение свой личный самолёт и охрану Влада, которая будет сопровождать нас и помогать мне.

На удивление, Андрей, с которым у нас были натянутые отношения, с уважением служит мне верой и правдой. Сейчас не время для мелких недопониманий.

За сутки до отъезда, все же решаюсь поговорить с мужем. Я не тревожила его с того момента, как он очнулся… И боюсь, что он снова не захочет меня видеть и тем более, чтобы я поехала с ним в Германию.

Возле палаты делаю глубокий вдох. Захожу. Влад открывает глаза от звука открывшейся двери. Он, и правда, стал более осознаннее, чем в прошлый раз. Взгляд четко фокусируется на мне, и я вижу, как его веки чуть сужаются.

– Пожалуйста, не нервничай, – шепчу я, подходя ближе. – Мне… нужно кое-что сказать тебе. Пожалуйста, только не злись… Тебе нельзя.

Пристально смотрит на меня и издает непонятный звук ртом. Сердце сжимается еще сильнее… Он выразительно моргает, давая согласие мне продолжить.

– Я поеду с тобой в Германию, Влад, – на выдохе произношу я. – Знаю, ты ненавидишь меня… И теперь, я знаю настоящую причину… Понимаю, что ты не захочешь меня простить… Но я хочу, чтобы ты знал. Я сделаю всё, чтобы помочь тебе выздороветь. А уже потом, когда ты восстановишься, можешь покрыть меня матом. Да хоть убей! Я буду не против, но не оставлю тебя до момента, пока полностью не выздоровеешь.

Каждое мое слово с болью вырывается из меня, заставляя слезы литься градом. Но он должен знать, что я не оставлю его. Пока он не пошлет меня сам, своими словами.

Влад, к моему удивлению, реагирует на мои слова довольно спокойно. Нет ни гнева, ни ненависти, которая обычно сверкала в его зелёных глазах. Только глубокая усталость и туман во взгляде.

Наблюдаю за ним, пристально следя за его пульсом на аппарате. Он медленно дышит, грудь поднимается и опускается с трудом.

Чувствую, как меня накрывает волна бессилия и отчаяния. Высказавшись, выхожу из палаты. Не хочу нагнетать обстановку. Не хочу, чтобы его хрупкое состояние снова ухудшилось. Тихо закрываю за собой дверь, оставляя его в тишине и покое.

В коридоре чувствую, как ноги подкашиваются от усталости и нервного напряжения. На душе скребут кошки. Что будет дальше? Сумею ли я, вынести все это?

Дома бросаюсь в работу. Сбор вещей для поездки становится моим способом отвлечься от навязчивых мыслей.

Два огромных чемодана – для Влада, один для себя. Всё необходимое – лекарства, специальная одежда, предметы личной гигиены. Завтра рано утром вылет, и я хочу быть полностью подготовленной.

Тщательно перебираю вещи в своем шкафу и натыкаюсь на свадебное платье. Сердце болезненно сжимается. Дыра в ткани от пули и выстиранная, бледная кровь навевают воспоминания ни о покушении, а о вечере, когда я показывала Владу платье в своей квартире.

Невольно вспоминаю наш разговор о плохой примете:

«– Боишься испортить наш будущий брак? Плохая отговорка, чтобы слиться, Мирослава.

– Ну да, – киваю я. – Нет ничего хуже, чем выйти за тебя замуж.»

Вздыхаю. Этот разговор до мельчайших деталей всплывает в голове. Помню его наглую улыбку, приправленную некой таинственностью.

Может… примета и правда сработала? Или… я просто ищу повод, чтобы снять с себя этот бесконечный груз вины за свои поступки?

Охранники заранее помогают мне упаковать всё в специальные контейнеры для перевозки и увозят багаж в аэропорт.

Контролирую каждый этап, стараясь учесть каждую мелочь, включая условия транспортировки. Я хочу, чтобы Влад чувствовал себя как можно комфортнее в сложной ситуации.

Мы также наняли собственного врача, который будет нас сопровождать не только в поездке, но и там, в Германии. В его собственном доме, в котором он жил. Петр дал мне точный адрес и сказал, что он уже позаботился о том, чтобы там уже всё подготовили к нашему приезду.

Настроение напряженное, но я справляюсь, сбор вещей помогает мне сосредоточиться, не сдаваться панике и отчаянию.

Остаток вечера проходит в лихорадочной готовности к завтрашнему дню. Спать не могу. Раз за разом проверяю список, убеждаюсь, что ничего не забыла. Тишина в доме становится невыносимой, полной неизведанности, но я уже не боюсь. Готовлюсь к новому этапу, к новой борьбе… За него.

«Инвестиционные высоты» остаются на отцов. Тут можно не переживать. Это полностью их бизнес, пусть ведут его как хотят.

Ирина займётся рестораном. Она с восхищением назвала его “детищем” Влада. Уже познакомилась со всеми и влилась в работу.

Илона и моя мама с тревогой и напутствиями поддерживают меня в моем решении. Я взяла слово с Илоны, что она никому не скажет о том, что произошло между нами с Владом. Хотя можно было и не брать. Она всегда умела хранить секреты, даже, если ее об этом не просили.

Мои планы на ближайшее время – это только Влад… Его выздоровление. Быть может, и прощение, а если нет… То хотя бы пусть вернется к прежней жизни. Мне будет достаточно.