34 глава

Утро встречает меня серой пеленой дождя за окном. Даже привычный блеск московских небоскребов кажется приглушенным, словно отражая мое внутреннее состояние.

Вчерашний разговор с Илоной оставил какой-то странный осадок – облегчение, смешанное с тяжелым предчувствием. Влад… его состояние… мысль о нем словно липкая смола, не дающая мне покоя.

Лифт бесшумно доставляет меня на этаж руководителей. Обычно я наслаждаюсь этим коротким путешествием, рассматривая город с высоты птичьего полета, но сегодня даже это не приносит радости.

В офисе меня встречают сочувствующими взглядами. Сотрудники молчаливо кивают, пропуская меня к кабинету. Внутри царит привычный беспорядок и кажется, что даже воздух здесь тяжелее, чем обычно.

Отец входит следом за мной, остановившись у моего стола. На нем, нет привычной неумолимой строгости.

В глазах – усталость и какое-то… сочувствие? Это странно. Отец, привыкший держать все под контролем, кажется, растерян.

– Мирослава, – говорит он тихо, садясь в кресло напротив. – Как там Владислав?

Молчу, не зная, как ответить. Кажется, все слова потеряли свой смысл. Чувствую, как накатывает волна усталости, заставляющая меня опустить голову.

– Плохо, отец, – все что я могу выдавить из себя. – Врачи пока ничего не говорят.

Отец вздыхает и садится напротив в кресло.

– Кошмарная ситуация. Смотрю и на тебе лица нет, – произносит он. – Неужели, между вами наконец-то, что-то изменилось?

Поднимаю голову недовольно глядя на него. Разве сейчас это важно?

– Отец, я не хотела за него замуж, но я не желала ему смерти.

– Петр тоже сам не свой, – продолжает он. – Попросил приглядеть за делами, а ты вот в офис сама пришла.

К чему это все?

– Мне нужно отвлечься, – сухо отвечаю я. – Да и тебе помочь. Три руководителя от дел отошли, это не шутки. Поэтому, давай перейдем к работе. Ты мне скажи, что мне делать? Что ты не успеваешь?

Отец пристально смотрит на меня, словно пытается прочитать мои истинные чувства. В итоге, кивает и идёт на выход из кабинета.

– Хорошо, пришлю секретаршу с документами, – бросает, перед тем, как выйти.

Тишина в кабинете давит еще сильнее, чем раньше. Отец ушел, оставив меня наедине с горой работы и собственными мыслями.

Галина с усталым взглядом, приносит стопку документов. Кладёт их передо мной, едва взглянув на меня, и так же молча выходит.

Начинаю просматривать бумаги, но концентрация хромает. Каждое слово, каждая цифра пропускаются сквозь призму переживаний за Влада. Его лицо, бледное и изможденное, встает перед глазами.

Телефонный звонок вырывает меня из оцепенения. Экран светится именем Ирины. Сердце сжимается в предчувствии чего-то плохого. Каждый раз, боюсь услышать плохие новости.

– Мирослава… – голос свекрови срывается на всхлипы. – Милая… Врачи… они…

Слезы в ее голосе говорят больше, чем любые слова. Я сжимаю телефон, стараясь успокоить себя, но внутри все холодеет.

– Ирина Владимировна, что случилось? Говорите! – прошу я, голос дрожит.

Она делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Но всхлипы, все равно, прерывают ее речь.

– Диагноз… – выдыхает она. – Влад… он выживет… но… Он будет… неполноценным…

Слова обрушиваются на меня, словно удар. Я замираю, не в силах ничего сказать.

"Неполноценный"… Что это значит? Какие последствия? Мысли путаются, запутываясь в страхе и неопределенности.

– Врачи говорят… – она снова всхлипывает, – тяжелое повреждение мозга… частичная парализация… речь… все может быть… повреждено… единственное… Он все понимает, но… ответить словами, навряд-ли, сможет.

Молчание. Я не могу дышать. Картина будущего, которую рисуют ее слова, слишком ужасна, чтобы ее воспринимать. Влад… на инвалидной коляске, молчит. Черт… как это можно представлять?

– Он… – Ирина задыхается от рыданий, – Он никогда не будет прежним…

Ноги подкашиваются. Приходится сесть, прислонившись к спинке кресла. Голова кружится, перед глазами плывут черные пятна. Это слишком… слишком много.

– Простите… – шепчу я, голос едва слышен.

Отключаюсь, не в силах продолжать разговор. Телефон падает на стол. Пытаюсь дышать. Вокруг царит тишина, прерываемая лишь тихим звуком капающей воды из кондиционера и моими прерывистыми вздохами, смешиваемые с рыданиями.

Смотрю в окно, на серый, дождливый город, и чувствую, как все мое бытие раскалывается на миллион осколков.

Серая пелена дождя, словно отражает мое внутреннее состояние – туман, пустота, и глубокая боль.

Как же так? Разве такое бывает? Мы… владельцы одной из самых крупных финансовых компаний. Имена наших отцов красуются в списке самых богатых людей России, а что это даёт?

От судьбы никакие деньги не спасут. Ничего не спасет. Мы сами вершители своей судьбы, но от последствий не всегда способны избавиться.

Так и сейчас… Здоровый, сильный мужчина. Молодой, красивый, успешный бизнесмен, ещё пару недель назад уверенно ходил по этому офису, а сегодня он прикован в постели.

Из-за чего? Из-за идиотки, которая играла из себя жертву? Которая не видела настоящих поступков, определяющих его настоящие чувства? Не видела очевидного? Не хотела, не пыталась видеть из-за своего эгоизма.

Если бы он сообщил о разводе до аварии и до того, как я узнала, что беременна… Я бы уже на тот момент, расстроилась. Я уже не хотела свободы. Не хотела вырываться из его власти. Потому что власть эта, была не тиранической, а театральной. Он просто подыгрывал мне. А я, как идиотка подыгрывала ему.

Насилие… Насилие, от которого я сходила с ума, в глубине души, желая ещё. Без побоев, унижений, причинения боли… Скрытая забота, под маской цинизма.

Да… он применил силу, тогда в больнице. Это был первый и… последний раз. Тянусь рукой к шее. Синяки, которые я прикрываю шарфами и воротниками, уже желтеют. А я не хочу, чтобы они исчезали. Сука, это единственное, что носит его жизненную энергию.

Как же это все тупо. Тупо и ужасно одновременно. Вернуть назад ничего нельзя. Как раньше уже не будет и в очередной раз, это все из-за моей эгоцентричности. Из-за стремления, избавиться от привязанностей.

В дверь стучат. Снова отец. Садится напротив, молча глядя на меня. В его глазах – все то же сочувствие, но и уже немое отчаяние.

– Мирослава… – начинает он тихо, голос едва слышен. – Петр позвонил мне…

Киваю, не в силах говорить. Слезы наворачиваются на глаза, но я сдерживаю их, сжимая кулаки.

– Это… ужасно, – продолжает он, взгляд его опускается на мои руки. – Я… я не знаю, что сказать…

– Я тоже не знаю, что говорить, отец, – шепчу хрипло. – Да и нужно ли вообще?

– Держись, дочь. Ты должна быть сильной. Если… хочешь остаться его женой.

Укоризненно смотрю на него, но не отвечаю. Это был явный намек на то, что никто не будет больше препятствовать моему желанию развестись.

– Что дальше? – спрашиваю спустя некоторое время, вытирая лицо. – Что с компанией? Влад занимался страховой, что теперь?

Знаю, что тупо сейчас вообще думать об этом… Но нужно срочно отвлечься. Занять мысли, иначе… боль сожрет меня с головой.

Отец опирается на стол, взгляд его становится сосредоточенным.

– Мы пересмотрим наши планы, Мирослава, – говорит он твердо. – Это… изменит многое. Пока… займёмся нашей работой. Потом Петр отойдет от шока и вернётся к своим делам и делам Влада.

– Хорошо, тогда я займусь документами, – киваю на папку, принесенную Галиной.

Он долго смотрит на меня, я вижу в его глазах не только усталость и печаль, но и решимость.

– Сейчас тебе нужно поехать домой, – отвечает он. – Или в больницу к мужу. Мирослава, я пока справляюсь, все хорошо.

В больницу ехать мне нельзя. Влад хоть и слаб, но мне нельзя к нему. Он не хочет видеть меня… Но и работать я сейчас не могу.

Вспоминаю, что Влад перед аварией купил ресторан. Черт, прошло уже две недели… За ним, наверное, никто не следил. Может быть, стоит съездить? Хотя бы навести там порядок. Не бросать же все на самотек… Хотя бы это сделать для него, раз другого не могу.

Решаю поехать домой, поискать документы на собственность. Если так посудить… Я его действующая жена и у сотрудников не должно возникнуть вопросов. Но на всякий случай, документы возьму. Хотя бы ознакомлюсь в чем суть, чтобы проверить работу.

Возвращаюсь в его квартиру. Его собственный запах, все еще витает в воздухе… На глаза снова наворачиваются слезы.

Сейчас в моей голове только хорошие воспоминания… не хочу вспоминать о плохом. Захожу в его спальню… В нашу спальню. В письменном столе нахожу папку, подписанную как "Ресторан".

Изучаю содержимое и не могу поверить глазам…

Сердце колотится в груди, как птица, запертая в клетке. Документы лежат передо мной, подтверждая невероятное – ресторан "Восторг", переименован в "Мирослава". В день аборта… скорее всего до того, как он узнал…

Помню, как он говорил мне, что хочет переименовать его после оформления, но чтобы… Моим именем.

Собираю документы. Переодеваюсь.

Перед рестораном паркуюсь, глубоко вдыхая холодный воздух. Здание выглядит уютно, несмотря на серый день.

На фасаде блестит новая вывеска с названием, которое теперь невольно вызывает во мне смесь нежности и очередного приступа вины.

Выхожу из машины, чувствуя, как дождь охлаждает раскаленную от нервов кожу. Внутри тепло и приятно пахнет кофе. Бизнес-ланч в самом разгаре.

За стойкой рецепции меня встречает женщина средних лет, с добрыми, уставшими глазами. Кажется, я видела ее, когда Влад водил меня сюда на ужин. Правда, тогда я была немного не в себе, но помню, что он беседовал с ней.

Она внимательно рассматривает меня, потом улыбается и кивает, приветливо говоря:

– Госпожа Волкова? Очень рада вас видеть. Проходите, пожалуйста.

Её голос спокойный, уверенный, и это немного успокаивает. Смотрю на ее бейджик. Как-то неловко от того, что она меня запомнила, а я ее нет. Директор… понятно.

– Добрый день… Елена Петровна, – киваю ей в ответ. – Называйте меня просто Мирослава. Ни к чему этот официоз.

– Тогда, вы меня, просто Елена, – горько улыбается женщина. – Мы в курсе о трагедии с господином Волковым… Примите наше искреннее сочувствие.

Я лишь мельком киваю.

Елена проводит меня за уединенный столик в конце зала. Осматриваюсь по сторонам. Гости вроде, довольны, официанты, так же улыбчивы. Внимательно провожают меня глазами.

Мне предлагают перекусить, расхваливая новое меню, но я вежливо отказываюсь, ограничившись чашкой американо.

Елена задаёт несколько вопросов о состоянии моего мужа. Стараюсь держаться, отвечая поверхностно, не вдаваясь в подробности ужасающих прогнозов. Женщина начинает рассказывать о ходе дел, о поставщиках, о планах на ближайшее время.

Её рассказ спокойный, деловой. Постепенно я начинаю сосредотачиваться на сути дела, отвлекаясь от своих мыслей и чувств.

Слушаю, задаю вопросы. Оказывается, ресторан процветает, несмотря на все недавние события. Елена компетентна, эффективна и, кажется, искренне рада моему появлению.

– Отлично, Елена, – вздыхаю с лёгкой улыбкой. – Я рада, что дело моего мужа не кануло в Лету, из-за его отсутствия. Имейте в виду, что я готова оказать свое содействие, если что-то понадобится.

Елена одобрительно кивает. Представляет меня персоналу. Все, вполне дружелюбные молодые люди. Официанты и повара большие профессионалы.

Я немного успокаиваюсь, что хотя бы здесь, не встала работа, как в «Инвестиционных высотах».