Глава 12 · Тень Джульетты

Сейчас я впервые за долгое время почувствовала, что держу ситуацию под контролем. Тётя Зинельда уже не могла смотреть на меня свысока, как это было раньше. По крайней мере, после того разгрома, который я учинила ей во время «Великого Обхода». Хихикнула, вспомнив растерянное и ошеломленное выражение ее лица при этом. Да, тётя, время твоего господства однозначно закончилось…

Душевный триумф поднимал меня над всем этим домом, над его тяжёлыми стенами и холодными коридорами. Сегодня мне удалось показать, что я не та, за кого меня принимали. Но несмотря на это, в глубине души что-то всё ещё зудело, неудовлетворенное нынешним существованием. Возможно, это были вопросы, на которые я не могла найти ответы. Почему я здесь? Для чего это всё?

Я села на кровать, тяжёлую и высокую, как трон. Это место, где когда-то спала Джульетта, не давало мне покоя. Её вещи, её одежда — всё казалось чужим, но в то же время притягивало, как магнит. Я не знала, кем она была, но чувствовала: её жизнь была не проще моей.

Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на шкафу в углу. Он стоял там, как немой свидетель всех событий, что случались до моего появления. Вдруг в голове мелькнула мысль: может быть я могу найти подсказку среди её вещей?

Подошла к шкафу и открыла его тяжёлые дверцы, которые заскрипели, словно протестуя. Внутри было полно пыли, старых вещей, беспорядочно набросанных на полки, потертых коробок и корзин. Я начала рыться в этом хаосе, перебирая платья, кружева, какие-то клубки ниток. И вдруг рука наткнулась на что-то твёрдое…

Это была книга. Небольшая, с выцветшей кожаной обложкой. На первый взгляд — ничем не примечательная. Я вытащила её и провела пальцем по истертой надписи…

— Души моей песнь… — прочитала я, осторожно открывая первую страницу.

Почерк был ровный с легким наклоном, словно человек, писавший это, немного нервничал.

«Джульетта Бандини. Дневник моей жизни. Я одинока, мне не с кем поговорить по душам, поэтому… я буду записывать свои переживания сюда, в эту тетрадь, иначе они меня просто раздавят…»

Эти слова заставили меня замереть. Они были похожи на мой собственный крик души. Как будто Джульетта была точно такой же, как я. Сердце трепетно забилось. Я прижала дневник к груди, немного побаиваясь читать дальше. Я уже предчувствовала, что будет больно…

Но заставила себя раскрыть тетрадь снова и начала читать.

'Меня оставили, когда мне было шесть лет. Мама сказала, что я мешаю её счастью. Её новый муж не хотел видеть чужого ребёнка в своём доме. Отец тоже отказался брать опеку. Меня отправили в пансион, сказав, что это для моего же блага. А для меня это стало концом детства.

Я помню холодные стены пансиона, строгих учителей и девочек, которые смеялись надо мной. Помню, как ночами плакала в подушку, обнимая куклу, которую мне подарила старая служанка. Утром я смотрела на дверь, надеясь, что мама вернётся за мной. Но она так никогда и не пришла…"

Слова Джульетты полоснули по сердце ножом. Слишком знакомо. Слишком похоже. Меня тоже бросила мать. Отец отправил меня к тёте Зине, чтобы избавиться от ответственности. Я знала эту боль одиночества, этот страх быть ненужной, это ощущение полнейшей отверженности…

Пролистнула страницы. Почерк Джульетты становился всё более нервным, будто её переполняли эмоции, из-за которых подрагивали руки.

"Когда мне было пятнадцать, тётя Зинельда забрала меня в свой дом. Она сказала, что сделает из меня леди, достойную нашего имени. На самом деле родители заплатили ей за заботу обо мне. Особенно отец. Хотя я и не была ему нужна, но все же являлась его старшей дочерью и имела титул баронессы. Наверное, именно это и являлось единственным ценным качеством у меня. Тетя Зинельда титула не имела. Она, как и мама, происходила из семьи купцов. Отец женился на матери без согласия родителей. Это был брак по любви, но он очень быстро закончился. Однако я успела родиться. Для этого как бы многого не нужно. А теперь моей семьей была алчная и деспотичная тетка, которая за горсть монет готова была на все… Тетя терпеть меня не могла. Впрочем, как и я её тоже, но… без нее у меня не было ни малейшего шанса выбиться в люди. Деньги, переданные отцом, решают всё. А эти деньги у нее… Да, Зинельда каждый день цедит мне в лицо, что я никому не нужна, а поэтому должна быть послушной. Я стараюсь, у меня нет выбора, но от этого порой хочется выть… Боже, почему я совсем одна???…'

Запись через несколько месяцев:

«Господи! Я не могу в это поверить!!! Это невозможно!!! Я сплю??? Тётя сказала, что мой отец договорился с графом Сильетти о моем замужестве с его сыном Ромео. Боже! Я знаю этого Ромео! Он невообразимо красив. Тот единственный раз, когда я побывала на балу, я видела его среди гостей. Мое сердце тогда трепетало в груди. Честно говоря, я даже дневнику своему не могла признаться, что давно влюблена… О Боже! И теперь он должен был стать моим мужем!!! Это мой шанс начать новую жизнь, оставить прошлое позади…»

Моё сердце болезненно сжалось. Джульетта любила его. Любила так, как когда-то я любила Рому, того парня из моей прошлой жизни. И каким же Ромео оказался подлецом…

Я перевернула страницу. Почерк изменился. Он стал крупнее, будто Джульетта писала, пытаясь справиться с переполняющими её эмоциями.

"День свадьбы. Я пишу эти строки, и слезы оставляют кляксы. Этот день — самый ужасный день в моей жизни. Ромео не любит меня. Нет, не так. С чего ему любить меня, если мы едва знакомы? Да и не красавица я… Но всё хуже. Он презирает меня! Я ему откровенно противна!!! Он не хотел этого брака…

Большего унижения даже представить трудно. Моё платье было таким красивым — белоснежным, кружевным. Отец прислал его, не поскупился, нужно было держать марку обеспеченной семьи. Еще с утра я стояла перед зеркалом и думала, что это самый счастливый день в моей жизни. Я видела Ромео, и он казался ещё прекраснее, чем я помнила. Я улыбалась, чувствуя себя настоящей невестой, а потом…'

Последующая строка была размыта каплями, видимо слезами, и я начала читать ниже:

'Когда настало время поцеловать невесту, он отвернулся. Все гости зашептались, а я стояла у алтаря, будто оплёванная толпой. Гости перешептывались, друзья Ромео ухмылялись, а он сам выглядел как человек, который только что вступил новым ботинком в свежий навоз… Если бы мог, он бы меня отряхнул с подошвы…

Господи, для чего мне жизнь, если теперь я жена человека, ненавидящего меня???

В ночь после сочетания Ромео ко мне не пришел. Побрезговал. Я сидела одна, в своем белоснежном платье моей мечты, окружённая букетами цветов, и чувствовала, как душа моя умирает, становится пустой, безразличной, омертвевшей… Я была чужой в его доме, чужой в его жизни. Я была чужой везде. Я снова никому не нужна. О как я желаю закрыть глаза и очнуться в совершенно другом мире!!!..'

Я рыдала. Слезы стекали по щекам и капали на одежду. Всё это так близко мне и так ужасно!

Положила дневник на колени, уставилась в окно. Этот дом, эти стены, эти люди — они раздавили Джульетту. Тетя, родители, Ромео — все они уничтожили личность девушки, которая была здесь до меня. Моя почти копия, с той лишь разницей, что я взбунтовалась, а она нет. И если я ничего не сделаю, если не смогу переступить через все ее прежние преграды, то эти люди сделают то же самое со мной.

Поднявшись, я подошла к кувшину с молоком, стоящему на столе, и налила полный бокал.

— За Джульетту! — прошептала я, поднимая его, будто вино. — За нас обеих!!!

Молоко было холодным, но я выпила его залпом, чувствуя, как внутри растёт решимость.

Теперь всё будет иначе. Тётя Зинельда, Ромео и все остальные — они не сломают меня. Я отомщу за неё. Я отомщу за нас обеих…