Глава 16 · Душа Джульетты

Комната, куда меня завела Лукреция, была маленькой и душной. Пахло сушёными травами, будто вся целебная сила растений копилась тут веками, но мне от этого не стало легче. В углу стоял старый письменный стол, на котором громоздились стеклянные бутылочки с мутными жидкостями, стопка пожелтевших бумаг и скелет крысы под стеклянным куполом.

За столом сидел лекарь — дряхлый старик с жидкими седыми волосами на большой голове. Он поднял на меня выцветшие глаза, пробурчал что-то невнятное, затем указал на низкий стул у окна.

— Садитесь, дитя.

Я подчинилась, чувствуя себя так, будто меня отправили на экзамен, а не к врачу. Лукреция величественно опустилась в кресло напротив, сложив руки на коленях и внимательно следя за каждым моим движением.

Лекарь принялся щупать мой пульс, его костлявые пальцы были холодными и тряслись. Я старалась не смотреть на него и тем более на Лукрецию, но её пристальный взгляд жёг кожу.

— Всё в порядке, миледи, — протянул старик, отпуская мою руку. — Ваш пульс ровный, дыхание спокойное. Беременности нет.

Эти слова повисли в воздухе.

Лукреция слегка приподняла бровь, но её лицо осталось каменным. Только лёгкая тень разочарования проскользнула в уголках её губ.

— Значит, нет, — произнесла она, складывая руки ещё плотнее.

— Э-м-м… да, — тихо подтвердила я, чувствуя себя отчего-то неловко.

— Жаль, — сказала свекровь холодно, и я почувствовала, как её голос обволакивает меня ледяным туманом отвержения. — А я надеялась, что у тебя хватит сообразительности подарить этому дому что-то ценное…

Её слова резанули, но я заставила себя поднять голову.

— Я не думаю, что… — начала я.

— Удивительно, — прервала она меня, слегка прищурив глаза, — что вы с Ромео до сих пор не зачали наследника. У вас ведь, надеюсь, достаточно… возможностей?

Лукреция говорила медленно и внимательно меня разглядывала. Ни один мускул намоем лице не дрогнул. Хочет узнать, как нам живется вместе? А я ничего не скажу. Если начну жаловаться свекрови на ее любимого сыночка, она возненавидит меня еще больше. Как говорится, у плохой свекрови невестка всегда сущее зло…

— У нас всё в порядке, — ответила я как можно твёрже, стараясь не выдать ни смущения, ни гнева.

Она склонила голову, её губы изогнулись в почти неуловимой улыбке.

— В порядке? — переспросила она. — Как интересно. А можно уточнить, что ты подразумеваешь под этим «в порядке»?

Её взгляд был колючим, как иглы ёлки, а тон — приторно-любезным, будто она пыталась заставить меня расколоться.

— Ромео достаточно… заботливый, — выдавила я, стараясь не смотреть ей в глаза (ну передал же он со служанкой, чтобы я оделась потеплее на охоту? Значит, позаботился).

— Заботливый, говоришь? — переспросила она, и я увидела, как её бровь едва заметно дёрнулась. — Хм. Как-то это не похоже на моего сына.

Я замерла. О чём она хочет услышать? О том, что её сын едва смотрит на меня? О том, что наши разговоры не больше, чем обмен парой сухих фраз? Или о том, что он предпочитает проводить ночи где угодно, только не со мной?

— У нас… непростое начало, — попыталась я смягчить ситуацию.

Лукреция внимательно разглядывала меня, её тонкие пальцы легко коснулись кулона на шее.

— Непростое начало? — повторила она с лёгкой усмешкой. — Брак — это не только начало, Джульетта. Это обязательства. Ты должна понимать, что в этом доме не будет места для тех, кто не справляется со своими обязанностями.

Я сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Вы не позволяете забыть об этом, — сказала я сдержанно, чувствуя, как внутри закипает злость.

Её лицо оставалось холодным и непроницаемым.

— Запомни, — произнесла она, слегка наклонившись вперёд. — Внуки очень важны для семьи Сильетти. Не стоит разочаровывать нас в будущем. Ты поняла, невестка?

Её слова прозвучали тихо, а я не ответила. Не потому, что не могла, а потому, что знала — всё равно ничего не изменю.

— Ладно, — резко продолжила она, поднимаясь с кресла. — Пойдём, Джульетта. Если ты не беременна, тебе придётся участвовать в охоте.

Когда мы вышли из здания, в лицо ударил свежий морозный воздух. Я вдохнула глубоко, словно впервые за всё утро смогла нормально дышать. Лукреция шла рядом — прямая, грациозная, как статуя, высеченная изо льда. Её взгляд, кажется, пробивал насквозь всё, на что она смотрела.

Мы пересекли внутренний двор, миновали ограду и оказались среди первой поросли деревьев.

Вокруг суетились слуги, натягивая седла на лошадей и проверяя упряжь. Охотники, уже готовые к выезду, переговаривались, поправляли перчатки и смеялись.

— Охота началась, — заявила Лукреция, ускоряя шаг. — Нам нужно поторопиться, Джульетта.

— Но… — начала я, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Она резко обернулась ко мне. Её лицо оставалось безупречно спокойным, но в глазах читалось нетерпение.

— Ты не беременна, — напомнила она, как будто я могла забыть это за последние пять минут. — А значит, обязана участвовать. Ведь ты — жена моего сына. Твоя задача — поддерживать репутацию семьи. Я надеюсь, ты понимаешь, что от этого зависит твоё место здесь.

— Я понимаю, — процедила я сквозь зубы.

— Прекрасно, — её голос вдруг стал мягче, но от этого стало только неприятнее.

Мы подошли к поляне, где собралось множество гостей. Собаки лаяли на поводках, лошади нервно переступали с ноги на ногу. Охотники уже садились в седла, и я с ужасом представляла, что должна быть среди них.

Лукреция осмотрела меня с головы до ног.

— Ты ведь любишь верховую езду, не так ли? Я слышала, ты была очень успешной в этом. Или слухи врут? — спросила она, насмешливо прищурившись.

— Я просто плохо позавтракала. Мне всё ещё немного дурно, — ответила приглушенно. — Пожалуй, я пока подожду…

Чувствовала себя униженной. Но ничего не могла поделать со своим страхом перед верховой ездой.

— Дурно? — повторила Лукреция холодно. — Надеюсь, эта причина действительно имеет место быть… В таком случае, иди сюда, — сказала она, увлекая меня на небольшую тропинку, которая вела к заснеженной поляне.

Здесь стояли столы с напитками и закусками, вокруг которых прохаживались молодые и пожилые люди. Те, кто не участвовал в охоте, разговаривали, смеялись и бросали на меня косые взгляды.

— Это место для тех, кто по каким-то причинам не может участвовать, — пояснила Лукреция, не скрывая укоризны. — Как видишь, компанию тебе составят те, кому уже за шестьдесят, и совсем юные девицы.

— Это временно, — сказала я, но мой голос прозвучал как-то жалко.

Она усмехнулась, оглядывая поляну.

— Посмотри, как хороша Элинор, — внезапно произнесла свекровь, указывая на белоснежную лошадь, которая легко перескочила через куст и исчезла за деревьями. — Она лучшая наездница среди молодёжи нашего рода.

Я смотрела на силуэт Элинор, чувствуя, как внутри меня нарастает глухая злость. Лукреция медленно повернулась ко мне, её взгляд стал ещё более пронизывающим.

— Если ты не поедешь сегодня, — сказала она тихо, но с нажимом, — я начну думать, что её слова о тебе правда.

У меня пересохло во рту, но я просто промолчала. Давление Лукреции всё более усиливалось.

Однако свекровь даже не собиралась сбавлять обороты. Уже через полчаса я чувствовала себя так, будто она проела мне мозг. Я резко развернулась к ней и произнесла:

— Пойду просто прогуляюсь.

Свекровь не остановила меня. Я заторопилась вдоль поляны, стараясь не обращать внимания на любопытные и презрительные взгляды гостей…

Не успела я миновать это место, как мне наперерез устремился слуга, ведущий за поводья ту самую лошадь, которую я должна была оседлать. Я тяжело выдохнула, когда он предложил мне забрать кобылу с собой. Пришлось тащить ее следом…

* * *

Я шла вдоль заснеженной тропинки, стараясь успокоить себя.

Дыши, Юля, просто дыши. …

Морозный воздух обжигал лёгкие, а снежные шапки на ветвях периодически скидывали мне на голову комья снега. Я пыталась убедить себя, что всё под контролем, но странное дурное предчувствие не отпускало.

Снег под сапогами тихо поскрипывал, а в воздухе витали запахи морозной свежести и разогретого лошадиного пота. Внезапно мой взгляд упал на алую дорожку капель на белом покрывале. Замерла.

Кровь?

Маленький след, почти теряющийся среди деревьев, тянулся дальше вглубь леса. Лай собак звучал всё громче, но в нём теперь была тревога, а не охотничий азарт. Моё сердце сжалось. Что происходит?

Последовала за кровавой дорожкой и ускорила шаг, понимая, что что-то пошло не так.

Вдруг из-за деревьев выскочила лошадь. Она мчалась вскачь, безумно мотая головой, словно панический ужас нес её без воли всадника. На её спине я увидела… Ромео. Он был бледен, его тело беспомощно покачивалось в седле. Лошадь неслась дальше, не разбирая дороги. В его бедре торчала стрела, и алая струя крови лилась из раны прямо на снег.

— Нет! — вырвалось у меня. Сердце дернулось в груди, будто это меня пронзили.

Я не успела осознать, что делаю, как внезапно оказалась у своей кобылы. Как будто кто-то другой управлял моими руками. Я взяла поводья и буквально одним движением вскочила в седло.

Сквозь шум крови в ушах я слышала только собственное дыхание и грохот копыт. Лошадь неслась вперёд, вгрызаясь копытами в снег, а я старалась держаться, не думая о том, как это у меня получается.

— Давай! — крикнула я, сама не зная, обращаюсь ли к лошади или к себе.

Ромео был уже совсем близко. Его лошадь скакала вслепую, а сам он, кажется, почти терял сознание. Я дотянулась до поводьев его лошади, ловя их мокрыми от пота руками.

— Стой! — закричала я, с силой дёрнув поводья.

Его лошадь резко остановилась, задние ноги скользнули по снегу. Ромео обмяк и начал заваливаться набок. Я спешилась быстрее, чем успела осознать, что делаю, и бросилась к нему.

— Ромео! — позвала я, обхватывая его под мышки и пытаясь вытащить из седла. Он был тяжёлым, его тело казалось неподъёмным, но я не могла остановиться.

Опустила его на снег, а потом заметила, как кровь уже пропитала ткань его брюк. Она текла слишком быстро.

— Черт, нет… — пробормотала я, разрывая ткань, чтобы увидеть рану.

Стрела застряла глубоко. Кровь сочилась из разорванной плоти, окрашивая всё вокруг. Я не знала, как это делаю, но мои руки начали двигаться сами по себе.

— Нужно остановить кровь… — бормотала я, как заклинание.

Оторвав полоску ткани от своего плаща, я сделала жгут чуть выше раны, затягивая его так сильно, что мои пальцы заныли от напряжения. Потом обернула рану ещё одной полоской ткани, чтобы кровь больше не сочилась.

Ромео тихо застонал. Его глаза приоткрылись, но взгляд еще был мутным.

— Держись, — прошептала я, чувствуя, как меня охватывает паника. — Ты справишься, слышишь!!!

Вокруг послышались крики. Я подняла голову и увидела, как к нам подбегают другие участники охоты. Среди них мелькнула худощавая фигура Лукреции. Её лицо исказилось от ужаса.

— Ромео! — закричала она, бросаясь к нам.

Мгновенно на поляну выбежали охотники. Кто-то соскочил с лошадей, кто-то начал отдавать команды. Один из мужчин подхватил Ромео, другой притащил носилки.

— Унесите его в дом, — велела Лукреция дрожащим голосом. — Быстро!

Я смотрела, как его уносят, не чувствуя ног. Мои руки были в крови, разум — в хаосе. Что это было? Как я это сделала?

Опустилась на снег, чувствуя, как меня накрывает волна шока.

Я спасла Ромео. Но в этот момент впервые остро и ясно ощутила, что это сделала не совсем я. Это была Джульетта.

Ее чувства и мысли захватили мое тело и управляли им, ведь я до ужаса боюсь лошадей и не умею ездить верхом. А еще… еще я ярко почувствовала, что бедная девушка… до сих пор безумно и самоотверженно любит этого жестокого и высокомерного выскочку — Ромео…

Неужели ее душа где-то рядом?