Глава 22 · Недоверие

Ромео с лёгкой усмешкой подошёл к полке, снял полотенце и, как ни в чём не бывало, обмотал его вокруг бёдер. Я замерла в тени ширмы, чувствуя, как пылает лицо. Нет, ну правда, зачем он это делает с таким вызывающим видом? Позволяя мне, как последней дурочке, любоваться его крепкой спиной и, чёрт бы их побрал, подтянутыми ягодицами! Стиснула зубы и вцепилась в край ширмы, пытаясь отдышаться.

— Это снова мать постаралась? — неожиданно спокойно спросил Ромео.

Я вздрогнула и, проклиная свою реакцию, раздражённо ответила:

— Естественно. Если бы я знала, что ты здесь, то не пришла бы.

Я была уверена, что сейчас он начнёт язвить, обязательно скажет что-то колкое, но вместо этого… воцарилась тишина. Молчание мужа показалось куда более опасным, чем его привычные реплики, но я тут же услышала, как он дёрнул дверную ручку.

— Заперто, — буркнул Ромео. — Ну, значит, точно мать. Ты бы снаружи нас не заперла…

Он произнёс это так буднично, будто подозревать меня в интригах и намеренных «голых» провокациях — это совершенно нормально. Почувствовала злость.

А дальше Ромео и вовсе удивил:

— Ну что ж… есть хочешь?

Я опешила. Откуда этот тон? Спокойный, почти дружеский. Будто мы сидим на кухне и обсуждаем, кто пойдёт за чаем. Я нахмурилась, вспоминая все его прошлые выходки. Что это? Очередная игра? Попытка сбить меня с толку?

— А здесь есть еда? — как можно более небрежно бросила я, выходя из-за ширмы. Не очень длинное полотенце было единственной преградой между мной и им. Честное слово, это было ужасно неловко, но я заставила себя держать голову выше.

Ромео даже не взглянул на меня — вернее, мазнул взглядом мимоходом, словно мои голые ноги и плечи уже были менее интересны, чем все увиденное им ранее, и махнул рукой в сторону двери, которую я до этого не заметила. Подойдя к ней, он распахнул створку и шагнул вовнутрь. Я последовала за ним, не скрывая своей настороженности.

Комната оказалась небольшой, но уютной. В центре стоял деревянный стол, а на нём в изобилии — закуски. Вазочки с фруктами, сладости, что-то жареное и даже мидии в раковинах. Честно говоря, зрелище неожиданное, учитывая обстоятельства.

Ромео первым сел на столешницу и лениво потянулся к мидиям. Я выбрала стул с противоположной стороны и опустилась на него. Есть совершенно не хотелось. Но сидеть без дела тоже было глупо, поэтому я взяла с края стола хрустящее печенье и начала ломать его на кусочки, будто в этом был какой-то смысл.

Не знаю, сколько времени мы просидели в молчании. Я почти начала успокаиваться. Странное дело — это молчание не было таким уж тягостным. Но вот Ромео отложил очередную раковину в сторону, вытер руки о салфетку и вдруг пристально посмотрел мне в глаза.

— Расскажи мне о себе, — произнёс он неожиданно.

Я замерла с куском хвороста в руках. Пальцы сжали его до хруста.

— Что?

— Расскажи мне о себе, — повторил он, не сводя с меня взгляда.

Этот вопрос насторожил сильнее всего. Я уставилась на него, пытаясь найти подвох.

— Зачем тебе? — спросила я холодно. — Мы с тобой, кажется, не в тех отношениях, чтобы общаться просто так.

— Правда? — Его голос звучал спокойно, но в глазах проскользнуло что-то похожее на насмешку. — Мы с тобой муж и жена. Разве муж и жена не должны общаться?

— Ха! — я хмыкнула, качая головой. — Муж и жена? Это в каком месте? И с каких это пор? Может, с тех самых пор, как ты отказался целовать меня на свадьбе? Или с того момента, как насмехался надо мной в разговоре с другом?

Я не скрывала яда в голосе. Хотела задеть его посильнее, сделать больно точно так же, как когда-то делал он. И у меня получилось. Лицо Ромео помрачнело, взгляд потемнел.

— Ну да, — тихо сказал он, откидываясь назад и перекидывая ногу на ногу. — Кто прошлое помянёт…

Замолчал. Меня только что укорили в том, что я справедливо обижена? Придурок…

Пауза затянулась. Я отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом. Но Ромео не отставал:

— А может, я хочу начать знакомство именно сейчас!

Я посмотрела на него с презрением.

— Поздновато хочешь, — процедила я. — Это выглядит слишком лицемерным, чтобы быть правдой.

Ромео похолодел. Его лицо стало непроницаемым, и я заметила, что мои слова задели его куда сильнее, чем он пытался показать. На секунду в его глазах мелькнуло что-то вроде огорчения. Или мне показалось?

Щелчок двери раздался так внезапно, что я вздрогнула.

— Нас отперли, — пробормотал Ромео и поднялся первым.

Я вскочила следом и, не дожидаясь его, поспешила в комнату для переодевания. Служанка, стоявшая с узлом одежды, испуганно замерла, увидев меня. Я только махнула рукой, чтобы она оставила вещи, и та тут же убежала.

Оказавшись за ширмой, я с облегчением выдохнула. Меня трясло от злости — на Ромео, на Лукрецию, на себя. Переодеваясь, я всё ещё кипела. Конечно! Он строит из себя благородного, пытается загладить вину?

Я натянула простое платье, призванное, наверное, скрыть мою наготу ровно до того момента, как я окажусь в своей комнате. Одёрнула подол и быстрым шагом вышла из комнаты. Длинные коридоры встретили тишиной, но внутри меня всё бушевало.

Бежала к себе и страшно злилась. Лицемер и трус! Думает, что можно просто так облапать меня, заговорить, улыбнуться, и я всё прощу? Как бы не так! Наверное, решил, что лишняя баба не помешает. С ней можно покувыркаться в постели лишний раз. Еще и ребенка заделать, например, если уж маменька настаивает. А потом идти и преспокойно развлекаться со своими любовницами. Почему бы и нет? Видимо, раньше считал меня слишком страшной. Сейчас разглядел, что не настолько уж я уродлива и решил воспользоваться. Все слишком очевидно и это вызывает только тошноту.

А еще я была зла на себя. Зла на то, что ведусь на эти вещи. Мне казалось, что я никогда не пойду на такое. Читая в прошлом романы о том, как женщины таяли в руках тиранов и изменщиков, я плевалась. Считала, что ни одна здравомыслящая женщина не будет обращать внимания на реакции тела и отвергнет недостойного мужчину. Но я только что стала одной из таких — не здравомыслящих! И теперь я презираю себя…

* * *

Я почти добежала до своей комнаты, когда на повороте коридора внезапно столкнулась с Михаэлем. Замерла, как вкопанная.

Он остановился тоже, сначала удивлённо приподняв брови, а затем внимательно меня рассмотрев. Его взгляд медленно прошёлся сверху вниз: по моим влажным волосам, которые непослушно прилипли к щекам, по слишком простому платью, которое было далеко от привычного роскошного убранства, и по мягким тапочкам, нелепо выглядывающим из-под подола.

— Боже, Джули, ты такая… красивая! — вдруг выдохнул он.

Я моргнула. Что?

— Тебе очень идёт эта чарующая простота, — добавил он, и его голос звучал искренне, почти благоговейно.

Я почувствовала, как мои щёки вспыхнули, и мысленно прокляла их предательское поведение. Михаэль, кажется, заметил мою реакцию и вдруг улыбнулся. Но я была слишком ошеломлена, чтобы отвечать. Просто впала в ступор.

— Эм… а что ты делаешь в этом крыле? — наконец спросила я, пытаясь взять себя в руки и переключить внимание. — Кажется, гости, которые не являются родственниками, живут на другой стороне поместья.

Михаэль вдруг расхохотался так искренне и заразительно, что я не удержалась от лёгкой улыбки.

— Джули, ты чего? — весело произнёс он, качая головой. — Ты больше не считаешь меня родственником? Судьба распорядилась так, что я прихожусь тебе четвероюродным братом, а Ромео троюродным. Так что мне вдвойне повезло! Или ты успела позабыть об этом?

Я остолбенела. Что? Вот это новость!

— Брат? — пробормотала я, пытаясь осознать услышанное.

— Именно, — подтвердил Михаэль, лучезарно улыбаясь. — И хватит прикидываться!

Неожиданно я почувствовала, как напряжение спадает. Если Михаэль — мой дальний родственник, то с ним будет гораздо проще. Никакой неловкости, никакой двусмысленности. Как же я была рада этому! Накатило дикое, почти непреодолимое желание просто выговориться, вылить всё накопившееся напряжение кому-то, кто не станет смотреть на меня с презрением или подозрением.

Михаэль, будто прочитав мои мысли, вдруг предложил:

— Переодевайся и давай погуляем. У родителей Ромео есть огромная оранжерея. Она до сих пор цветёт, и ты просто обязана её увидеть.

Я подняла на него глаза и, наверное, впервые за всё время искренне улыбнулась.

— Правда?

— Конечно! — кивнул он, как мальчишка, горящий энтузиазмом.

— Хорошо. Дай мне минут десять.

— Жду у входа в крыло, — сказал он, махнув рукой и направляясь к лестнице.

Я смотрела ему вслед, а в груди зародилось тёплое чувство благодарности. Михаэль и правда был таким же светлым и добрым, как мой Мишка из прошлого. Настоящий друг. И я вдруг поняла, что мне теперь не так уж и одиноко в этом мире…