Глава 5 · Новые цели

Я тяжело пережила свалившееся на душу бремя. Перемещение в этот мир вдруг оказалось какой-то глупой, странной ошибкой. Да, я была счастлива, что могу ходить, но этот двойник Романа просто разбил мне сердце.

Ах, если бы я могла унять эту боль! Если бы могла сейчас отвернуться от произошедшего и сказать самой себе: да живи просто так, ради самой жизни! Радуйся каждому дню, возможности самостоятельно передвигаться и будь счастлива! Но сердце не слушалось, оно кровоточило от дикого чувства отвержения, что вызывало во мне внутренний протест…

Находясь в некой прострации, я просидела в своей комнате, наверное, несколько часов, когда вдруг дверь бесцеремонно открылась, и вошла суровая Зинельда. Увидев меня в кресле, она широко распахнула глаза и начала часто-часто моргать. Более того, рассмотрев, что я хорошо одета и причёсана, она открыла рот и долго не могла ничего произнести, а потом нахмурилась и, уперев руки в бока, воскликнула:

— Джульетта, как это понимать? Ты действительно притворялась больной?

Я подняла на неё равнодушный взгляд. После встречи с местным воплощением Романа у меня отшибло всякое желание спорить, припираться. Вообще не хотелось никого видеть, но тётя не позволила игнорировать её присутствие.

Зинельда торопливо направилась ко мне, приподняв тяжёлую юбку. Когда остановилась напротив, сдвинула челюсть вперёд — один в один, как на Земле:

— Немедленно поднимайся и принимайся за работу, коли уж ты уже в полном порядке! Ишь ты, удумала обманывать. Да я как пожалуюсь Ромео, будет тебе весёлая жизнь!

Я была столь напряжена, что последующие слова вырвались сами собой.

— Да идите жалуйтесь хоть Люциферу в преисподнюю! — процедила гневно. — Мне до лампочки. И помои идите свои ешьте, сколько хотите!!!

У Зинельды отпала челюсть. Некоторое время она смотрела на меня, не дыша, а потом начала наливаться бордово-красным цветом.

— Да как ты… да что ты… да как ты смеешь! — вспылила она и подняла руку, чтобы меня ударить. Я едва успела отскочить, и её ладонь пронеслась около моего лица сантиметрах в двух.

Я ошеломленно распахнула глаза, осознав, что тётя перешла все границы дозволенного.

— Эй, вы чего? — возмутилась я. — Нечего тут руки распускать!!!

Кажется, Зинельда впала в ступор. Она долго рассматривала меня, как какую-то диковинку, а потом выдала:

— Ты не Джульетта… Кто ты такая???

Я несколько мгновений смотрела ей в лицо, а потом истерично рассмеялась.

— Да, я не Джульетта! Я душа, вселившаяся в неё из другого мира!!! — воскликнула сквозь смех.

Тётя медленно осела на стул.

— Ах ты ж дрянная девчонка, — она сузила глаза. — Ты решила поиздеваться надо мной? Вспомнила свой дурной характер, который был у тебя в детстве? Мало всё же отец тебя воспитывал, да? Мало ночевала в чулане, да? Ну уж нет, я сама займусь твоим воспитанием!

Выкрикнув это, она резво вскочила со стула, развернулась и, подхватив тяжёлую юбку, умчалась прочь. Скорость у неё развилась удивительно впечатляющей для такого веса.

Я поспешила захлопнуть за ней дверь и обнаружила, что эта дверь никак не запирается. Вот те на! Проходной двор какой-то…

Честно говоря, я чувствовала себя полностью выбитой из колеи. Стрессовая ситуация заставила задуматься о том, чем же я в этом мире буду заниматься, кроме того, что ходить. Желание вернуть себе здоровье в последние годы было моей единственной целью. Дальше цели не распространялись…

Да, я ещё слаба. Мои мышцы требуют немалых трудов, чтобы восстановиться. Но дальше что? Терпеть такое обращение? Нет, это глупо, если я могу дать отпор. Дома, лежа в кровати и не имея возможности остановить тётю Зину, я мечтала хотя бы исчезнуть. Но здесь… здесь я не обязана ей повиноваться. Эта её сумасшедшая копия по имени Зинельда должна осознать, что командовать мной больше не будет.

Неожиданно это стало моей следующей целью. Думать же о Романе я просто не хотела. Это было слишком больно. Я просто отказывалась вспоминать о нём, позволяя своему сердцу зарастить нанесенные раны…

Буду жить в этом доме… пока что. Буду набираться сил, укреплять здоровье и перевоспитывать тётю. Думаю, с ней несложно будет справиться. Кажется, она глупа, как пробка.

Я устало опустилась на кровать и положила ладони на колени. Иногда так хочется сложить эти руки! Но те, кто так поступают, никогда не ликуют после победы. А я хочу этого ликования. Хочу стоять на солнце и радоваться, что моя жизнь стала замечательной, полной достоинства и счастья.

Если мне придётся выковать это счастье своими руками, то уж точно постараюсь сделать всё наилучшим образом…

* * *

Через час я проголодалась. Кажется, тётя устроила мне бунт. Никакие служанки больше не будут приносить еду. Что ж, это только к лучшему. Питаться теми отбросами, которые она мне подсовывала, я больше не собиралась. Пойду исследовать этот дом и находить способы для собственных побед.

Посмотрев в зеркало и поправив причёску, я решительно вышла в коридор и отправилась дальше в поисках кухни. Та обнаружилась на первом этаже. Когда я вошла, меня тут же окутало горячим паром. Несколько печей, пыхтящих огнём, выстроились вдоль одной из стен аккуратным рядком. Около них суетились многочисленные служанки, большая часть из которых тут же обернулась в мою сторону. Я увидела растерянные взгляды, удивление, недовольство.

Логическое мышление сразу же заработало на полную катушку. Если я замужем, то, скорее всего, это дом мужа. Я — отвергнутая и презренная жена, к которой он, как сказал, никогда даже не заходил. Возможно, Джульетта никогда не приходила на кухню. Многие слуги могут не знать её в лицо или считать неспособной прийти сюда самостоятельно. К тому же, я не знаю её манер и привычек. Возможно, она, как аристократка, считала унизительным появляться на территории слуг. Судя по всему, Джульетта находилась под тяжёлым каблуком тёти и делала всё, что ей приказывали. Последнее обстоятельство ужасно злило меня и волшебным образом добавляло сил и решимости.

Сделав лицо кирпичом, я шагнула в помещение и обвела всех взглядом. Потом поймала спешащую мимо девчонку, напугав её до смерти, и строго произнесла:

— Мне нужен обед, приготовь его немедленно!

Она долго рассматривала меня, хлопая глазами, а потом несмело кивнула. Под перекрестными взглядами слуг я стояла посреди кухни и наблюдала, как девчонка расставляет на подносе несколько тарелок с разными блюдами. Здесь была и жидкая похлёбка, и какая-то каша с кусочками мяса, и непонятный салат, не слишком аппетитный на вид, пару кусков лепёшки и кувшин с ароматным травяным напитком.

Неприязнь и отвратительные толки сопровождали меня все эти мгновения. Похоже, я дала пищу для сплетен. Это было неприятно, и я всеми силами отмахивалась от самых разных ощущений. Когда поднос был наполнен, я произнесла:

— Пожалуйста, отнеси в мою спальню прямо сейчас.

Девчонка снова поклонилась, схватила поднос и понеслась вперед, а я с достоинством развернулась и вышла из кухни, чувствуя, как в теле напряжена каждая мышца. Итак, одно дело сделано. Первый шаг к полной самостоятельности произведён. Это маленькая победа, и я собираюсь идти этими шагами победы ежедневно.

Служанка поспешила наверх по лестнице. Я шла неторопливо, всё ещё привыкая к тяжёлым юбкам и не самым удобным туфлям. К тому же я понимала, что мне нужно двигаться соответствующе, как ходят местные аристократки.

И вдруг в холле от уличного входа послышался шум. Дверь громко открылась, и на пороге, припорошенная снегом, оказалась незнакомая девица. Её плащ был оторочен мехом, а длинное платье почти полностью закрывало сапоги. Девушка посмотрела на меня с неприкрытым изумлением, потом нахмурилась и сделала решительный шаг вперёд.

— Эй, ты кто такая? — возмущённо воскликнула она, смотря на меня, как на врага народа.

Я тоже нахмурилась. Что за тон вообще?

— Могу у тебя спросить то же самое, — бросила я и скрестила руки на груди…