Глава 10

Я просыпаюсь рано и сразу же уезжаю в боксерский клуб, оставив Мыши дубликат ключей от дома на кухонном столе. Если бросит дверь открытой — вернусь и шею сверну, даже ее здоровяк не поможет. Дед свое добро бережет, пусть оно и куплено на мои деньги, и здесь эти правила уважают.

Я возвращаюсь в пустой дом в шесть часов вечера, измотанный тренировкой и изрядно уставший. Дверь открываю своим ключом — с этим экзаменом женушка справилась, но ужина нет, нихрена нет — Анжелка и та лучше старалась, и только силой воли я удерживаю себя от того, чтобы не разнести еще что-нибудь к седым монахам.

Хороша же у нас семейка! Значит, это она и есть — месть Стального Босса? Сделать из меня не мужа, а посмешище, обязав беречь его дочь. А может, и этого Макара он не просто так к ней приставил? Похоже, Мыши компания ублюдка нравится намного больше моей, раз бежит к нему, не спрашивая разрешения. С ним она знакома уж точно дольше нашего.

А может, они и трахаются во всю за моей спиной, наставляя мне рога, как последнему идиоту? Ведь не зря же ублюдок намекнул, что сам надеялся получить Марину. Я понял его предельно верно.

Твою мать!

Когда жена не возвращается домой и через два часа, я беру телефон в руку и едва не раздавливаю его, сообразив, что у меня нет ее номера. Нет сведений, где она работает, и нет ни малейшего понятия, как ее найти в этом огромном городе.

Упрямая, гордая Мышь, она все-таки смогла урвать себе личную территорию.

— Но это ненадолго, женушка, клянусь! — обещаю себе, натягивая на футболку куртку и выхожу из дома. Спрыгнув с крыльца, направляюсь к машине. — Пеняй на себя, так уж вышло, что у меня на тебя все права!

Однако сделать звонок ее отцу — еще то унижение, и старик Корнеев в полной мере дает мне его ощутить, когда, холодно назвав адрес, обрывает звонок с «новоявленным зятем» не попрощавшись. Своим молчанием дав более, чем ясно понять, что я его разочаровал. И в следующий раз, если подобное повторится, заплачу за это собственными яйцами.

Да пошел он! Сейчас мне плевать даже на долг!

***

Я приезжаю к офисному зданию, к красной высотке в одном из центральных районов города, и ставлю свою тачку на полупустую парковку, легко заметив возле входа белый «Ниссан». Время позднее, и в здании горит не так уж много окон, но офис компании «Ориентал-плюс» все еще освещен.

Я выхожу из своего «Порше» и хлопаю дверью. Решительно иду в здание, вхожу в холл и, минуя охрану и лифт, поднимаюсь на третий этаж. Здесь не заблудиться, табличка передо мной ясно говорит, что я пришел верно, и мне остается только толкнуть дверь и войти внутрь…

Офис компании небольшой. Несколько кабинетов и общий зал с рабочими секциями. В них сидят несколько сотрудников, кто-то, увидев меня, оглядывается, но мне не до приветствия.

Пройдя дальше, я внезапно останавливаюсь у одного из кабинетов, услышав донесшийся из него женский смех… Резко обернувшись, шагаю ему навстречу и застываю у распахнутой двери, неожиданно увидев перед собой Марину…

Стоп. Это ведь Мышь, я не ошибся?

В кабинете двое. На молодого, тучного парня за столом я едва взглядываю, а вот свою жену замечаю.

Толстяк сидит перед монитором, откинувшись в кресле, а Марина присела на край длинного стола. До сих пор я видел Мышь серьезной и отстраненной. Видел подобравшейся, запертую в броню тихого упрямства, но оказался не готов увидеть другой — расслабленной и задумчивой, с девичьей улыбкой, показавшей ровные зубы и ямочки на щеках. Со сползшими на нос очками, открывшими мягкий серый взгляд, и растрепанным от усталости пучком волос.

— Перестань, Максим! Это ерунда, даже не настаивай!

— Марин, зато как креативно! Да любой пользователь запомнит!

— Запомнит что? Поднятый кверху средний палец на интерфейсе? Ты серьезно?

— Так это же указатель!

— Вот именно, Зощенко! Указатель, куда именно нас с тобой, таких креативных, пошлет клиент, если мы это срочно не переделаем! Как ты вообще до такого додумался, стратег!

— Легко! Два высших образования, это тебе не на асфальт плюнуть. Скажи спасибо, что я пальцем ограничился. Вообще-то у меня есть идея забористей. Рассказать?

Марина, продолжая улыбаться, встает со стола и поднимает руку:

— Хватит, никаких идей, Максим! Я еще от этой не отсмеялась. Два дня до презентации. Ради бога, измени это, если не хочешь, чтобы мы здесь всем офисом ночевали…

Она оборачивается, но отойти не успевает. Парень, потянувшись, касается ее локтя: «Погоди, Марин, это еще не все!»… и в этот момент я взрыкиваю. Шагнув в кабинет, впечатываю дверь в стену, своим появлением заставив обоих вздрогнуть и обернуться.

— Убери от нее руки, сопляк, иначе я тебя вырублю! Два раза не повторяю!

Трудно сказать, кто из них удивляется больше, заметив меня — похоже, все-таки моя женушка. Повернув голову, Мышь испуганно замирает, будто ее поймали на горячем.

Ты смотри, и улыбка с лица слетела, как не бывало. Побледнела и вытянулась, поправляя очки. Вцепилась тонкой рукой в стол позади себя, а в глазах ожидание, смешанное со страхом и изумлением.

Ну вот, мне этот коктейль чувств больше по душе, чем ее воркование за моей спиной с чужими мужиками. Придется научить жену со мной считаться, если с первого раза не поняла.

***

— Я-ярослав?!

— Он самый! Какого хрена тут происходит? Я тебя, кажется, предупреждал, чего не потерплю?!

Мышь молчит, похоже, онемев от моего появления, а вот толстяк попадается не из понятливых. Ему бы не отсвечивать, расценив силы, но он решает влезть в разговор третьим:

— Эй, парень, ты кто? — интересуется удивленно и борзо. — Мариш, он твой знакомый?

— Мариш?! — Я разворачиваюсь и сдергиваю сопляка с кресла за шиворот так стремительно, что он даже рот закрыть не успевает. Сжав пятерней основание шеи, заставляю упасть на колени, носом в пол, и глухо застонать от боли. Мне хорошо знакомы эти звуки, он пробует вырваться, но ему со мной не справиться, и парень затихает, наконец сообразив, чья очередь здесь задавать вопросы.

Не его. Но хоть не визжит от испуга.

А вот Мышь успевает вскрикнуть и, конечно же, бросается между нами. Я бы удивился, если бы она не выкинула что-то подобное.

— Ярослав, ты с ума сошел! Отпусти Максима, что ты себе позволяешь?!

— А ты? Какого черта ты все еще здесь, когда должна быть дома? Почему я должен думать, где ты и с кем?

— Что?!

— Что слышала!

Ну вот, быстро пришла в себя. Взглянула коротко, мигнув за стеклами очков ресницами, и поджала губы.

— А ты не думай, я тебя не прошу!

— Борзова…

— Я на работе, если ты не видишь.

— Вижу, — рычу в ответ, и не пытаясь скрыть раздражение. — Как домой пришел, так и вижу. В гробу я видел твою работу, поняла? Я уже сказал однажды, что способен тебя обеспечить. Тебе нужны деньги? Сколько, скажи? Назови сумму, чтобы я больше не искал тебя в городе и не думал, где мой гребанный ужин, когда приду домой, отпахав день, как проклятый!

Она наклоняется и помогает своему знакомому подняться. Встает, и я замечаю, как застывает ее тело вблизи от меня, будто в нем замерзает кровь или она чувствует опасность.

— То, что мне нужно от тебя, ты дать не сможешь, — отвечает ровно, не поворачиваясь полностью. — Иначе мы договорились бы при первой встрече. А на все остальное я способна заработать и сама. Ты перегнул палку, Ярослав. Здесь моя работа и люди, которых я уважаю. Ты должен извиниться перед Максимом. Он — мой друг.

Что? Она серьезно? Нет, я своим ушам не верю. За кого она меня принимает? За ублюдка Корнеева, который ждет ее на улице? Или за свою марионетку?

— Должен? — мои челюсти едва размыкаются, когда я разворачиваю ее к себе лицом. — Ты, девочка, видимо забыла, с кем имеешь дело. Но мне не сложно напомнить, кому ты принадлежишь. Мне! И кому отныне решать, кто твои друзья. Собирайся, мы уходим! О долге дома поговорим.

Я не помню баб, которые бы мне не отвечали согласием, и не привык принимать женскую волю в расчет, но Мышь, как всегда, упрямится. Бледная, взглядывает на меня, и не думая сходить с места.

— Я не спешу. Извинись, если хочешь, чтобы я ушла с тобой.

Пауза в кабинете затягивается, пока наши взгляды скрещиваются и держат друг друга, и в ней я ясно слышу вопрос парня:

— Марина, кто этот тип?

Только потому, что мне надоело играть в игры, я грубо отрезаю:

— Муж.

— Кто? — изумленно выдыхает тот, не веря моему признанию. — Марин, ты замужем за вот этим громилой… Ты?!.. Нет, не может быть.

А толстяк, похоже, вовсе не трус, раз не боится при мне болтать лишнего.

— Да, замужем, — бросает Мышь одним коротким выдохом, будто и сама не верит. А вот обращается к парню, куда приветливее, чем ко мне. Он уже успел встать на ноги и смотрит на меня волком. А точнее, молочным щенком, который думает, что заострил клыки о мамкину титьку. — Прости, Максим, это больше не повторится.

— Ты не виновата, Марин. Просто кое-кому полезно пропить курс «антиозверина». Ты уверена, что тебе не нужна помощь?

— Еще одно слово, сопляк…

— Да пошел ты, псих!

Приходится ткнуть щенка мордой в монитор и, видит небо, это чистое проявление доброты с моей стороны. Монитор падает на пол и разбивается, а вслед за ним и сам парень сползает со стола, опрокинув стоящие на нем предметы. Мышь, охнув, порывается кинуться на помощь, но меня это достало не меньше, чем ее и, удержав хрупкое плечо стальными пальцами, я честно предупреждаю женушку, что мое терпение не безгранично. И если она хочет увидеть продолжение, то она его получит.

За дверью кабинета уже кто-то кричит, обещая вызвать охрану, но мне плевать:

— У тебя есть секунда, ж-жена. Или идешь сама, или я тебя вынесу. Время пошло…

Марина

— Ребята, все хорошо. Расходимся! И лучше по домам! Я случайно упал. Черт… до чего же я неуклюжий… Марин, ты звони, если что… Слышишь?!

Не помню, как взяла сумку и кофту, и что ответила Максиму.

Я выхожу из кабинета на негнущихся ногах. Иду к выходу, едва ли замечая, как передо мной расступаются сотрудники, внезапно смолкая при виде Борзова. Лишь ощущаю спиной его тяжелое дыхание и ауру живой силы, которая прожигает затылок сильнее, чем темный взгляд. Даже про себя я все еще не могу назвать его мужем, а мне предстоит вернуться в его дом…

Муж.

Господи, как же стыдно перед ребятами. Такой стыд я не переживала даже на собственной свадьбе, когда чужие люди разглядывали меня, без стеснения оценивая, сколько же я стою. Когда друзья Борзова с сочувствием хлопали его по плечам, каждый мечтая втайне оказаться на его месте. Пусть мужем Мыши, но лишь бы зятем Корнеева. Даже зная, что всем на меня плевать, я не ощущала тогда такой неловкости, как сейчас.

Потому что честно завоевала уважение и авторитет в своей команде. Заслужила доверие ребят не для того, чтобы однажды подвергнуть кого-либо из них опасности. Много времени проводила на этом островке жизни, где могла быть собой, не для того, чтобы в итоге выглядеть беспомощной в глазах знакомых людей перед собственным мужем…

Я захожу в лифт и чувствую его присутствие позади себя. Оно буквально давит, когда двери закрываются, оставляя нас наедине друг с другом и с чувством, которое разъедает обоих. Он смотрит на меня в широкое зеркало на стене кабины, я это знаю, но все равно не могу поднять глаза.

Я не хочу его видеть.

— Это был мой монитор и мой рабочий кабинет. Ты все разрушил.

— Сама виновата, я предупреждал.

— Я тебя ненавижу, Борзов.

— Переживу.

— Отпусти меня.

— Нет.

— Почему?

— Считай, что я — твой чертов ангел.

Ангел? Скорее уж демон с раскинутыми темными крыла́ми. И не хочу, а качаю головой, сжав руки в кулаки.

— Их нет. Я больше не верю в ангелов.

— Тогда мне придется верить в них за нас двоих.

Лифт открывается, и мы выходим на улицу — обернувшись, я протискиваюсь мимо мужа и толкаю дверь. Миновав двор, по привычке ступаю к белой машине, в которой привыкла возвращаться в свою новую клетку, но вдруг спотыкаюсь, остановленная жесткой рукой.

Господи, какой же Ярый сильный! Он в одно мгновение ловит мои плечи и разворачивает к себе лицом. Глядя в глаза с яростью, буквально заставляет себя разжать стиснутый рот:

— Издеваешься, или решила показать своему ублюдку-охраннику, что ни в грош меня не ставишь? Хочешь, чтобы я его убил на твоих глазах?

Я все еще огорчена происходящим, поэтому отвечаю растеряно:

— Нет, и не думала даже. Просто я не привыкла…

— Не привыкла она. Так привыкай, раз выпал случай! И в следующий раз помни, кто есть кто, а лучше — думай! Я тебе муж, а не шавка, чтобы за твоей охраной мести землю хвостом. Когда хочу, ты должна быть рядом, точка! Везде, где скажу.

— А когда не хочешь?

— А когда не хочу, — Борзов делает паузу, скользя взглядом по моим очкам и мешковатому платью, — лучше тебе не знать ответ.

Мы вновь смотрим друг на друга, продолжая жечь взглядами. Только в его взгляде ярость кипит, грозя обрушить любые преграды — в этом весь он, а в моем — тлеет под льдом. Но для меня она не менее горяча, она будто лава, что бурлит в душе. Как бы я хотела знать, чем насолила за свою короткую жизнь отцу, что он решил связать меня с этим человеком. Но, видимо, ответ так и останется тайной.

Борзову повезло, что я готова смириться со многим. Но не со всем… и растерянность исчезает из голоса, возвращая ему твердость.

— Не кричи на меня.

— Что?

— Что слышал! — отвечаю холодно, отступая от мужчины и обнимая себя руками. На улице начало октября, к вечеру заметно похолодало, но я не успела надеть кофту, оставив ее висеть на согнутом локте. — Я не глухая! Приехал он, муж дорогой, устроил погром. Да что ты себе позволяешь, Борзов? — хмурюсь, поднимая лицо. — Я, может, и жена тебе по закону, но не рабыня. И уж точно не медиум, чтобы считывать твои малахольные мысли. Хочешь — перехочешь!

Теперь он хмурится, будто не верит тому, что услышал.

— Как ты сказала?

— По буквам, посредством голоса, — отрезаю сухо, поправляя очки. — .И я сама способна себя обеспечить, так что избавь меня от собачьих команд «рядом». Это не так работает. Если тебя не устраивает моя работа и наш брак, предлагаю сейчас же разъехаться, а завтра подумать о разводе. Я тебя держать не стану.

— Садись в машину!

— Сначала пообещай, что больше не приедешь в офис и не обидишь моих коллег. Иначе не сяду.

— Борзова…

— Не поеду! Ты сможешь увезти меня только силой.

Высказалась предельно ясно и, судя по тому, как протестующе дернулись желваки на скулах Ярослава, он меня услышал. Вот только принимать всерьез мой протест не собирался.

Шагнув вперед, подхватил под бедра (от неожиданности я даже вскрикнуть не успела), вскинул на плечо и развернулся. Подойдя к машине, открыл заднюю дверь дорогого внедорожника и легко впихнул меня в салон.

— Договорились, Мышь, — бросил сквозь зубы, отстраняясь. — Силы у меня на тебя хватит, будь уверена, а вот терпения вряд ли. Плевал я на твои условия, поняла?

Он захлопнул дверь, обошел машину и сел за руль. Тронувшись с места, круто вывел автомобиль с парковки и помчал в сторону шоссе, пока я хлопала ресницами, не в силах поверить в то, что сейчас произошло.

Нет, это невозможно. Какое-то дикое варварство! И как с таким разговаривать?

Нет, как с таким жить?!

Поднявшись на сидении, подтянула на колени сумку и поправила на лице едва не слетевшие очки. В боковом зеркале блеснули фары, и я оглянулась, заметив, как следом за нами с места рванул белый «Ниссан».

Борзов тоже его заметил и крепче сжал руль.

— Что смотришь? Любовник твой?

— Что?

Если честно, я сейчас могла думать только о том, чтобы охранник отца не устроил погоню и эти двое не схлестнулись. Этот Макар был из того же теста, что и мой нынешний муж. Я успела заметить, как они друг на друга смотрят, и попасть под их жернов силы не хотелось. Как не хотелось находится в машине ни одного, ни второго. Но если Борзова я училась читать по эмоциям, то с мрачным Макаром держалась вежливо-отстраненно, стараясь не заговаривать с мужчиной и не оставаться надолго рядом.

— Глупость какая… — фыркнула уязвленно. — Нет, конечно!

— А чего бежала к нему?

— Не к нему, я шла к машине. В твой дом, между прочим, возвращалась.

— В дом моего деда…

— Да какая разница, — я откинулась на сидении и отвернулась. Добавила тихо. — Главное, что не в свой.

В это вечернее время мы едем по центру города, где все еще много машин, и Борзову приходится сбросить скорость, но плечи мужчины по-прежнему напряжены. А голос, словно сыпучий песок, сквозь который рвутся языки пламени. По-прежнему ранит.

— Мне не нравится, когда мою жену лапают. И какого черта у тебя на работе одни мужики? Со многими ты так приветлива, как с тем сопляком? Может, и лижитесь наедине?

Он вновь заставляет меня посмотреть на него. На часть упрямой скулы, на которой со вчерашнего дня успела выступить темная щетина, и прямой нос.

Ну типичный герой-сердцеед, опасный и взрывной. Ему бы в кино сниматься в роли главного «крейзи-мэна», а не на мне талант актера оттачивать.

— Не начинай, Отелло, я не буду оправдываться за то, чего нет. Даже знать не хочу о твоей нездоровой фантазии. И не разыгрывай ревность, здесь нет свидетелей. Я прекрасно знаю, как ты ко мне относишься.

— Я не обещал твоему отцу обращаться с тобой, как с чертовой принцессой! Я обещал тебя защищать.

— Надо же. — Я невольно отпускаю горький смешок, на миг поймав в отражении зеркала заднего вида темный взгляд. — Значит поэтому, Борзов, у меня от тебя с первого дня синяки на теле? Защитную хватку практикуешь?

Он молчит, уставившись на дорогу, сжав в пальцах руль, а мне даже жаль, что он не видит, как от моего смешка не остается и следа. Лишь тоска знакомо шевелится в душе, где уже и так тесно от серой действительности.

— Не переживай, преемник, — отвечаю бесцветно. — Я не принимаю на свой счет. Подозреваю, у тебя вообще проблемы с женщинами, поэтому ты ведешь себя, как дикий варвар. Так что будь я принцессой, это ничего бы не изменило. Некоторым не знакомо уважение.

— Нет у меня никаких проблем с бабами!

— Я так не думаю… муж. А думать я умею, ты в этом еще убедишься. Осталось понять, что именно ты пытаешься мне доказать и облегчить нам обоим жизнь.

Ну вот, снова выругался сквозь зубы. Ничего, я тоже не обещала отцу, что его избраннику будет со мной легко. Я бы вообще с удовольствием им ничего не обещала. Никому.

И не видела.