Глава 11

Борзов вдруг резко разворачивает руль и сворачивает на боковую дорогу. Промчав через несколько кварталов, останавливает машину перед незнакомым заведением, на котором ярким неоном горит вывеска «Эгоист», и размещена определенного рода реклама. Выключив двигатель, толкает дверь, выбирается из салона и бросает поверх плеча:

— Приехали. Выходи.

Куда приехали — я понимаю сразу, все слишком однозначно. А вот зачем — нет.

— Зачем мы здесь?

— Считай, что я голоден, будем ужинать.

Меня не часто можно удивить, но Борзову это удается. Он открывает мою дверь, и я уточняю:

— В стриптиз-баре? Ты серьезно?

Но мужчина передо мной и не думает шутить.

— Вполне. Здесь есть зона ресторана и приватные кабины. Тебя что-то смущает… жена? — темная бровь Ярослава приподнимается. — Может, хочешь сама приготовить ужин? Так скажи, и я подумаю.

Лучше бы он подумал, как извиниться перед Максимом, и как нам с ним разъехаться.

А лучше вообще исчез из моей жизни.

До сих пор я так и не рассмотрела цвет глаз моего мужа — слишком много в них всегда темноты. Наверняка, карие. Он нависает надо мной высокой фигурой, пригвождает к сидению колючим взглядом, и я отворачиваюсь. Потянувшись за кофтой, надеваю ее на себя и вешаю на плечо сумочку. На тихом упрямстве выхожу из внедорожника, коротко ответив:

— Нет, не хочу.

— Я так и думал. Идем!

Удивительно, но у Борзова хватает сообразительности открыть мне дверь, когда мы оказываемся у входа, и я уже готова сделать это сама. Жест не выглядит галантным, просто над плечом вдруг появляется рука, отодвигает вышибал, и мы заходим внутрь. И если парень-администратор и удивляется, увидев в компании завидного клиента меня — то вида не подает.

Он вообще меня не замечает у груди Ярого, появившись из полутени глубокого зала, и ощерив перед ним зубы в подобострастной улыбке.

Да и не только он. А я оглядываюсь.

Это не бар, и даже не клуб. Мне никогда не приходилось бывать в подобном месте, но догадаться несложно — это дорогое заведение для избранных. Все вокруг говорит о цене обстановки — подсвеченные ниши с фигурами обнаженных нимф, боковые итальянские бра и терпкий запах кальяна. Здесь точно подают отличную еду, не стоит и сомневаться. А к ней закуску, выпивку и… надо полагать, десерт. А вот насколько изыскан последний, думать не хочется. Столько полуголых девиц в одном месте я никогда не видела.

В глубине полутемного зала стоят с дюжину столиков, играет музыка, а за столиками сидят люди. На круглом возвышении-таблетке в центре зала, высветленном косыми прожекторами, танцуют две девушки в золотых купальниках, и спортивный парень в черных кожаных штанах. Поигрывая в руках плеткой, он стегает ею девушек, пока они извиваются вокруг, облизывая его плечи и явно на что-то напрашиваясь. И судя по тому, как призывно движется его пах им навстречу — ждать осталось недолго.

Когда одна из девушек, повернувшись, оттопыривает зад, позволив парню прижаться к ее бедрам, а другая припадает к его соску, я отворачиваюсь.

Неприятное зрелище. Во всяком случае для того, кто сюда попал случайно. Я бы еще сказала «дешевое», но это вряд ли в прямом смысле является правдой. Я бы предпочла посмотреть на красивое танго, чем на подобное действо, но у местных завсегдатаев свои вкусы.

Надо полагать, схожие со вкусом моего мужа, иначе бы мы здесь не оказались.

Я замечаю по периметру зала еще несколько подсвеченных пилонов, у которых танцуют девушки, демонстрируя удивительную гибкость; полукруглый красный бар с посетителями; и официанток…

Ох, кажется, некоторые из них обслуживают своих клиентов топлес и даже позволяют последним запускать денежные купюры под золотые бикини… возможно, превращаясь в спутниц на вечер…

Нет, не хочу знать! И не хочу на это смотреть!

Опустив голову, я поправляю очки и отворачиваюсь, не желая ничего видеть. Подтянув на плече сумку, собираюсь отступить назад, пока администратор перед Борзовым распинается в вежливых предложениях:

— Столик или приват? «Эгоист» к вашим услугам. Конечно же, со всеми его услугами! Для лучших клиентов могу предложить отдельный номер…

— Приватная кабина. И посуетись насчет меню, чтобы шикарно все, понял? И не томи!

— А…

— Не твоего ума дело!

— Понял!

…но муж уже подхватывает меня под локоть и утаскивает за собой. Уверено шагает вглубь зала, не обратив ни малейшего внимания на двух девушек-стриптизерш, заметивших его и выпорхнувших навстречу.

Впрочем, меня они тоже не замечают, уж слишком примечательный для них мужчина Ярый. И одна из девушек остается танцевать у пилона рядом с тем местом, к которому мы подошли, умело двигаясь под музыку и не сводя с него глаз.

Приватная кабина представляет собой трехстороннюю нишу, в которой расположен мягкий диван с круглыми спинками и невысокий стол из темного дерева, на котором стоят несколько предметов. Отобрав у меня сумку, Борзов бросает ее на диван и снимает куртку. Остается стоять в джинсах и черной футболке с короткими рукавами, которая выгодно подчеркивает его внушительную фигуру — надо признать, с идеальными пропорциями. И агрессивную татуировку до самого запястья на правой руке.

Эта татуировка опоясывает крепкий бицепс и переходит на плечо, я заметила ее, когда видела его раздетым в собственной кухне, но рассматривать мужчину, вдруг оказавшегося моей второй половиной, не было желания. Как нет желания сейчас находится здесь.

— Мне не нравится это место. Я хочу уйти.

— А мне очень даже. Садись! Я давал тебе право передумать, теперь поздно. Считай это приглашением на семейный ужин… ж-женушка.

Борзов садится, оставаясь собранным, но при этом умудрившись развалиться на диване. Кладет руку с дорогими часами на его круглую спинку и хмуро смотрит на меня:

— Ну? Чего ждешь.

«Чего», с ответом сразу и не найтись. Во-первых, я дезориентирована происходящим, а во-вторых, в этот момент в кабину входит длинноволосая крашенная блондинка с кальяном в руках и ставит его на стол.

Это официантка, на вид лет двадцати семи, и грудь у девушки настолько внушительная, неестественно шарообразная, что я краснею, неожиданно рассмотрев ее под узким треугольником латексной ткани. Скорее, ничего не скрывающим, чем наоборот.

Она останавливается у стола, находит клиента взглядом и снимает с кальяна гибкий шланг. Медленно пропустив его между двух пальцев, берет из вазы на столе один из лежащих там мундштуков, перехватывает ручку шланга, и надевает мундштук на его конец. Странно так надевает, явно представляя другое действие. Томно обращается к Борзову:

— Тебе… раскурить?

***

Я моргаю, а Борзов одаривает незнакомку кривым намеком на улыбку.

— Сделай одолжение.

Его голос звучит отнюдь не ласково, вряд ли он вообще способен говорить нормально, но девушка довольно улыбается:

— Конечно.

Проверив в кальяне угли, подхватывает мундштук пухлыми губами и делает несколько умелых затяжек, очень быстро наполнив кабину табачным дымом с мятным ароматом.

Я и не заметила, что все это время стояла с открытым ртом и, вдохнув дым, вдруг закашливаюсь. Отшатываюсь, махнув перед лицом ладонью…

— Кхе!

Борзов тут же ловит мое запястье и, властно усаживает на диван. Бросает раздраженно блондинке:

— Хватит! Иди и поторопи там кухню с едой. Я голоден, как черт! Ну же!

Официантка уходит, дым постепенно рассеивается, но Ярый не спешит возвращаться к кальяну. И на меня не смотрит. В нескольких метрах перед нами расположен пилон, вокруг него на высоченных стрипах прохаживается темноволосая красотка с длинным хвостом, в красном купальнике и сапогах-чулках на полноватых бедрах. И это зрелище намного привлекательнее жены-Мыши.

Она двигается под музыку неспешно, посматривая на Ярого, привлекая его внимание, а мне… мне тоже больше некуда смотреть.

Этот мир так отличается от моего, что совершенно меня оглушил.

Борзов вдруг достает из кармана брюк бумажник, открывает его и бросает на стол несколько купюр. Я и не заметила, что вернулась блондинка. Она вкатила в кабину небольшую тележку и выставляет с нее на стол приборы и блюда: пряный стейк с гарниром, аккуратный салат, канапе-ассорти. Бокалы, графин с виски, сухое вино…

Я по-прежнему для всех невидимка, но не Ярослав. И девушка заметно старается, перетянув внимание молодого мужчины с брюнетки на себя. Справившись с задачей, поправляет на плече волосы, похоже, не собираясь уходить. Умело стянув со стола купюры, сворачивает их и, улыбаясь, прячет просто сунув между грудей.

— Желаешь еще что-то добавить к меню, красавчик? — мурлычет кошкой. — Может, хочешь чего-то остренького? Или погорячее? Для тебя меню на любой вкус, ты знаешь.

— Свободна.

— Как скажешь.

— И расшевели свою подругу. Или замени, если ей лень шевелить задницей!

— Она просто знает себе цену. А ты пришел не один. — Незнакомка все-таки замечает меня, когда Борзов переставляет ко мне тарелку с салатом и двигает ближе канапе. Впрочем, взглядом не удостаивает. — Жанна у нас эксклюзив.

— Да ладно? — смешок у моего мужа выходит таким же царапающим и грубым, как голос. — Тогда передай Жанне, что я не на воблу сюда пришел смотреть, сколько бы она ни стоила. Или пусть танцует, или не маячит перед глазами. Раздражает.

— А я?

Блондинка тянет руку к бутылке с вином, но Ярослав легко ее перехватывает, откинув прочь.

— И ты.

— У, бука! И почему ты такой секси, Ярый? Ненасытный!

Блондинка смеется, но уходит, послав Ярославу воздушный поцелуй. На секунду задержавшись возле брюнетки, вдруг приподнимает верхнюю часть купальника и дразнящим движением поглаживает обнажившиеся груди с крупными сосками. Покачав бюстом из стороны в сторону, облизывает пухлые губы и только потом исчезает.

Хорошо, что в заведении полумрак и горят лишь боковые светильники. Потому что я вновь хлопаю ресницами, опускаю голову и поправляю очки — мои щеки просто пылают. Никогда бы не подумала, что можно вот так обнажиться перед незнакомым мужчиной…

Хотя, почему перед незнакомым. Судя по разговору, они очень даже… Господи, были близки! Вот как это называется. Только не похоже, что обнажение блондинки трогает парня по правую руку от меня.

Я сижу, как на углях, а он, как ни в чем не бывало, открывает бутылку с вином и наполняет глубокий бокал на две четверти. Ставит его передо мной. Сам к графину с крепким напитком не прикасается. Впрочем, он ведь за рулем. Зато без лишних предисловий приступает к еде, вполне ловко справляясь с приборами.

Значит, к ресторанам Ярославу не привыкать. И к здешней обстановке тоже.

А я смотрю на вино. Ох, кажется, мне это нужно.

— Бери, жена! Отметим первый семейный ужин.

***

Сколько же я не пила? Целую вечность. Даже шампанское на свадьбе и то лишь пригубила под общий тост.

Да, мне это нужно, но только потому, что сама хочу.

Взяв бокал, я медленно выпиваю напиток, не почувствовав ни его вкуса, ни запаха.

Наверняка вино хорошее и дорогое, потому что почти сразу мне становится жарко и слабеют ноги. Чашка кофе и бутерброд давно исчезли вместе с утром, желудок пуст, и этого огня слишком много для меня. Расстегнув ворот платья, я снимаю кофту и провожу рукой по виску.

— Закуси, это вкусно, — слышу ворчливое от Борзова. — Не похоже, чтобы ты что-то ела.

Удивительно внимание, учитывая, что он по-прежнему на меня не смотрит. Ест с аппетитом, но не спешит, лениво таращась на стриптизершу. Та заметно оживилась и умело крутит полноватыми бедрами, раскрывая в танце колени и приседая возле шеста. Поднявшись на каблуках, выгибается волной навстречу Ярому, демонстрируя себя, и отталкивается от пола, взмахнув длинным хвостом…

Красивая девушка. Наверняка сочная для мужского взгляда. Но, увы, лишь одушевленная деталь обстановки, иначе не шла бы за клиентом, а вела за собой. Так какая ей разница, с кем пришел Ярый, если он заплатил за танец? Мой муж не похож на того, кто строит отношения или что-то обещает.

А мне какая разница, где поужинать?

Я действительно голодна, но все, что могу — это сунуть в рот сырное канапе с оливкой и попробовать его проглотить. С первого раза не выходит, и приходится сделать новый глоток вина, благо Борзов успел обновить бокал.

— Где твое кольцо?

Я поворачиваю голову и натыкаюсь на прямой взгляд темных глаз и жестко сомкнутый рот. Машинально ловлю этот взгляд на моих пальцах, сжимающих тонкое стекло.

— К-какое?

— Обручальное. Почему ты без него?

Ответить не сложно. Потому что оно мне мешает, давит, сидит словно с чужой руки. И потому что от этой мелочи я могу себя избавить, когда прихожу на работу и становлюсь собой.

— Ты тоже без кольца, но я не спрашиваю тебя, где оно.

— У меня тренировки весь чертов день. Если надену — разобью в прах.

— Только не говори, что бережно хранишь его под подушкой и сдуваешь пыль, настолько я тебе дорога. Все равно не поверю.

Он не говорит, он цедит:

— А у тебя острый язычок, ж-женушка. Не боишься, что выдерну жало? Ты сегодня уже наговорила достаточно.

Я долго смотрю на него. На своего мужа. На человека, который обещал моему отцу меня защищать.

Смешно! От кого бы еще знать. В мире Стального Босса свои понятия о браке и семье, и лучше в них не вникать. А передо мной красивое мужское лицо, лишенное чувств и участия. И наверняка никого не любившее. И под стать ему идеальное, сильное тело… Предел мечтаний грудастой стриптизерши.

Обзавидоваться, как мне повезло.

Я отворачиваюсь к столу и возвращаю бокал на стол. Отвечаю Борзову устало, но честно — в этой жизни есть вещи куда страшнее его темных глаз.

— Нет, не боюсь. А кольцо в сумке — сняла по дороге на работу. Там я для всех Томилина. Была… пока не явился ты.

— Твою мать! — Борзов подается вперед и хватает меня за локоть. Поворачивает к себе, заставляя поднять на него глаза. — Если я тебе такой ненавистный, Мышь, какого черта ты вышла за меня?! — спрашивает своим царапающим голосом. — Стояла там, как деревянная кукла! Сказала бы папаше «нет», он бы не отказал доченьке! А теперь нос воротишь, будто я пустое место!

— Но ты тоже не сказал «нет».

— Твой брат Кирилл погиб вместо меня, ты это хотела услышать? Стальной Босс не простил мне чужой промах, и не принял бы отказ. Но почему тебе было все равно?

— Я ничего не должна тебе объяснять.

— Ошибаешься. Ты должна мне даже воздух, которым дышишь, и твой отец на это пошел. Отдал тебя мне со всеми потрохами! Я теперь твой чертов ангел, забыла?

— Нет, помню.

Темные глаза Ярого сужаются, но смотрят на меня так, словно он хочет знать ответ.

— Скажи, кто от кого ушел — ты или твой первый муж?

Горло мгновенно перехватывает спазм и открываются губы, но сказать нечего. Я бы вытолкнула боль, но не могу. Она проросла во мне крепкими нитями — самой мне ее не вырвать с корнем… И ни с кем не разделить.

— Он… — почти глухо выдыхаю, не мигая глядя на Борзова.

— Я так и думал. Почему он тебя бросил? Что, допекла упрямством или плохо удовлетворяла в постели? Лежала бревном?.. Так, может, это у тебя проблемы с мужиками, а, женушка? Научить было некому, как обращаться с членом? Так здесь мастериц много, любая даст мастер-класс. Ты сказала, что мне незнакомо уважение… Какую из них, по-твоему, я должен уважать? Скажи. Вот ту, что сунула деньги в лифчик? Или вот эту, которая старается для меня?.. Видишь, как смотрит, а ведь я не один.

— Замолчи…

— Делай, что скажу, и я подумаю.

— Нет.

***

Ярослав отпускает мою руку и, жестко куснув губы, откидывается на диван, пока я хватаю воздух ртом, пытаясь справиться с комом и почувствовать твердость пола под ногами. Ничего не делает, просто сидит, глядя на брюнетку, и этого достаточно, чтобы ее танец стал откровеннее, а движения эротичнее…

Теперь она не уходит за пилон, голые бедра девушки обхватывает черная кожаная портупея, переходящая в нагрудные ремни, и она танцует, смелее поглаживая свое тело. Повернувшись спиной, наклоняется, умудрившись грациозно присесть на стрипах, и сдергивает с бедер красные бикини, державшиеся на липучках, оставшись в ультра-тонких стрингах. Поднявшись, вслед за бикини избавляется от верхней части купальника и, развернувшись, отбрасывает его в кабину к мужчине. Закинув ногу на шест, прижимается к нему лобком снова и снова, повторяя бедрами поступательные движения. И все это время смотрит на Ярого…

Свет над пилоном направлен к полу и в перехлесте ремней хорошо видна голая грудь стриптизерши с татуированными сосками. Она все жарче имитирует секс, гладит себя, заводясь и провоцируя, а я решаю, что с меня хватит. Схватив сумку, порываюсь встать — у меня больше нет желания здесь оставаться и на это смотреть, но Ярослав крепким хватом ловит мое запястье. Пригвоздив за руку к дивану, заставляет усидеть на месте.

— Не так быстро, милая, — проговаривает, едва разжав рот, легко поймав меня в капкан своей силы. — Сначала ответь. Сколько стоит твое хваленое уважение? За сколько я смогу купить секс с ней?

— Я тебя не понимаю. Отпусти!

— Не играй со мной, Мышь. Ты все поняла. Та, что была с кальяном, шлюха — я знаю, что ты догадалась. Но эта считает, что она особенная. Ты тоже так думаешь?.. Так кого из них мне уважать больше — ту, что продаст себя дешевле или ту, что дороже, но все равно продаст?

— Не знаю… Точнее, даже знать не хочу! Это мерзко!

— Почему, если брать по согласию. Ты ведь все равно ничего не чувствуешь. Холодная, черствая кукла с деревянным сердцем. А она горячая. Посмотри на нее — хороша, стерва. Пожалуй, мне и самому интересно, как дорого эта красотка себя ценит.

Мне душно здесь, и я невольно перевожу дыхание, тщетно пытаясь освободить руку из железной хватки Борзова и вернуть голосу твердость.

— А мне — нет. Немедленно отпусти, я хочу уйти! — сжимаю пальцы в кулак, дергаю на себя, но все бесполезно.

— Не сейчас. Ты не ответила. Так за что мне ее уважать, если я могу купить ее время и тело, а она продаст?

— Извращенец!

— Думаешь? Никогда не замечал за собой. А секс за деньги — это не извращение, это бизнес и разрядка. Сделка, в которую вступают обоюдно.

Все это время жесткий взгляд Ярослава держит меня не слабее, чем его рука, и на секунду мне кажется, что он с трудом отрывает его от меня, возвращая к стриптизерше. Почти спокойно обещает, впрочем, так и не ослабив хватку:

— Так и быть, жена… если она мне откажет, я тебя отпущу. По-настоящему туда, куда ты так хочешь…

Он подзывает брюнетку к себе небрежным взмахом руки. Ждет, пока она подойдет, заполнив короткую паузу моим пульсом, что бьется под его пальцами, и созерцанием практически голого женского тела.

У меня его вид не вызывает ничего — вокруг все дымно и пошло. И никакой чувственностью не пахнет — лишь дешевой доступностью, такой же скукоженной в этот вечер в этом заведении, как темные соски незнакомки. Необласканные, заострившиеся в тугой хватке ремней в короткой близости от мужчины. И пусть девушка улыбается, от ее присутствия становится еще душнее, и хочется вырваться на воздух. Чтобы забыть о том ожидании, которое она принесла в глазах.

Наверняка и Борзов его тоже видит.

— Привет. Звал?

— Звал.

— Хочешь предложить вина? Или вместе покурим кальян? Я заметила, что ты сегодня скучаешь.

Похоже, эта шпилька полетела в меня, но я сейчас не способна отреагировать на подобные выпады. И уж тем более ответить.

— Нет, не хочу. Сядь! — Ярый кивком показывает стриптизерше на пол, а когда та садится у его ног, кладет руку на ее шею под хвост, и прямо произносит — негромко, но с определенным желанием:

— Удовлетвори меня.

Она поднимает на него глаза, однако не смущается. Под длинными накладными ресницами и ярким макияжем взгляд горит интересом к мужчине и… продолжению. Или я ничего не понимаю в женщинах.

— Я только танцую, Ярый, и позволяю себя трогать, и то не всем.

Я прямо чувствую, как на лице Борзова рисуется злая ухмылка.

— Меня не впечатлил твой танец, детка. А трогать себя ты будешь сама — если захочешь. Но я дам тебе шанс мне понравится. Твоя подруга сказала, ты ценишь себя? Назови цену. Сколько ты хочешь за минет? Только учти, у меня паскудное настроение. Делаешь и исчезаешь.

— Здесь? При ней?

— Если не хочешь, настаивать не буду. Просто иди и позови подругу. Все же ты меня завела, чертовка, надо бы кончить.