Глава 25

— Дай ей еще воды и подставь ведро, а то она сейчас заблюет здесь все.

— Почему ты не сказал, что девчонка такая слабая. Как с ней, к черту, разговаривать?.. Если начнет реветь, как ее псих братец, я не обещаю, что сдержу себя в руках. У меня к ее семейке давние счеты!

— Не начнет, не надейся. Она еще та холодная сука, скоро убедишься.

— Давай, приводи ее уже в чувство. Ничего, отогреем. У нас мало времени!

Чужое помещение и чужие запахи, такое понимаешь сразу. Я еще не до конца пришла в себя, но сознание уже отмечает новые детали. Первый мужской голос — раздраженный и нетерпеливый — мне не знаком, а вот второй — царапающий и мрачный, я узнаю сразу.

Макар.

Мы мало говорили с ним в течении многих месяцев, пока я жила в доме отца и после, когда сопровождал меня вне дома, зато последняя наша встреча вышла сверх красноречивой.

Мне развязали руки и сунули под нос нашатырь, и я уже сама сдираю с глаз повязку, кашляя и сгибаясь пополам на каком-то диване. К горлу подкатывает тошнота и, качнувшись вперед, я упираюсь рукой в пол и склоняюсь над ведром от сильного спазма. Стащив с головы повязку вместе с шапкой, вытираю ими рот и бросаю на пол. Откидываю плечи и голову назад, хватая ртом воздух и упирая затылок в высокую спинку.

Господи, как дурно.

Перед глазами пляшут мошки, но вскоре взгляд проясняется и утыкается в присутствующих.

В комнате трое. К счастью, я в линзах, и могу их всех хорошо рассмотреть. Высокий белобрысый тип, с квадратным подбородком и внушительным телом, мне не знаком. Он стоит поодаль, расставив ноги, сунув одну руку в карман брюк, а в пальцах другой вертя какой-то предмет. Тип явно нервничает, постукивая этим предметом о бедро, и я без интереса перевожу взгляд на Макара, своего недавнего телохранителя. Вот он-то своей позе не изменяет — руки опущены и чуть согнуты в кулаках, плечи напряжены. На мужчине футболка и брюки, тонкие губы, как всегда, плотно сжаты. Так плотно, что под пристальным взглядом Макара выглядят бескровными.

Так обескровливает только страх или ярость. Надеюсь, он отдает отчет тому, что сделал. Стоит мне увидеть его, и становится ясно, кто меня похитил, едва не придушив перчаткой.

Третья в комнате женщина, и я совру, если скажу, что удивляюсь, узнав в ней бывшую жену Данила Егоровича — сердобольную плакальщицу Анжелу. С ярким макияжем, но бледным лицом, она вовсе не рада быть здесь, это читается в ее испуганных глазах, однако послушно наливает в стакан воду из бутылки и приносит мне. Почти впихивает в руку.

— Держи! Я не собираюсь тебя поить.

Горло дерет, словно слизистую чем-то обожгло, в висках пульсирует боль. Я беру воду и подношу стакан ко рту. Медленно пью, борясь с дурнотой и наблюдая, как Анжела отступает к Макару, боязливо касаясь рукой плеча мужчины.

— Макар, дорогой, что же теперь делать? — спрашивает трусливо. — Ты обещал, что она не увидит меня… Что никогда не узнает о нас, а сам не разрешаешь мне уйти. Я думала…

— Заткнись! — Макар повышает голос, и Анжела вздрагивает, отдернув пальцы.

— Что?

— Бери ведро и вали отсюда. Но из дома чтоб ни ногой, шалава, иначе убью!

Видимо, блондинка не дорыдала сегодня в динамик моего сотового, потому что вдруг громко всхлипывает. Отшатнувшись, прижимает руку ко рту, и тут же получает по лицу пощечину. Больше унизительную, чем болезненную, и она не стоит Макару усилий. Он бьет женщину легко, заставив ее умолкнуть, как злой хозяин послушную псину.

— Вымоешь ведро и принесешь. Оно нашей гостье еще пригодится. Шевелись!

Анжела поняла, но сдвинуться с места не может. Аура в комнате висит тяжелая, а ситуация складывается хуже некуда, так что блондинка наверняка сообразила, что на этот раз выбор мужчины ее подвел. Она продолжает стоять, тихо поскуливая от страха, и Макару все-таки приходится оторвать от меня взгляд и повернуться к подруге.

Он берет ее рукой за подбородок и негромко обещает, расцепив свои бескровные губы:

— Если не будешь паинькой, я выбью тебе зубы… дорогая, и заставлю их съесть. Поняла?

— Да.

— А теперь иди.

Анжела уходит, а я опускаю пустой стакан рядом с собой, по-прежнему тяжело дыша.

В комнате тихо, и в этой тишине вдруг слышится звук зажигалки — это светловолосый тип решил закурить. Подойдя к столу, который стоит сбоку у стены, он опирается о него бедрами и затягивается сигаретой, продолжая рассматривать меня невыразительным взглядом.

— Так вот она какая… Мышь! — отзывается неприятным тоном. — Ничего так женушка у Ярого. Все-таки везучий он сукин сын. Я бы тебя, девочка, тоже каждый день натягивал, чтобы стала послушной не только папке. Или еще натяну… А, Бугор, как думаешь, понравлюсь я ей?

Я продолжаю молчать. Обращаются не ко мне, так что силы лучше экономить.

Впрочем, Макар тоже не спешит отвечать приятелю. То, что эти двое связаны, я догадалась, как только услышала их голоса.

Вместо ответа, бывший телохранитель сухо бросает мне, растягивая слова:

— Ну, привет… Давно не виделись, Марина.

Комната, в которой я нахожусь, небольшая, и похожа на дачный вариант чьей-то спальни, а значит, мы скорее всего за городом. Единственное окно прикрывают жалюзи, но обстановка далека от скромной — этот дом определенно жилой и хозяин не бедствует. Хотя бывает здесь редко — воздух запылен и пахнет сыростью. А сам дом, судя по размеру комнаты, не отличается простором.

Меня по-прежнему душит духота, к которой добавился сигаретный дым. Присутствие двух крепких мужчин в ограниченном пространстве, плюс запертая дверь, давит едва ли не сильнее, чем спертый воздух. И это ни что иное, как продуманный расчет.

Наверняка, вид у меня жалкий, но внутри я натягиваюсь, как струна. Если страх и вползает в легкие, то я его не ощущаю за собственным холодом, овладевающим телом. Он заставляет мои пальцы впиться в чужой диван, а кровь застыть в венах, не позволяя ей разогнаться до паники.

Неужели я и правда холодная сука?

— Не так уж и давно, — отвечаю мужчине, напряженно следя за ним, — раз не успела по тебе соскучиться.

— Осторожнее, Марина, — недобро предупреждает Макар. — Я думал, ты умнее.

— Тебе показалось. Что за дрянь ты заставил меня вдохнуть?

— Эфир. Доза минимальная. Ты не должна была отключиться, лишь потерять контроль. Не хотелось раньше времени делать тебе больно.

Он бы сделал «больно», это читается в его глазах, и слышится обещанием в тембре голоса. Я всегда чувствовала, что охранник отца — темный тип.

«Сволочь!» — выдыхаю одними губами, но Макар слышит.

Подойдя ко мне, он отбирает пустой стакан и берет меня за подбородок, как совсем недавно Анжелу. Вот только в мое лицо, подняв к себе, смотрит намного пристальнее.

— Ты красиво избавилась от меня, девочка. Считай, что я этого не забыл. А вот то, что ты в положении, стало сюрпризом. Если бы не облапал тебя, так и не понял бы, что ты носишь ублюдка Борзова. Но, думаю, это продлится недолго, если не будешь сговорчивой.

Он намеренно меня запугивает. Продавливает, сначала словами, а теперь открытой силой — больно сдавив пальцами подбородок. Насколько он готов двинуться дальше и что им нужно — пока не ясно, хотя предположить можно. Хотели бы убить — уже убили, а значит их цель в другом. Либо деньги… либо месть. Только кому — отцу или Ярославу?

Если бы дело было в моих родных — со мной бы говорить не стали. Зачем, если я и так у них? К отцу не подобраться, к Борзову тоже не подступить. Момент с командировкой был просчитан заранее, теперь это ясно. Так что им нужно от меня — договориться?.. О чем?

И с кем договариваться?

Для устрашения Макар хорош, но в деле он — пешка, сколько бы о себе ни мнил. Пожалуй, такой до конца жизни будет верить в то, что стань он преемником Стального Босса — империя бы держалась на одной его жадности и грубой силе.

Нет, с тем, кто отключает людей эфиром, вряд ли станут по-настоящему считаться. Так кто за ним стоит?

Мне лучше понять это, если я хочу выжить. На всех моих сил не хватит.

Новый приступ тошноты подкатывает к горлу, и я отталкиваю мужчину, заставив его отдернуть пальцы.

— Лучше открой окно, если не хочешь, чтобы я заблевала тебе паркет. Ты так хотел заполучить меня, что придумал оригинальный способ пригласить в гости. Мило. Что, и на этот раз боялся отказа, поэтому прихватил с собой группу поддержки?

— Твою мать, Бугор! — сбоку раздается досадное от светловолосого типа, но я продолжаю говорить, слишком сосредоточенно на мне острое внимание охранника.

— Знаешь, почему не ты, Макар?

— Почему? — Он все-таки спрашивает это, а я договариваю, расцепив сухие губы:

— Не люблю неуверенных в себе мужчин.

В отличие от Анжелы, пощечина, которая достается мне — весьма болезненная. От ее силы лопаются губы и темнеет в глазах, а я валюсь на бок.

— С-сука. — Но Макар хватает меня за плечо и поднимает обратно, откинув плечами назад. Его рука сжимается в кулаке, однако беловолосый тип останавливает его и, матерясь, оттаскивает назад.

— Эй, ты слышишь, нахрен, что я тебе говорю, Бугор?! Девчонке Ярый звонит!.. Да? — он непроизвольно касается рукой уха и затихает, словно слушает кого-то постороннего. После чего обращается к повернувшемуся к нему другу.

— Она должна ответить, иначе к ее дому уже через пять минут съедется вся полиция города. Проклятье! Какого хрена могло произойти? Все же шло четко по плану!

— Дай сюда! — Макар выхватывает у него из руки мой сотовый и смотрит на экран, словно тоже не верит. Несколько секунд тяжело дышит, после чего бросает телефон мне.

Шагнув ближе, хватает меня за подбородок и предупреждает:

— Ты сдохнешь раньше, чем заикнешься о нас, поняла? А если не ты, — садится передо мной на корточки и приближается, — то твой ребенок. Ты ведь помнишь, что было в прошлый раз, а, непослушная девочка?

***

В прошлый раз…

«Откуда ему знать, что было?»

Пальцы бывшего охранника еще не отпустили мой подбородок, а я уже лечу в свою собственную бездну, сорвавшись с шаткого мостика самообладания. Перед глазами темнеет, легкие сжимаются и то, что я вижу в светло-серых глазах мужчины… отражается в сознании потерянными пазлами прошлого. Которые, проявившись, рвут душу острыми краями на части, не позволяя вдохнуть.

Помню. Все помню.

Если бы Макар ударил меня в грудь, мне не было бы так больно, как в эту секунду, когда я вновь оказываюсь там, на дороге, где лежит Сашка, усыпанный осколками разбитого стекла неизвестной машины, и кричу. Не могу не кричать, потому что сдержать ужас невозможно.

Сколько я так кричу — месяц или два… или годы? Просто голос уже иссяк до немоты, но боль потери никуда не исчезла. Она вновь здесь, со мной, чтобы либо убить, либо свести с ума.

Лишь какая-то необъяснимая сила заставляет меня нащупать рукой сотовый и поднять. Сейчас я похожа на механическую куклу с застывшим взглядом сухих глаз. Слез нет, я их выплакала, а то что есть, напугало бы многих, но не меня.

Если у моей бездны есть дно, сегодня я его достигну.

— Включи громкую связь! — с шипением командует Макар тоном, которым обещал выбить зубы блондинке. — И не дури!

— Алло…

— Марина? — голос Ярослава врывается в пространство чужой комнаты, словно из другой жизни, которая в последние полгода обрела краски. Даже не верится, что мы виделись с ним всего несколько часов назад. — Марина?!

— Привет. Это я.

— Слава богу! — с чувством выдыхает Ярослав. — Ты так долго не отвечала, что… почудится всякое. Ладно, не бери в голову.

— Прости, я не слышала. Отвлеклась.

— Как там мои девочки? Уже скучаю! Представляешь, наш рейс задержали дважды до вылета. Сначала из-за технического момента, а потом из-за одного идиота, который вдруг спрыгнул на отъезжающий трап… Придурок, скажи? Хорошо хоть шею себе не сломал. Серов вон материться в иллюминатор, теперь весь полет не успокоится…

Я должна что-то ответить мужу, что-то сказать. Его голос, как яркая нить, за которую хочется ухватиться и не отпускать. А вместо этого я смотрю в светло-серые с желтыми радужками глаза Макара и не отпускаю их.

Мой выдох задерживается всего на полсекунды, но голос Ярослава тут же меняется, становясь жестче:

— Марина? Марина, ты дома?! — слышу я низкое Борзова. — Ответь! Я сейчас переключусь на внутренние камеры!

— Нет… не надо! Я выехала в офис, — выдыхаю, надеясь, что он поймет намек, — помнишь, я тебе говорила, что поеду на вечернее совещание в компанию. Я как раз в пути. У нас презентация сайта по продаже домов… дачных.

— Дачных?

— Да. Так что придется задержаться на час. Но о картине я не забыла, не волнуйся — как планировали заеду в арт-галерею на обратном пути и сделаю заказ.

— Слушай… я в последнее время был занят. Напомни, — после секундной паузы спрашивает Ярослав, и его голос остывает до такой же температуры, как мой собственный, — что за хрень мы там заказали? Ты знакома с художником? Просто я не доверяю дилетантам, когда речь идет о моих деньгах.

— Да, знакома… года два. А насчет картины… Жена твоего деда дарила ему открытку с красивым видом на море. Вот и я хочу себе такой же вид в гостиную.

— Я понял. Мне пора, Марина.

— До встречи… Ярик. Хорошего полета.

— Береги себя, Королева! Скоро буду. А художнику передай, что если он хочет жить… пусть даже не дышит в твою сторону. Или я убью всех, до кого дотянусь.

Это звучит так, словно Ярослав обращается непосредственно к моему похитителю и больше похоже на обещание, чем ревность к какому-то неизвестному творцу. Я отключаю звонок, и Макар тут же вырывает гаджет из моей руки. Поднявшись на ноги, отходит к белобрысому типу и что-то ему говорит. Мне все равно что, я больше не слышу его слов. Сейчас я могу думать только об одном. О том, в чем телохранитель признался мне у дома Борзовых, и что сказал сейчас:

«…Я знаю, какая ты. Я видел тебя… давно.»

«Ты помнишь, что было в прошлый раз, а, непослушная девочка?»

И трое незнакомцев за столом в кабинете «Утиного кряжа». Кто-то из них был тем, кто первым узнал обо мне. И чьи глаза внимательно следили за мной все это время — серые, с желтыми радужками.

Я медленно встаю с дивана и оглядываюсь, скользя взглядом по верху комнаты. Как я и предположила, небольшая видеокамера размещена наверху плательного шкафа и почти не заметна среди сложенных на его поверхности предметов. Но объектив внимательно следит за мной, как и человек по ту сторону экрана, и я поворачиваюсь к нему лицом.

Голоса беловолосого типа и бывшего охранника раздражают, как бубнящий рой ос, взвившийся при виде опасности, но не пугают. Они лишь чертовы пешки, которым ничего не решить самим, и я коротко командую, повысив голос:

— Эй! Скажи своим ублюдкам, пусть заткнутся!

— Что? — слышится за спиной.

— Смотри, Бугор, девчонка встала с дивана!

— Сейчас! — повторяю твердо. — Или ты от меня и слова не услышишь!

Макар, повернувшись, хватает меня за локоть, однако, команда его подельнику в ухо летит ясная, и оба останавливаются, матерясь. Пальцы мужчины больно сдавливают руку, но мне плевать, я обращаюсь не к нему:

— Вормиев, я знаю, что это ты. И знаю, что ты меня слышишь. Сволочь, тебе осталось жить считанные часы! Ты тот шакал, который сунул голову в львиное логово, и я буду первой, кто тебе ее откусит по шею, запомни мои слова! Попробуй молиться, пока еще можешь, потому что эта комната не решит ничего! Как не решила три года назад. Кем тебе приходится этот ублюдок, что вцепился в меня — младшим братом? Наверняка сводным — иначе бы ты его пожалел. Ты уже сказал ему, что он умрет раньше тебя?

— Ну, хватит, Марина! Никто тебя не слышит, заткнись и сядь! — срывается Макар, шагнув ко мне, но я уже сама поворачиваюсь к ублюдку навстречу и вгоняю ногти в его лицо так глубоко, как только могу, разрывая кожу от самых глаз.

— Не смей просить меня заткнуться, чудовище! — выдыхаю с мертвенной яростью и так тихо, что собственный холод звенит внутри. — Это был ты… там, на дороге. Ты!

Я бы достала эту мразь еще раз, рука взлетает, но светловолосый оттаскивает меня от Макара, отталкивая к дивану.

— Твою мать, Бугор! А ты был прав, — отзывается он с удивленной злостью, — эта стерва и правда хладнокровная. Может, нам ее разогреть напару? Чтобы стала сговорчивее. Не привык я к бабам, которые угрожают.

— Не поможет, я ее знаю. Сука! — утирает Макар кровь с разодранного лица и поджимает губы. — Ее надо не греть, а колоть, как лед. Ничего, Марина, — обещает, сверкая взглядом. — У нас впереди ночь. Я столько раз трахал тебя мысленно, что расколю, отымев вживую. Она моя, Стас… Ты слышал, я ждал этого три года.

Надеюсь, мой ответный взгляд доносит ему, как я его ненавижу.

— Ты не доживешь до ночи!

С беловолосого вдруг слетает вся наносная бравада, в которой он распылялся всего мгновение назад. Слова Макара звучат серьезно, и он напрягается в плечах, развернувшись к другу:

— Ты рехнулся, Бугор? Забыл про Ярого? Мы не за тем притащили сюда девчонку, чтобы ты отымел жену Борзова. Она должна быть вменяема и цела… Во всяком случае до момента, пока жив ее старик. Сам знаешь, кто сказал!

— Не обещаю, что сдержусь.

— Что? — набычивается светловолосый здоровяк. — Твою мать, какого хрена, Макар?! — вспыляет. — Хочешь спустить, иди и натяни свою шалаву, чтоб зря не болталась под ногами! А нам лишние проблемы не нужны. Не та игра, идиот! Ты что, не понял, чем мы рискуем?

Но проблема настигает этого Стаса, когда бывший охранник ударяет его кулаком по лицу. Завязывается драка, и я не против такого развития событий, когда аккуратно сползаю с дивана и вдоль стены отступаю, а затем юркаю к двери…

Ярослав

«Береги себя, Королева!»

Если с тобой что-то случится, я разрушу этот мир, клянусь!

Марина. Маринка. Где ты?

Я еще продолжаю слышать ее голос, а в руки от страха уже входит дрожь, и сердце стынет — никогда подобного не испытывал.

Я будто знал. С самого начала этой проклятой поездки не мог найти себе места — что-то должно случиться. Не хотел улетать. Меня никогда не подводило чувство опасности, вот и на этот раз оно буквально зудело под кожей тревогой, пока в конце концов в последний момент не выгнало из самолета — заставив сорваться с места и спрыгнуть на трап.

Я бегу по терминалу аэропорта к выходу, расталкивая людей, перепрыгивая через турникеты, чужой багаж и ленты прохождения контроля, открывая на сотовом непринятые звонки.

— Где она? — рычу в динамик.

— Потеряли.

— Говори!

— Вызов такси в «16:41». Марина вышла одна.

— Маршрут?

— К твоему старому дому.

— Какого черта, Богдан! Что ей там понадобилось?

— Вот и я не знаю!

— Дальше!

— Выехал наш человек, как договаривались. И если бы твоя жена назвала другой адрес, Яр, он бы за ней проследил! Черт! А так через три минуты к моему парню вышла жена твоего деда, а дальше он ничего не помнит. Скорее всего, струя паралитического газа — у него ожег слизистой.

— Что с дедом? Где ты сейчас?

— У тебя дома — на старом адресе. Твоего деда тут нет, но на столе несъеденный ужин и пустой бокал из-под сока. Еще один бокал со следами помады брошен в мойку.

— Анжелка, с-сука!

— Согласен, без нее не обошлось. Мои ребята уже ищут и ее и машину, на которой Марину могли увезти. Найдем по камерам!

— Мне нужен мотоцикл к началу трассы из города в аэропорт — пришли кого-нибудь, я подъеду. Только быстро! И пистолет! Марина мне звонила минуту назад, она под давлением. Попробуй пробить по номеру геолокацию.

— Понял! Сделаю!

— И сообщи Боссу.

— Я — мертвец.

— Уже! Но если не будешь рыть, я тебя и на том свете достану!

***

Я останавливаю мотоцикл у пятиэтажного дома, на углу которого красуется надпись «Ломбард. Прием старых часов» — такая выцветшая, что только пьяни и торчкам сюда таскаться. Здесь работает старший брат Анжелки, я не видел его лет десять, но уверен, что он меня узнает.

Какой бы тварью ни была его сестра, но сама бы она до похищения не додумалась. Ее всегда интересовали члены и деньги, и ничего больше. Когда-то она клялась, что обожает своего братца «химика», пришло время проверить, так ли ее привязанность к нему крепка, как к бывшему мужу, которого она не пожалела.

Я открываю дверь и вхожу в тусклое помещение с одной деревянной стойкой. Здесь надымлено и сперто воняет старыми вещами. Брат Анжелки сидит с бутылкой пива у губ, закинув тощие ноги на стойку, как сраный ковбой, и не успевает он сомкнуть кадык, чтобы закончить глоток, как уже взлетает вверх, выпучив глаза.

— Где твоя сестра?

— Клянусь, не знаю!

— С кем она таскалась в последние дни?

— Не знаю…

Разбитый в кровь нос чудесным образом возвращает мужику память.

— Еще раз спрашиваю — с кем?!

— Она просила никому не говорить!

— А ты и не говорил, меня здесь не было.

— Какой-то Макар. И он — опасный тип! Анжелка его боится, клянусь!

— Где она с ним жила?

— Я не… не помню.

Мне приходится еще раз встряхнуть мужика о свой кулак.

— Дачи! Она говорила тебе про какие-нибудь гребанные дачи?!

— Да, точно! Я вспомнил район — это в двадцати минутах отсюда! Она еще просила достать лекарства, ну, ты понимаешь какие, для одного психа… Я подумал, может, ты его знаешь?

Когда я выхожу из этого сраного ломбарда, то выбиваю ногой дверь, и протаскиваю мужика над стойкой за шиворот, бросив с лестницы.

Психа? До сих пор я знал только одного, и сейчас он собирался вернуть свое.

Направляясь к мотоциклу, я набираю личный номер Стального Босса. Надеюсь, старый черт не отдал Богу душу, и подождет до наших с ним тесных объятий. А поговорить напоследок с дорогим тестем нам будет о чем.

— Ярослав? — голос у Корнеева звучит глуше, но все еще твердо и по сухому ломко, когда он отвечает: — Я уже в курсе насчет Марины и поднял своих ребят. Ты что-то узнал?

— Да. Это сделал Макар, твой бывший охранник. И если хочешь, чтобы я успел спасти твою дочь, Павел Юрьевич, выкладывай все, мать твою! Что за птица этот ублюдок, кто за ним стоит, и на кой хер ты его к моей жене приставил!