Глава 34

Я лежала на кровати уже больше часа, глядя в потолок, и пыталась убедить себя, что всё нормально.

Мягкое постельное бельё, уютное тепло, шорох ветра за окном. В комнате все было идеально, если бы не ком в горле и бешеный пульс. Я пыталась расслабиться. Сначала повернулась на бок. Потом на спину. Потом снова на бок. Придвинулась к краю кровати. Отодвинулась обратно. Вытянула ноги. Закуталась в одеяло. Вытащила одну ногу наружу.

Бессмысленно.

Каждое движение казалось лишним, каждый вздох — громким. Голова гудела. В груди копошилось что-то странное, горькое и тёплое одновременно.

Максим спал в гостиной на диване. Вернее, я уверена, что только делал вид. Он наверняка сейчас лежит так же, как и я. С открытыми глазами. И молча считает минуты.

Почему все так сложно?

Мы столько уже прошли. Столько сказали. Отдалились. Сблизились. Попробовали. Потеряли. А теперь стоим перед друг другом, будто мы — два незнакомца, которые не знают, как им действовать. Но мы оба знаем, как больно может быть, если довериться. И как трудно потом собрать себя обратно по кусочкам, если что-то пойдет не так. И сейчас самое время взяться за ум и решить, что делать дальше.

Я вздохнула и снова уставилась в потолок. Все, хватит. Не могу больше лежать, делая вид, что всё в порядке, и мы ждем утренней беседы.

Сбросила с себя одеяло и резко встала. Ноги слегка задрожали, хотя я сделала всего три шага до двери. Ручка была прохладной на ощупь. Я потянула её медленно, стараясь не скрипнуть. И… резко остановилась.

Максим стоял прямо за дверью.

Он тоже тянулся к ручке. Наши взгляды встретились в ту же секунду, и я даже не успела испугаться, только растеряться.

— Ты… — начали мы одновременно. Потом замолчали.

— Ты не спишь, — тихо сказала я первая.

— Я и не собирался. — Его голос был чуть охрипшим, уставшим. — Я… шёл к тебе.

— А я — к тебе.

Мы оба нервно усмехнулись. В его глазах было слишком много всего. Того, что я боялась увидеть. И одновременно хотела. Максим стоял в черной футболке и спортивных штанах, растрёпанный, небритый, невыспавшийся. И всё равно красивый. И родной. До боли.

— Мне надоело молчать, — сказал он. — Я устал думать, что сказать, как сказать, когда. Я просто хочу поговорить, Аня.

Я кивнула.

— Я тоже.

Мы прошли в гостиную. Он сел на диван, я рядом, на самый краешек. Между нами осталась пара сантиметром. Я смотрела на свои руки, лежащие на коленях, не поднимая глаз. И вдруг он сказал:

— Мне страшно.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Мне страшно, что я тебя потеряю снова. Что всё повторится, если мы решим начать заново. Что я не справлюсь. Что мы не справимся.

Он говорил негромко, но в каждом слове было столько честности, что я замерла.

— Я… — начала и замолчала. Потом выдохнула. — Мне тоже страшно. Я не знаю, что будет. Не уверена, что вообще могу строить что-то серьёзное. У меня нет примеров, кроме моих родителей. Я поняла это за прошедшие 3 месяца. По факту, у меня есть только… желание. Быть с тобой. Несмотря ни на что. И нет уверенности, что все получится.

Максим кивнул.

— Мне кажется, любовь — это не про уверенность. Это про выбор. Про то, что ты снова и снова выбираешь человека. Даже когда трудно. Даже когда страшно.

Я посмотрела на него. Он сидел, не отводя взгляда. Впервые по-настоящему открытый.

— Я выбрал тебя, Аня. Тогда. Сейчас. Каждый день. Даже когда ты ушла. Я всё равно продолжал тебя выбирать.

Слезы подступили неожиданно. И я даже не попыталась их остановить.

— Почему ты не сказал раньше?

— Потому что думал, что ты больше не захочешь меня слушать. Что уже всё. Конец.

— Я хотела, чтобы ты боролся. Вернее, не хотела и хотела одновременно. И я ужасно поступила, молча бросив тебя, ровно так, как когда-то сделала Наташа. И не горжусь этим поступком, правда. Но когда я поняла, что натворила, то думала то же самое. Что ты больше не захочешь меня слушать. Что уже всё кончено.

Он замер. Потом тихо, чуть слышно произнес:

— Я борюсь. С собой, каждый чертов день. И я не злился на тебя за уход. Ни минуты. Все, о чем я думал: «Максим, ты кретин, и ты это заслужил».

И этого было достаточно.

Я потянулась к нему сама. Он не двигался, кажется, даже не дышал, пока моя рука не коснулась его щеки. Тогда он накрыл мою ладонь своей осторожно, будто боялся спугнуть.

— Я не знаю, как у нас получится, Макс. Я запуталась. И боюсь. Но я выбираю тебя.

Он пристально посмотрел на меня и поцеловал.

Не так, как раньше. Не резко, не голодно, не требовательно. А сдержанно. Медленно. Почти благоговейно. Его губы скользили по моим мягко, будто он старался на ощупь запомнить каждую черточку.

А потом будто что-то прорвало.

Поцелуй стал глубже, жарче. Я ответила с той же жаждой, с тем же голодом. Наши тела сами нашли друг друга, без слов. Он потянул меня на себя, я забралась на его колени, прижимаясь к нему всем телом. Его руки на моей спине, на талии, в волосах. Его дыхание горячее, прерывистое, сбивчивое. Мои пальцы на его плечах, на груди, под футболкой. Не помню как мы добрались до спальни.

— Аня… — прошептал он между поцелуями. — Скажи, если хочешь остановиться.

— Не хочу, — прошептала я.

Одежда мешала. Мы скидывали её торопливо, неловко, с каким-то детским нетерпением. Словно всё внутри горело, просилось наружу. Он потянул край моей майки вверх, скользнул пальцами по коже живота. Медленно, словно все еще спрашивая разрешения. Я подняла руки, позволяя стянуть её, и почувствовала, как его губы переместились на мою шею. Короткий, едва ощутимый поцелуй, в котором было больше нежности, чем я могла вынести.

Мы двигались как единое целое. Целовались жадно, пытаясь наверстать всё, что потеряли. Его руки обнимали меня крепче, чем когда-либо, но в этом не было грубости, а только отчаянное желание держать меня рядом. Пальцы скользили по моей спине, замирали на лопатках.

Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этих ощущениях. В каждом его движении было не просто желание — в них было признание.

«Ты моя, и я благодарен, что ты здесь.»

Он целовал каждый миллиметр моей кожи, казалось, хотел запомнить все наизусть. Я отвечала касаниями, шепотом, движениемя навстречу.

Когда он наконец-то вошел в меня, мир замер. На секунду я перестала дышать. Он тоже. Мы просто смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Он ждал, я чуть кивнула, и только тогда Максим начал двигаться.

Медленно.

Каждое его движение сопровождалось тихим шёпотом.

— Я здесь.

Толчок.

— Я с тобой.

Еще толчок.

— Я никогда тебя больше не отпущу.

Еще один.

— Ты моя.

И еще.

Я чувствовала, как его сердце быстро бьется под моими ладонями. Слышала, как он шепчет моё имя: почти неразборчиво, как мантру. Наши тела сливались, а я словно потеряла ощущение времени. Стирались границы между нами. Не было больше боли, упреков, обид. Только мы: горячие, запутавшиеся в простынях, в себе, в эмоциях.

Он поцеловал меня в висок, в скулу, в ключицу. Я скользнула ладонями по его спине, ощутила, как напрягаются мышцы под ними. Почувствовала, как накатывает волна, как где-то глубоко внутри рождается дрожь, как всё сжимается до предела. Он прижал лоб к моему плечу, затаил дыхание, и в этот момент мы словно сорвались с края пропасти. Вместе. Одновременно.

После мы лежали, не двигаясь, прижавшись друг к другу. Его рука на моей талии. Моя — на его груди.

— Кстати, — начал он. — Совсем забыл сказать тебе. Я тоже уволился

— Ты сделал что? — я резко приподнялась, опираясь на локоть, и уставилась на него, — Ты шутить?

— Я ушел через неделю после тебя. Наталья Борисовна долго пыталась отговорить, но ничего не вышло.

— Но ты же… — я замялась. — Эта работа так много значила для тебя.

— Я не мог там больше оставаться. Без тебя. И вообще… вдруг понял, что всё это время жил не своей жизнью. Думал, что контроль даёт мне устойчивость. А он просто отдалял меня от всего живого.

Я уставилась на него. Прежний Максим ещё пару месяцев назад так бы не сказал. Прежний Максим говорил бы о дисциплине, о работе, о результатах и сроках. А сейчас рядом со мной лежал другой человек. Такой знакомый и… другой.

— Ты говоришь очень странно, — хмыкнула я и легла обратно на его грудь. — Кажется, мне потребуется время, чтобы привыкнуть к новому тебе.

Он усмехнулся:

— Можешь уже начинать.

Несколько секунд мы молчали. Потом я всё-таки решилась спросить:

— И что теперь?

Он глубоко вдохнул.

— Не знаю. Живу. Пытаюсь разобраться в себе. Начал писать, кстати. Пока просто для себя.

— Ты теперь писатель?

— Удивлена?

— Сильно. Но это приятное удивление. И что ты пишешь?

— Ничего особенного. Записываю мысли. Разговоры с собой. С тобой.

Я чуть покраснела. Он потянулся рукой, взял меня за подбородок, приподнял лицо и шепнул:

— Я скучал по тебе, Аня, очень сильно.

Сердце пропустило удар. А потом забилось быстрее.

— Я тоже, — ответила я тихо.

Мы снова обнялись, и нам больше не нужными были слова. Близость уже случилась, и не только физическая, но и та, что куда страшнее и сильнее. Когда ты позволяешь другому человеку видеть тебя настоящего. С уязвимостью, с сомнениями, со страхами.

И тогда, лежа с ним рядом в постели в том самом доме, где всё началось, я вдруг поняла. Может быть, не зря мы оба вернулись сюда. И может быть… у нас всё же есть шанс.