Глава 40

Максим.

Наконец, на четвёртый или пятый звонок кто-то снял трубку. Но это был не её голос.

Мужской. Низкий. Ровный.

— Алло?

От неожиданности я громко выдохнул в трубку.

— Простите…я могу поговорить с Аней? И кто вы такой? Почему ответили на ее телефон?

Небольшая пауза.

— Она… в туалете. А кто её спрашивает?

Мои вопросы о том, кто он, были, судя по всему, принципиально проигнорированы. Я на секунду закрыл глаза. Пальцы на левой руке сжались в кулак.

— Максим Воронцов. Ее парень.

— Ага… — Мужчина помолчал, потом добавил: — Я передам, что вы звонили.

— А вы… собственно, кто такой?

— Антон. Мы… друзья, — снова пауза. — Старые друзья. Просто встретились, чтобы попить кофе. Нет причин для паники, — проговорил он, и мне показалось, что в его голосе была усмешка.

Я едва сдерживал раздражение, рвущееся наружу.

— Хорошо. Антон, старый друг, передайте Ане, что я звонил. И… пусть перезвонит сразу, как вернется.

— Обязательно, — коротко ответил он. — Всего доброго.

Звонок оборвался. И я остался стоять с телефоном в руке, ощущая, как внутри что-то мучительно сжимается. Словно кто-то обмотал грудную клетку колючей проволокой. Недостаток воздуха, но не из-за духоты в номере. А от беспомощности.

Я смотрел на черный экран, словно в нем мог быть намек на то, что происходит. Разъяснение хоть какое-то. Но там было лишь мое отражение — уставшее, злое и запутанное.

Антон.

Чёрт. Кто он вообще такой? И откуда взялся?

Нет, я, конечно, знал, что у Ани были мужчины до меня. Как и у меня были женщины до нее. И что из этого? Это ведь все теперь неважно. Или не должно было быть важно. Но… это был ее старый друг. Или бывший парень. И он там. С ней. Сейчас.

Я прошелся по номеру туда-сюда. Положил телефон на тумбочку. Отошел к кровати. Потом вернулся обратно. Взял телефон. Покрутил его в руках. Выдохнул. Разблокировал экран и проверил мессенджер. Пусто. Ни одного нового сообщения.

Не выдержал и написал ей:

«Анют, звонил тебе минут 10 назад. Просто хотел услышать твой голос. Пожалуйста, перезвони. Но если ты занята, то поговорим попозже? Люблю.»

Одна галочка. Сообщение доставлено. Я 10 минут гипнотизировал экран, но вторая галочка так и не появилась. И это было хуже любых негативных слов.

Я лёг на кровать, но уснуть не мог. Просто лежал. И думал. Мысли активно крутились в голове. Мозг услужливо подкинул слова Наташи:

“Только знаешь… ты можешь стараться быть другим. Мягче. Сентиментальнее. Но внутри ты всё тот же, Макс. Такой, каким я тебя знала. А она, судя по всему, этого ещё не поняла.”

Поняла? Нет, не может быть.

Я сделал всё, чтобы удержать её. Ушёл с работы. Готов был пойти против правил. А сейчас всё это как будто бы рушится, потому что я…

Потому что я не был рядом. В отличие от какого-то гребанного Антона.

Чёрт.

Я снова набрал ее номер.

Тишина.

****

Готов ли я был в такой ситуации оставаться в Риге до конца недели? Конечно же, нет! Аня не ответила ни на один мой звонок, а все сообщения оставались доставленными, но непрочитанными.

Я принес скомканные извинения коллегам, отзвонился руководству и купил билет на первый же рейс до дома. Плевать, как это выглядело. Плевать, что думало начальство. Официально меня все равно уже уволили.

Совершенно не помню, как прошел полет. Как вышел из аэропорта. Как сел в машину. Очнулся я, только когда ехал через город, не разбирая дороги. Ни один красный светофор не мог меня остановить. Руки сжимали руль так, что побелели костяшки пальцев. В ушах шумело. Сердце быстро билось.

Я еще не знал, что скажу, когда увижу её. Но знал одно: не могу больше так. Не могу ждать, не могу молчать, не могу жить с мыслью, что всё рушится, а я просто стою в стороне и смотрю.

После той ночи в Риге всё начало разваливаться. Телефон, исчезнувший в самый неподходящий момент. Наташа, появившаяся в номере. Антон, ответивший на ее телефон. Молчание от Ани.

Я доехал до ее дома за рекордные 25 минут. Когда поднялся по лестнице к Аниной двери, сердце било по ребрам, как отбойный молоток. Я не позвонил в звонок сразу. Стоял, смотрел на эту знакомую дверь и вдруг впервые почувствовал настоящий страх. Такой, когда не знаешь, откроют ли тебе вообще. Нажал кнопку. Раз. Два. Никаких движение. Никаких звуков. Постучал кулаком в дверь. По-прежнему тихо. Постучал еще раз. Сильнее.

- Аня! — голос звучал хрипло. — Аня, ты дома?

Никакой реакции. Ни звука, ни шороха за дверью.

Запоздало вспомнил, что теперь у меня был ключ от ее квартиры. Тревожность явно выключила мой мозг. Вставил его в замочную скважину. Повернул. Дверь поддалась, и я вошёл.

В квартире пахло её духами и апельсиновыми корками. Аня жаловалась, что Персик запрыгивает на комод и скидывает все оттуда. Я вычитал в интернете, что способ с корками должен помочь. Но судя по разбросанным вещам, Персику на все это было глубоко фиолетово.

Прошел в гостиную

— Аня? — глупо было звать ее, очевидно, что кроме кота, здесь никого не было.

Проверил спальню, кухню, ванную. Пусто. На вешалке не было её любимого длинного пальто, а на полке маленькой серой сумки.

Сел на край дивана, потер виски. И что теперь? Где она? На работе? Снова на встрече с Антоном?

Вытащил телефон из кармана пальто, снова открыл чат с ней, пальцы зависли над клавиатурой. Понимал, что писать бессмысленно. Но удержаться не смог и набрал:

«Я вернулся. Я дома. Позвони мне. Пожалуйста.»

Отправил. Положил телефон рядом. Персик с громким мур-мяу запрыгнул на диван.

— Эй, рыжий, не подскажешь, где твоя кожаная мама?

****

Спустя полчаса сидения на диване в квартире Ани я понял: если кто-то и знает, где она, то это точно Вера. И если кто-то готов сказать мне правду жестко, без прикрас, с презрением или злостью, но зато честно, это тоже она.

И вот я стою перед квартирой Аниной подруги и жму на звонок. Дверь открылась почти сразу. Вера посмотрела на меня и скрестила руки на груди, прислонившись к косяку.

— А, Воронцов. С небес на землю спустился? Что-то ищешь?

— Аню.

— Да ну. — она закатила глаза. — А то я думала, ты пришел за солью.

— Мне нужно с ней поговорить.

— Да что ты говоришь. Возможно, ты уже опоздал.

— Вера…

— Что? — Она оттолкнулась от косяка. — Что ты вообще от нее хочешь? В какие игры ты играешь? Заливаешь, что любишь, а потом тусуешься в одном номере с бывшей?

— Я всё объясню. Я…

— Объяснишь? — фыркнула она. — А ей нужны твои объяснения? Ты об этом подумал? Ты и так столько времени не мог определиться, чего ты хочешь. А у Ани, между прочим, нервы не из титана. И сердце не стальное.

Я хотел рассказать, как всего было на самом деле. Но Вера шагнула ближе, посмотрела на меня с гневным прищуром, голос стал тише.

— Ты хоть знаешь, о чем она подумала, услышав в трубке голос Наташи? А как она расплакалась, когда рассказывала мне об этом? Знаешь, а?

Мне нечего было ответить на ее слова.

— Вер, я её люблю, — выдохнул. — И не знаю, как все так дерьмово вышло. Телефон, Наташа. Все это… череда случайностей. Полная глупость. Я ни на секунду не переставал думать о ней. Мне наплевать на Наташу. И меня напрягает какой-то хрен, ответивший на ее телефон. Кто он?

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом слегка мотнула головой. И, опершись на дверной косяк, выдала неожиданно спокойным голосом:

— Ты хоть понимаешь, почему именно она плакала? Ну, в том плане, что сама ситуация не сильно ее напрягала.

Я слегка напрягся.

— Потому что я идиот?

— Ну, это база. — Она фыркнула. — Но не только поэтому. Аня испугалась. Потому что кое-что изменилось. Кое-что, что вы провтыкали, когда активно мирились после ссор. И это кое-что изменит ваши жизни навсегда. А тут откуда не возьмись Наташа. Представляешь спектр ее эмоций?

— А что изменилось-то?

Вера тяжело вздохнула. Посмотрела на меня устало.

— Макс, а ты всегда был таким тупым?

Я напрягся. Она покачала головой и произнесла нарочито небрежно:

— Две полоски. Если ты понимаешь, о чём я. Хотя… дам подсказку на всякий случай. Речь идет не о бурундуке.

На секунду я, кажется, перестал дышать.

Две полоски. Беременность. Аня беременна. У нас будет ребенок.

Я схватился за дверной косяк, чтобы не упасть. В голове за секунду пронеслись тысячи мыслей. Но вместо паники я почувствовал радость. Вместо страха испытал облегчение

— Это… — выдохнул. — Это точно?

— Мы с ней трижды пересчитали полоски. — Вера усмехнулась и, мягко похлопав меня по плечу, продолжила. — Так что, Воронцов, либо включайся в новую реальность, либо проваливай насовсем. А про хрена спросишь у нее сам, если останешься рядом.

Я выпрямился.

— Я хочу быть с ней. Неважно, что было до. Я просто хочу быть рядом. Всегда. И с ней, и с ним… или с ней. Ну, ты поняла.

Анина подруга чуть приподняла бровь.

— Ну что ж. Тогда беги, главный редактор. Пока не поздно.