Глава 42

На следующий день после одинокой прогулки я ехала в такси, прижимая к груди сумку и пытаясь выключить мозг. Слишком много мыслей. Половина из которых вообще были глупыми.

А еще меня грызла совесть. Зачем? Ну вот зачем я написала Антону? Чтобы что? Вера была права, гормоны активно атаковали мою голову и выключили способность связно мыслить.

Надо просто позвонить ему.

Надо просто поговорить с ним.

Надо просто быть честными друг с другом.

Только проблема в том, что ничего не было просто. Внутри меня рос новый человек. И это всё меняло.

Я смотрела в окно на проносящиеся мимо дома. И прижимала руку к плоскому животу. Жест был глупым, но почему-то давал мне ощущение покоя.

Таксист свернул на знакомую улицу. Я молча кивнула, расплатилась и вышла. Поднялась на нужный этаж. На лестничной клетке было тихо. А у меня внутри всё грохотало.

Вставила ключ. Повернула. Дверь отворилась. Я вошла, сделала шаг вглубь и…

— Здравствуйте, — раздалось из гостиной. Голос женский.

Взрослый, уверенный, слегка веселый.

Резко застыла на пороге. Повернула голову в сторону говорящей.

В дверях стояла женщина лет пятидесяти с небольшим, ухоженная, в светлой рубашке, серых брюках, волосы завязаны в плотную шишку. В руке чашка с чаем. Ее взгляд скользнул по мне оценивающе.

— Вы, должно быть, Аня, верно? — спросила она, чуть приподняв бровь.

— Эм… да. А вы? — я сделала шаг вперёд, сжав крепче ремешок сумки.

— Я мама Максима. — женщина чуть улыбнулась. — Маргарита Сергеевна.

Щеки обдало жаром, ладони мгновенно вспотели. Мозг в секунду выдал команду: «Беги». Но я осталась на месте, переминаясь с ноги на ногу.

— Простите, я… не знала, что вы приехали, — выдавила я.

— Не переживай, милая, никто не знал, — ответила она, неспешно отпивая чай. — Я… решила устроить сюрприз. Очень уж соскучилась по сыну. А он, как назло, куда-то ушел. И не отвечает на звонки.

Мама Макса смотрела на меня тепло, с легкой улыбкой на губах.

— Хотя, честно говоря, думаю, я не совсем вовремя приехала. Уж очень вы бледная. И глаза у вас, Анечка, очень тревожные. Максимка, поди, опять накосячил, да?

Я отвела взгляд.

— Нет. Он... в командировке. И я… Всё… сложно.

Маргарита Сергеевна хмыкнула.

— С Максимом всегда всё сложно. Он ведь сначала молчит, терпит, горит изнутри, а потом просто закрывается в свою эту раковину улиточную. Уж лучше взрывался бы. И вываливал всё как есть.

Она махнула рукой и продолжила:

— Бог с ним, дорогая! Чай будешь?

Я застыла, окончательно сбитая с толку.

— Эм… не знаю. Я вообще-то… хотела… Не знаю, честно говоря, что именно я хотела. Лучше, наверное, поеду домой.

— Погоди, успеешь еще домой, — кивнула она. — Разувайся, раздевайся и бегом на кухню. Поговорим с тобой. Хоть узнаю, чем мой сын живет. А то он сам ни слова же не расскажет. И не пугайся, я не из тех мам, что сразу начинают в лоб задавать вопросы о свадьбе и «когда внуки». Хотя… — она склонила голову, глядя на меня чуть внимательнее. — Ты случайно не беременна?

Моя рука дрогнула. Сумка почти упала на пол.

— Что? С чего вы взяли?

Она усмехнулась.

— Интуиция. Женская. Я же сама мать всё-таки. А у тебя… лицо светится. Сразу видно всё. Опытная я в этом вопросе, хоть и детей у меня, кроме Макса, нет.

Я молча пожала плечами. Скинула ботинки, повесила пальто на крючок и прошла за мамой Макса на кухню. Медленно опустилась на стул.

— Ну вот, — сказала она тихо, доставая чашку из шкафчика. — Получается, что не ошиблась.

Поставила чайник. Двигалась она уверенно, но с лёгкой грацией. Та самая женщина, которая всегда знает, чего хочет. При этом в ней не было надменности. Только спокойная взрослая уверенность.

И тепло. Неожиданное, искреннее.

— С сахаром или без? — спросила Маргарита Сергеевна, не оборачиваясь.

— Без, — выдохнула я. — Спасибо.

— Угу. Макс тоже пьет без сахара. Всегда говорил, что жизнь и так достаточно сладкая. Особенно у главного редактора, который читает романы, — с иронией произнесла его мама и вернулась к столу с двумя кружками. — Хотя, знаешь, в последнее время, мне кажется, его «романы» стали слишком горькими.

Она замолчала, пристально глядя на меня.

— Получается, вы знали? — спросила я осторожно. — Ну, о нас?

— Весьма посредственно. Он скуп на подробности. Особенно о своей личной жизни, — она улыбнулась.

Я же молча кивала, соглашаясь с ее словами.

— Мама, мне 33 года, я уж взрослый, хватит учить меня жизни и рассказывать, как мне строить отношения, — легко передразнила она интонацию Макса.

— Это на него похоже, — пробормотала я. — У нас… с ним не совсем простые отношения.

— А я вообще не верю в «просто», — пожала плечами она. — Просто — это скучно. А поскольку Макс сложный товарищ, ему нужна настоящая, живая, огненная девушка. А не вот эти воблы сушеные. Как Наташка его. Была такая когда-то.

Я слегка вздрогнула, услышав ее имя, и опустила взгляд.

— У меня есть стойкое ощущение, что мы не справимся, что мы с ним слишком разные.

Она потянулась к моей руке и мягко накрыла её своей.

— Ты уже справляешься, дорогая. Если ты сюда зачем-то пришла. Значит, тебе не всё равно на ваши отношения.

Маргарита Сергеевна помолчала пару минут, а потом тихо произнесла:

— А если ты и правда в положении, то не бойся. Это не разрушит ваши отношения. Это откроет в них новую дорожку. Иногда любовь раскрывается именно тогда, когда кажется, что всё уже испорчено.

Я тяжело выдохнула.

— Вы правда так думаете?

— Знаю. — она усмехнулась. — Твой Макс случился, когда я была на грани развода. Мы с его отцом не разговаривали уже пару месяцев. Жили порознь. А потом бац, внезапно нахлынувшие воспоминания, одна ночь и две полоски через месяц. Всю жизнь мне перевернул тогда. Но я ни разу не пожалела об этом. Мы с Виктором были счастливы после этого до самой его смерти.

Она вдруг снова посмотрела на меня с неожиданной мягкостью.

— А ты… ты хорошая, Аня. Я хоть тебя и не знаю, но очень четко это вижу. И сильная. А если ты боишься, то это нормально. Самое страшное — не сомневаться. Самое страшное — убегать. Особенно от себя.

Я кивнула. Молча. Потому что в этот момент едва сдерживала слезы, готовые вот-вот политься из глаз. Чертовы гормоны.

Через пару минут из коридора послышался шум. Щелкнул замок.

Я резко повернулась и вскочила со стула. Двинулась к двери и увидела, как Макс вошел.

Усталый. С легкой щетиной и телефоном в руке. Потянулся, чтобы положить ключи на тумбочку. И замер, увидев нас. Его взгляд метнулся от меня к стоящей за моей спиной маме и обратно.

— Мама?.. Аня?

Маргарита Сергеевна улыбнулась и, всплеснув руками, сказала:

— О, похоже, твоя командировка закончилась раньше. А мы тут уже договорились, что ты — сложный, Аня — сильная, и вместе вы, возможно, не убьёте друг друга, а даже станете хорошей семьей. Так что давай, сын, проходи.

Она подмигнула и добавила:

— Только не делай сейчас лицо как у побитого пса.

Макс стоял ошарашенный и не двигался.

— Что… что здесь вообще происходит?

Я посмотрела на него. Пристально. И, криво улыбнувшись, сказала:

— Мне нужно с тобой поговорить.

— И мне, — ответил он тихо.

Его мама протиснулась мимо меня, потянулась за стоящей на тумбочке сумкой.

— Ну а я пойду прогуляюсь. Вы, как я понимаю, успеете тут многое обсудить за это время. Сынок, позвони мне позже. Люблю тебя.

Она взяла пальто, переобулась и на пороге обернулась:

— Макс, не тупи. Очень тебя прошу. А ты, Аня… ты сильнее, чем думаешь.

Дверь за ней закрылась. Остались только мы.

— Привет, — сказал он тихо.

— Привет, — ответила я. И сделала шаг к нему.