Глава 44

Прошло несколько недель с того самого вечера, когда всё встало на свои места. С тех пор Макс переехал жить в мою квартиру. Вернулся на работу в наше родное издательство. И каждое утро готовил мне завтрак. Даже когда я клялась, что могу сама пожарить яичницу. Он ставил напоминания в телефоне, чтобы убедиться, что я принимала витамины. И постоянно проверял, не пахнет ли слишком сильно кофе, духами или его шампунем в квартире.

Персик, поначалу крайне недовольный фактом появления нового кожаного в его доме, сдался, разумеется, после недели игнорирования Макса и демонстративных фырканий. И каждый вечер приходил к нему на колени за своей порцией ласки.

Беременность протекала спокойно. Единственное, что омрачало этот прекрасный период — токсикоз. Капризов у меня пока не было. Хотя Макс всё равно каждый вечер интересовался, не хочется ли мне клубники с тунцом или солёных огурцов в шоколаде. Я, конечно, закатывала глаза, но тайком умилялась. Иногда я просыпалась ночью оттого, что он прислонялся головой к моему животу.

Антон после той странной встречи в кафе попытался ещё раз выйти на связь. Написал сообщение: «Я всё понимаю, просто хотелось сказать, что ты заслуживаешь счастья». И, кажется, предлагал снова встретиться, но я не успела прочитать его целиком, как Макс, сидящий рядом, протянул руку и сухо сказал:

— Дай сюда.

Я только подняла бровь.

— Я не буду устраивать сцен, Ань. Просто хочу, чтобы он понял. Один раз, но окончательно.

Я кивнула. Через минуту после его короткого ответа Антон был заблокирован навсегда. И в телефоне. И в моей жизни.

Наташа оказалась чуть менее понятливой. После Риги она ещё дважды звонила — сперва с вопросом по «каким-то старым бумажкам», потом якобы извиниться за недавнее поведение. Последний её звонок закончился фразой Макса:

— Наташа, я серьёзно. Мы оба взрослые люди. Ты знаешь, что я тебя не люблю. Никогда, похоже, не любил. И уж точно не буду любить. Не звони мне больше. Ни по важным вопросам, ни просто так.

Он сбросил вызов, развернулся ко мне и спокойно добавил:

— Всё. Это была финальная сцена. Без продолжений.

И я ему поверила.

У нас началась новая жизнь. Та, в которой утро начинается с запаха вкусного завтрака и зарывания носом в его шею. В которой моё «мы» звучало чаще, чем «я». И в которой всё стало проще — потому что мы были вместе.

****

В воскресенье мы поехали к моим родителям.

— Они же знают, что я приеду? — спросил Максим, когда мы съезжали с трассы в сторону их дачи.

— Знают, что я приеду. И что я не одна. — многозначительно взглянула на него. — Ты ведь сам настаивал на этой встрече.

— Я настаивал? Мне казалось, это был твой пассивно-агрессивный шепот на тему: «Надо бы уже как-то познакомить тебя с родителями, пока живот не начнет лезть мне на лоб».

Я фыркнула.

— Максим. Расслабься. Они не кусаются. Только папа иногда может подколоть.

— Прекрасно, — пробормотал он. — Это именно то, что нужно, когда встречаешься с родителями девушки, которой ты… ну…

— Заделал ребёнка? — подсказала я и сдержала смешок, видя, как он закашлялся.

— Я хотел сказать «сильно неравнодушен». Но ладно. Частично ты права.

Мама, как только увидела меня, подбежала, обняла, пощупала щеки, живот и волосы, как будто могла на ощупь определить степень моего здоровья. Потом развернулась к Максу.

— Значит, вы тот самый Максим? — протянула она с прищуром.

— Да, очень рад с вами наконец-то познакомиться, — кивнул он. — Ольга Валерьевна, вы чудесно выглядите.

Мама хмыкнула, но уголки губ предательски дёрнулись.

— Но всё-таки… — вмешался папа, подходя ближе. — Обычно молодые люди знакомятся с родителями до того, как заделывают ребёнка. Но, видимо, сейчас в вашем этом молодёжном мире всё иначе.

Макс на секунду завис. Потом медленно кивнул. И протянул ему руку.

— Анатолий Сергеевич, знаете, я просто решил идти нестандартным путём. Экспериментальным, так сказать. Авось выйдет хороший результат. Как с книгами.

Мама прыснула со смеху, а папа одобрительно хмыкнул.

— Значит, ты у нас тоже редактор, да? — уточнил он, когда мы уже сидели за столом на веранде.

— Да. Иногда ещё консультирую и провожу лекции.

— А как тебя угораздило в нашу Аньку влюбиться? — вдруг спросил папа, глядя не на него, а на меня.

— Не угораздило, — спокойно ответил Макс. — Это было довольно осознанно. Сначала она меня раздражала. Потом привык к ней, затем она стала меня восхищать, а позже… уже понял, что всё, я попал.

Я уткнулась носом в чашку чая, пряча улыбку.

— Главное, чтобы ты это понимание не потерял, когда ребёнок начнёт орать по ночам, — сказала мама, подливая ему чай. — Аня с младенцами, как ты понимаешь, опыта не имеет. А ты?

— Я отлично справляюсь с Персиком, — сухо отозвался Макс. — Думаю, теперь ничто не сможет меня сломить.

— Кот — это не младенец, милый, — вставила я.

— Поверь, наш кот считает иначе.

Смех за столом был как подтверждение того, что всё у нас идёт как надо.

После ужина мы с мамой заносили тарелки на кухню, а мужчины ушли в сад. Папа показывал Максиму свою грядку с помидорами, и я краем уха услышала:

— Ты,главное, не подведи. Аня девочка с характером. Редкая. Ей не так просто подобрать пару.

— Не подведу, — услышала я тихий, почти шёпот в ответ. — Я в курсе, на что иду. И раз уж мы с вами наедине, Анатолий Сергеевич, я бы хотел попросить у вас руку и сердце вашей дочери.

Я замерла в дверях веранды. Затаила дыхание.

— А разве я мог бы сказать тебе «нет», зятек?

И, пожалуй, это был самый важный момент за весь день. Хотя нет. За всю мою жизнь.

****

Если бы мне кто-то год назад сказал, что я буду сидеть на диване, укутавшись в плед, с чашкой ромашкового чая в руке. С помолвочным кольцом на пальце и обсуждать с Максимом детское автокресло. И то, каким должен быть матрасик в кроватку, я бы, пожалуй, рассмеялась этому человеку в лицо.

Но вот я тут. И он рядом, с планшетом в руках, листает отзывы на каком-то «мамском» форуме и бормочет себе под нос:

— «Матрас средней жёсткости — оптимален для новорождённых». Ладно. А если он будет не средней, а… чуть более мягкий? Это критично, как думаешь? Мы же не положим ребёнка на бетон, в конце концов.

— Ты уже обсуждал это с Викой на работе, — напомнила я. — И с тётей Ирой. И с продавцом в магазине. В следующий раз позвони министру здравоохранения, дорогой.

Макс усмехнулся и показал мне язык.

— Скажи спасибо, что я не записался на курсы подготовки для будущих отцов.

— А кто тебе сказал, что ты не записался? — я приподняла бровь.

Он молча поднял большой палец вверх и уткнулся в планшет, изучая страницу «детская кроватка топ 10».

Я улыбнулась. Это был один из тех вечеров, когда всё внутри было спокойно. Ребёнок ещё не сильно проявлял себя, но живот уже округлился, и всё чаще я ловила себя на том, что глажу его и тихо разговариваю.

Макс открывал окно, я отвечала на сообщения Веры, как вдруг…

Толчок. Едва заметный.

Я резко выпрямилась. Замерла. Потом прижала ладонь к животу.

— Макс!

Он повернулся ко мне, немного испуганный:

— Что? Тебе больно?

— Кажется… — я снова приложила ладонь. — Малыш… толкается.

— Серьёзно?

Я кивнула и протянула ему руку:

— Иди сюда! Скорее!

Максим подошёл, присел рядом, прижал ладонь и замер. Я положила свою руку поверх его. Несколько секунд ничего не происходило. А потом… снова едва ощутимое движение под кожей. Легкий толчок.

Он вдохнул. Медленно. Глубоко. Взгляд стал растерянным, почти детским.

— Ты чувствуешь? — спросила я.

— Да… — сказал он, не убирая руки. — Это самое невероятное, что я испытывал в жизни.

— Я тоже.