Выбор сделан

Я нервно закусываю губу и набираю номер мамы. Как только слышу ее голос, я стараюсь выровнять дыхание и говорить в непринужденной манере.

— Привет, мам! Слушай, у меня не получиться приехать на выходных, полный завал на учебе и…

— Ты приедешь, Оливия! — твердо сказала мама с заметным раздражением. — Вместе с Эйми вы приедете сегодня же!

— Что? Но как же… — я не была готова к такому повороту событий.

— Я все сказала! Жду.

Мама скинула вызов.

Я не понимала, с чем могло быть связано мамино недовольство и повышенный тон в мою сторону. Я перебирала в голове возможные причины, и на ум приходило одно — она узнала о моей неуспеваемости.

Зайдя в комнату Эйми, я застала ее с телефоном в руках. Она была красная как помидор. Увидев меня, Эйми заключила с недовольством:

— Ну что, допрыгалась… Теперь мы обе попали.

— Что ты знаешь? И что знает моя мама? — я испуганно держалась за стену и готовилась к самому ужасному исходу.

— Твоя мать в бешенстве. И хочет видеть тебя немедленно. Она не сказала мне причины, но я знаю одно — нам лучше выезжать сейчас же. Вряд ли она станет на пустом месте разгонять скандал…

Я медленно скатилась по стене, предчувствуя непростой разговор с мамой. Только бы мои догадки оказались дурной фантазией…

*****

Эйми довезла меня до дома. Я шла неторопливо до двери, прокручивая в голове возможное начало диалога с родителями. Главное, держать себя в руках. Как говорится, у страха глаза велики — может, все обойдется, и я зря себя накручиваю.

— Наконец, ты дома. — мама вышла навстречу мне и заключила в объятия. — Пойдем, ужин стынет.

Я облегченно выдохнула от такого теплого приема и последовала за мамой. Папа сидел за столом с газетой в руках. При виде меня, он снял очки и широко улыбнулся мне.

— Привет, пап. — я обняла его и поцеловала в щеку.

Несмотря на всю кажущуюся дружелюбную атмосферу, в воздухе висело напряжение. Мы ели молча. Лишь звук столовых приборов и шуршание папиной газеты звенел в гостиной. А еще я слышала, как шумно выдыхала мама, когда поглядывала на меня. Неспокойный стук моего сердца отдавался эхом в ушах и по-тихоньку сводил с ума. Неизвестность мучительна.

— Как дела в университете? — нарушила тишину мама, и ее обеспокоенные глаза стрельнули на меня.

— Нормально. — я поджала губы и продолжила ковырять вилкой в тарелке.

Кусок в горло не лезет. Я опустила глаза в тарелку, но кожей чувствую, как мама не сводит с меня глаз.

— У тебя был сегодня зачет. Как все прошло? — сдержанно спросила мама.

Ее напряженное лицо выдавало волнение. Она через силу приподняла уголки губ и вздернула брови. Она ждет ответа, а я не знаю, как правильнее поступить.

Я прочистила горло и, потупив взгляд вниз, пробормотала:

— Нормал…

— Не ври мне! — голос мамы сорвался.

Она отбросила столовые приборы со злостью и прожигала меня взглядом. Папа шумно вздохнул и отложил в сторону газету.

Я нервно сглотнула и не смела смотреть в глаза родителям. Значит, они все знают. А я, получается, нашкодивший врунишка.

— Мне звонили из университета, Оливия. У меня чуть сердечный приступ не случился, когда я услышала, что о тебе сказали!

— Мам, успокойся, я сейчас все объясню…

— Где ты была вчера?! — потребовала она ответа, и тем самым вонзила нож в прямо в сердце.

Я молчала. Только не Мартин. Только не Мартин. Нельзя его приплетать сюда. Мои глаза быстро забегали в поисках выхода из этого лабиринта.

— Я проспала. — как есть ответила я.

— Оливия! — угрожающе посмотрела на меня мама. — Ты прогуливаешь занятия, получаешь двойки, заваливаешь зачеты, нагло врешь мне в глаза! Что с тобой происходит?!!

— Этого больше не повториться. — кротко ответила я, проглотив свою гордыню.

— Конечно, этого больше не повториться! Потому что отныне ты будешь жить тут. В выходные мы перевезем все твои вещи.

— Что?! Нет! — встала я из-за стола, шумно отодвинув стул. — Я останусь в кампусе вместе с Эйми!

— Это не обсуждается. — скрипя зубами выдавила мама.

— Ты… Но я… Папа! — не могла я подобрать слов и обратилась за помощью к отцу.

Отец встал с места и угрюмо посмотрел на меня. Я поняла, что рассчитывать на его поддержку бесполезно. Но мне уже все-равно, я так просто не сдамся.

— Оливия, твое поведение обескураживает. — вскинув свои мохнатые брови отец и развел руками. — Я не узнаю свою ответственную дочь. Одумайся и возьми себя в руки. Мама права, тебе следует переехать обратно нам. Здесь ничто и никто не сможет отвлекать тебя от учебы.

Мама победоносно вздернула голову и скрестила руки на груди.

Я запыхтела в возмущении, и подобно ощетившемуся котенку, приготовилась дать отпор этим матерым волкам.

— Это моя жизнь, мама! Хватит мне указывать, что делать. Я даю отчет всем своим поступкам!

— Как ты со мной разговариваешь… — ахнула мама, и взглядом искала поддержки у отца. — Чарльз, скажи ей.

— Что, не нравится? — не унималась я. — Но я говорю правду, хватит опекать и отчитывать меня, словно мне пять лет… Итак, на всю жизнь хватило!

Я постучала ладонью по горлу, изображая невыносимость происходящего. Мама вспыхнула и двинулась ко мне.

— Как ты можешь говорить такое… — она обхватила меня за плечи. — Оливия, приди в себя! Что этот парень сделал с тобой?

— Что… — сорвался мой голос, услышав намек на Мартина.

— Неужели, Алекс был прав, и ты связалась с несносным и невоспитанным юношей? Это он так плохо влияет на тебя!

Имя моего друга в этой ситуации поставило все на свои места. Алекс рассказал моим родителям про Мартина. Как он мог? За моей спиной… Я хватала ртом воздух руками, пытаясь сохранять самообладание.

— Мартин здесь не причем. И это моя личная жизнь, которая Алекса не касается! В Алексе играет ревность. Это низко с его стороны — обвинять человека, которого он совсем не знает!

— А знаешь ли ты его настолько хорошо, чтобы так доверять ему?!

— Да! — упрямо заявила я.

— Ты влюбленная дурочка! Глупая, наивная, моя доченька… — мама хотела погладить меня по щеке, но я одернула ее руку.

— Перестань. — предупредила я ее.

— Разве ты не видишь, что он сделал с тобой… Ты стала груба, резка. Тебе плевать на учебу, на родителей. Разве этому должен учить человек, который любит тебя?

— Ты ничего не понимаешь! — затрясла я головой. — Хватит настраивать меня против Мартина! Ничего не выйдет, я люблю его.

Мама болезненно застонала и схватилась за голову. Папа посадил маму на кресло, а сам подошел ко мне и грозно заявил:

— Ты не будешь встречаться в этим оборванцем! Я найду на него управу. Посмотри, что ты сделала с матерью со своим глупым упрямством. Ступай к себе! И подумай над своим поведением.

Как провинившегося ребенка, без суда и следствия, наказали и наложили арест на мою свободу, на право выбора, слова… на всю мою жизнь!

- Я ненавижу вас! — надрывно закричала я.

Я побежала в свою комнату и громко хлопнула дверью. Я закрылась и в отчаянии плюхнулась на кровать. Слезы хлынули ручьем, и я зарылась лицом в подушку, заглушая свои всхлипы.

Когда все слезы закончились, а эмоции подутихли, я написала Мартину.

«Забери меня. Увези подальше из этой тюрьмы».

Я рассказала ему все, что произошло между мной и родителями. Написала адрес и волнительно ждала ответа.

«Уже еду».

Внутри все заликовало. Он едет, мой спаситель. Единственный человек, кому я могу довериться, с кем мне хорошо… Единственный, кто не указывает, как мне жить, что делать или нет.

….Рев мотора мотоцикла около дома заставил подпрыгнуть от радости и побежать вниз по лестнице. Мартин приехал.

В холле я встретила маму.

— Оливия, ты куда?! — взвизгнула она.

— Я уезжаю. С Мартином. — гордо заявила я.

— Ты никуда не поедешь!

— Поеду. И не надо меня останавливать, это бесполезно.

Я развернулась и пошла к выходу.

— Оливия, стой! — с надрывом закричала мама и схватила меня за рукав плаща. — Одумайся, он погубит тебя.

— Хватит, мама. — одернула я руку. — Я ухожу.

Лицо мамы было бледным и очень уставшим. В ее глазах проблеснула угроза, и выставленный указательный палец лишь подтвердил ее помыслы.

— Если ты сейчас уйдешь, я не прощу тебе этого… Выбирай.

Я посмотрела на нее и не смогла подобрать правильных слов. Мой выбор определен. И она тоже знает его. Мне больно. Как и моей маме. Но я не могу иначе. Я просто не смогу без Него. Я умру.

Я бросила прощальный взгляд на мать и, сильно сжав зубы, молча покинула родительский дом.