Правильное решение

— Мы давно с вами не виделись, Оливия. — мистер Брунер откинулся на спинку кожаного кресла. — Рассказывайте, что привело вас ко мне?

— Многое, что изменилось в моей жизни. Даже не знаю с чего начать…

— Начните с самого главного. — кивнул мой психолог.

— В моей жизни появился человек, которого я люблю больше жизни. — не задумываясь ответила я.

— Вы счастливы, я полагаю. — доктор слегка улыбнулся.

— Безумно. Но мои родители… — с болью сказала я. — Они не понимают меня. Они не готовы принять этого человека.

— Вы можете называть его по имени…

Я встряхнула пальцы, откидывая нервное напряжение. И набрала в легкие побольше воздуха.

— Они не готовы принять Мартина. Совершенно его не знают и строят теории о том, что он может навредить мне. Какие глупости! Ведут себя так, будто знают, как будет лучше мне. И так было всю мою жизнь, это ужасно… Но Мартин открыл мне глаза. Это моя жизнь, и я хочу жить, как чувствую.

— Пробовали ли вы понять своих родителей? Отчего они восприняли в штыки ваши отношения?

Я задумалась. Ненадолго.

— Думаю, я знаю причину. — кивнула я. — Родители всегда видели меня только с Алексом, с самого детства. Алекс — это мой друг. Он хороший парень, из обеспеченной семьи, воспитанный, да и он не раз признавался мне в своих чувствах. И родители все это понимали. Но они не видели одного — меня. Моих чувств. Я никогда бы не смогла быть с Алексом, я готова была с ним дружить, но не больше. А когда родители узнали о Мартине, то восприняли его как угрозу, к которой просто не были готовы.

— Это единственная причина, по которой они отказываются принимать ваш выбор?

— Я не знаю. — я встряхнула головой.

— Вы пытались поговорить с родителями?

— Я как-то решила позвонить маме, в надежде, что она остыла и не будет больше ругаться. Но все пошло по кругу. По замкнутому кругу. Она слышать не хочет о Мартине… Хотя я даже о нем и не говорила…

Я горько усмехнулась. В глубине душе я верю в то, что родители на моей стороне. Они не смогут бросить своего горячо любимого ребенка на произвол судьбы. Но они, как и я — «с характером» и просто так не сдадутся.

— Должно пройти какое-то время. — решительно заявила я. — Время расставит все на свои места. Родители поймут, что были не правы. Увидят, наконец, как я счастлива с Мартином. Рано или поздно это произойдет.

— Что ж, принятие и ожидание. — не такой уж и плохой вариант в вашем случае. Это правильно, что вы не собираетесь воевать с вашими родными.

— Конечно, нет. Я люблю их и желаю только добра.

Доктор прочистил горло и пристально посмотрел на меня.

— Оливия, вы можете переходить к главному вопросу, который вы хотите задать. Вопрос конфликта с родителями в вашей голове уже был решён до нашей встречи. Ведь так?

— Да… Я просто хотела с чего — то начать… — я вразнобой зажестикулировала руками. — Эм… Я бы хотела поговорить про подругу.

Я потупила взгляд в пол и слегка раскраснелась. Говорят, когда начинаешь объяснять проблему от третьего лица, выходит намного проще понять ее и принять правильное решение.

— Про подругу? — удивленно вскинул брови психолог, а затем снисходительно кивнул. — Конечно, Оливия, я вас слушаю.

— Моя подруга попала в тупик. Точнее сама себя загнала в него. У нее есть секрет… Нет не так… — я изучала потолок, пытаясь подобрать правильные слова. — Она знает кое-что и считает это своей слабостью… И поэтому она пытается скрыть это от других людей.

— Так. И как так получилось, что она загнала себя в тупик?

— Просто, она должна рассказать об этом любимому человеку. Он имеет право это знать, понимаете?

— Понимаю.

— Но она не может! — вскинула я руки и шлепнула себя по бедрам. Она боится.

— Чего же она боится?

— Его реакции. Он ведь может не понять ее.

- Вы боитесь не понимания?

— Я боюсь потерять его! Точнее… Она боится.

Я досадно потерла лоб. И взглянула исподлобья на доктора. По-моему, он все прекрасно понял. Все пациенты приходят к нему с одними и теми же проблемами, используя одни и те же уловки. Когда я описывала свою проблему с Мартином, я нашла сходство с ситуацией, в которую попала Мин. Поэтому, в какой-то степени я действительно рассказывала про подругу.

— Ваша подруга боится разочароваться в любимом ею человеке. И в отношениях, которые есть между ними. — резюмировал он.

Мистер Брунер озвучил то, чтобы боялась сказать вслух и даже думать об этом. Я уверенна в Мартине, но… Но риск есть. И судя по моим вспотевшим ладошкам, я считаю его серьезным.

— Что же ей делать… — тихо сказала я.

— ЕЙ нужно отбросить сомнения. И перестать мучать себя предположениями и опасениями. — доктор принял уверенное положение и сложил пальцы в замок.

— То есть рассказать ему все? — неуверенно спросила я.

— Именно.

— Но что если, результат не оправдает ее наилучших ожиданий? Она же просто этого не перенесет, понимаете… — продрожал мой голос.

— Ваша подруга предпочитает самообман? Это не выход, Оливия.

— Нет, конечно, нет. — я шмыгнула носом и часто заморгала ресницами, отгоняя слезную пелену.

— Тогда она расскажет все ему, и увидит реальную картину своих отношений. Пусть если даже они будут не совсем радостные.

— Отчего вы так категорично заговорили о неудачном исходе?! — насторожилась я.

— Я лишь предположил. Вашу подругу грызут сомнения на фоне внутренних страхов. Она подвергает сомнению всё и всех, это не правильно. Ей нужно научиться доверять. Если бы мы лично с ней поговорили, мне было бы легче разобраться в ее проблеме.

— Да, я передам ей ваши рекомендации. Спасибо. — закивала я головой и вцепилась в сумку.

Мистер Брунер тяжело выдохнул. Он внимательно сканировал мой силует, который быстро собирался ретироваться из кабинета.

— Оливия… — услышала я голос психолога, когда коснулась дверной ручки. — Вам тоже нечего боятся.

— Да. Вы правы.

Я слабо улыбнулась на прощанье и покинула кабинет.

Я расскажу Мартину всю правду, и будь что будет!