20

Гравано охреневает от моих слов.

Нет, он, конечно, в момент берет эмоции под контроль. Но я все равно успеваю считать в нем удивление. На грани неверия.

Значит, не знает.

Предсказуемо.

Я сразу понимал, что Юля не станет тут всем подряд рассказывать о своем прошлом. С чистого листа начала. А значит, нет у нее никакого мужа.

Хер там.

Ладно. Не до того.

— Хуйню несешь, — бросает Гравано. — Какая она тебе нахрен жена?

— Это не я хуйню несу, — отвечаю. — Это ты по ходу не в курсе. Или думаешь, я просто так приехал в вашу охуительную страну?

Гравано мрачнеет.

Ну очевидно же, что о таком никто пиздеть впустую не станет. Да и пробил он меня наверняка. Знает, откуда я. Уже может факты сопоставить. Разобраться, что к чему.

— Я в своем праве, — продолжаю. — За своей женой приехал. А вот какого хрена ты возле нее вертишься, я не понял.

Его челюсти сжимаются.

В глазах злоба прет.

Меня самого штормит вовсю. Но я как могу, стараюсь себя тормозить. Отметаю лишнее. Ведь стоит представить, что этот уебок мог мою Юлю трогать. Видеть ее каждый день. Весь этот год. Целовать. Трахать.

Блядь.

Красная пелена накрывает.

Все. Сука, все! Нахуй.

По сути надо. По делу.

— Я с тобой говорю только потому что ты не знал, — добавляю. — Отвали от нее. Или тебе по кайфу за чужими женами бегать?

Оскаливается.

— Мне она по кайфу, — заявляет. — Ты сейчас со мной говоришь, и вообще, блядь, дышишь, потому что я тебе разрешил. Даже интересно стало, откуда такой охуевший, мою женщину трогает.

Выдрать бы ему язык.

Кадык выгрызть.

Но волю эмоциям сейчас давать нельзя. По-умному надо. Еще представится случай ему ебало в мясо разбить. Не сегодня. В другой раз.

— Она многим по кайфу, — замечаю. — И на Родине так было. Тут тоже смотрю, поклонниками обзавелась.

От Гравано ярость прет.

Хорошо.

Если он первым сорвется, то даже лучше будет. Отведу душу. Мне одного повода хватит. Одной блядской искры.

— Она же не виновата что к ней всякие липнут, — продолжаю. — Юля у меня красавица. Умница.

Молчит.

Я дальше двигаю.

— Ты зачем ко мне приехал? — спрашиваю. — Что хотел выяснить? Я тебе все сказал.

— Да мне похуй, что ты сказал, — выдает Гравано. — Уебывай отсюда. Пока сам можешь.

Заряжает так, будто в нем кровь не течет.

Ну давай сучара. Еще поговори.

— Юля здесь год живет, — прибавляет Гравано. — Что-то я ничего про тебя от нее не слышал. Ни разу. Надо еще разобраться, какой ты ей муж. Но даже если так. Если это реально правда. Мне похрен. Жена она или не жена. Чья. И что у нее там где-то когда-то было.

Прищуривается.

— Сделаю ее вдовой, если надо, — заявляет. — Так что ехал бы ты нахер. Домой. На Родину, блядь. Там — надежнее. А то у нас всякое бывает. Не вывезешь ты здесь. Уже вижу.

Молчу.

— Я сейчас тебя не трогаю только из уважения к Осману, — говорит Гравано, больше не скалится. — Но ты не думай, что это навсегда тебе защиту даст.

Так и смотрю на него.

— Поразмысли, — бросает. — Может тебе пора. На моей территории никто чужаков не любит. Ты меня понял, да?

— Понял, — говорю. — Главное, чтобы ты меня понял.

Тебе пиздец, уебок.

При любом гребаном раскладе.

— Не съебешься, — делает вывод, криво усмехается.

— Нет, — подтверждаю.

Гравано уверен, что у него все схвачено. Так и есть. Факт. Но и у меня пара козырей есть. Разыграю.