24

Я оставляю машину на подземной парковке торгового центра. Выхожу и направляюсь в сторону галереи.

Юля выбрала удачное место для работы. Помимо основного входа, есть отдельный проход через тот самый центр, куда я приехал.

Сегодня здесь большая выставка. Куча народу. Сколько бы охранников не приставил Стас, они физически не сумеют всех промониторить. Во всяком случае, сразу.

И я примерно представляю их принцип работы. Главная цель — именно центральный вход. Мою машину ожидают.

Но я сегодня специально новую взял. Сейчас вообще время такое, что повторяться не стоит.

Иметь какие-либо привычки и в спокойное время опасно. По ним чаще всего выслеживают. А если твое поведение трудно прогнозировать, то и ресурсов на выслеживание уходит в разы больше.

Короче, времени мне хватит. Удобно, что никто не просечет мое присутствие вначале. Значит, не помешает.

Могу навестить жену без лишней суеты. На работе.

Хер знает, конечно, зачем ей вообще эта работа нужна. Она может себе позволить ни черта не делать. Но учится в универе.

Изобразительное искусство. Так этот факультет называется. И судя по тому, что он разительно отличается от того направления, которое у нее было на Родине, это то, чем ей и правда по вкусу заниматься.

Еще она регулярно посещает школу фотографии.

Месяц назад устроилась в эту галерею на подработку. Берет смены на выходных.

Я думал, что знаю про нее все. Давно наблюдал. Задолго до свадьбы. Залип на нее. Приглядывал.

А теперь понимаю, что по факту нихуя не знал. Про такие ее увлечения — точно не в курсе.

Искусство. Фотография.

Надо с этим разобраться. Сегодня и начну.

Прохожу вперед. Оцениваю обстановку.

Выставка известного современного художника.

Как по мне — херня полная. Полотна выглядят так, будто на них насрали. Ну или выблевали. Даже не верится, что за эту хуету кто-то платит. И ладно, платит. Вешает у себя в доме. Смотрит на эту поебень каждый день.

Но людям заходит. Или просто никто пока не решается сказать, будто это все тупо пафосная херня.

Выхватываю знакомую фигуру в толпе. Тонкую. Светлую. Нахожу ее безошибочно, ведь она словно бы подсвечивает все вокруг.

Челюсти сжимаются, когда вижу рядом с ней какого-то рыжего ебаната.

Подхожу к ним.

— Она занята, — выдаю.

Рыжий вздрагивает.

Но это я отмечаю только фоном. Боковым зрением фиксирую. Сам на Юлю смотрю.

Она напрягается. Губы поджимает.

— Извините, но я… — начинает мне что-то заряжать.

Поворачиваюсь к рыжему. Просто смотрю на него так, что он дергает башкой и наконец уебывает.

— Ты что здесь делаешь? — требовательно спрашивает Юля. — Что ты себе позволяешь? Не надо запугивать посетителей. Здесь галерея, а не…

— Я картину купить хочу, — говорю.

— Ты? — ее брови ползут вверх. — Картину?

— Да, — киваю. — Помоги выбрать.

Столько хуйни кругом. Даже не знаю, что из этого дерьма выбрать.

— Ренат, не делай вид, будто…

— Что?

— Не думаю, что тебя интересует искусство.

— Это почему?

Молчит, но взгляд у нее говорящий. Выразительный.

— Я изучал разные темы, — замечаю.

— Нет, ты точно издеваешься.

— Я всегда изучаю то, что может пригодиться.

— Неужели? — выдает, не скрывая сарказма. — И чем искусство может быть тебе полезно?

— Думаю, ты знаешь, что сложнее всего подделать Вермеера. Он использовал редкие пигменты. Цветовые рефлексы все выдают.

Она хмурится. Слегка.

И я решаю развить.

— Рембрандта часто подделывают. Несмотря на сложность. У него очень узнаваемый почерк. Густота мазков, светотень.

Наблюдает за мной. Пристально.

Дальше двигаю.

— Особо отбитые посягают на да Винчи. Хотя он использовал необычные техники, материалы. Чего только стоит подслойный рисунок серебряной иглой. Каждое его полотно — куча скрытых слоев. Даже самый талантливый художник не вывезет такое копировать. Но прецеденты бывали. Ты же понимаешь, что в Лувре подделка?

Она качает головой.

— Если ты про «Мона Лиза», то это скорее бредовая теория заговора. Картину множество раз изучали, — замечает. — Инфракрасный анализ. Рентген. Да и химический анализ пигментов. Все подтверждает, что в Лувре подлинник.

— Юля, мой дядя до сих пор промышляет легализацией грязных денег через продажу картин. Думаешь, не знаю, как проходят такие проверки?

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — выдает она, постепенно втягиваясь в разговор. — Лувр это другой уровень. И…

Мрачнеет, будто очнувшись.

— Нет, Ренат, — говорит. — У тебя не получится.

— Ты о чем?

— Ты понял.

Ну разумеется, понял.

Считай, наш первый нормальный разговор. Она сама не заметила, как влипла, но быстро очнулась. Слишком быстро, блядь. Ну ничего. Если с ней эти гребаные картины так работают, буду развивать свой успех.

Ей тоже понять пора. Никуда она от меня не уйдет. Никогда.