33

— Только у меня все наладилось, — бросает Юля. — Только я нормально жить начала. И тут — опять ты.

Ну да, блядь, пиздец просто.

Жить ей мешаю. Клиентов принимать. Охренеть, сука.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — спрашивает она. — Теперь новость о том, что случилось, разнесется. Ко мне ни одна модель больше на съемку не придет. Дурная слава пойдет. Тут хватает единственного промаха, чтобы репутацию навсегда испортить.

Плохо понимаю, о чем она говорит.

Голых мужиков снимать — это хорошая репутация? Задницы чужие разглядывать — это та слава, которая ей нужна?

Нет, лучше бы мне в таком не разбираться.

— Стой, да как же я сразу не поняла, — выдыхает она с нервным смешком, головой качает. — Ты же это все намеренно, да? Специально скандал устроил? Ну чтобы и обучение мне испортить, и работу. Одним махом.

— Ты сейчас о чем?

— Это важная съемка, — говорит хмуро. — И для того, чтобы мой личный проект по обучению закрыть, мне как раз именно такой не хватает. И в целом, на будущее. Для работы.

Смотрю на нее.

Перевариваю.

— Ладно, — отмахивается она, отходит от меня, хватает фотоаппарат, что-то там клацать начинает. — Бесполезно тебе что-то объяснять. Как со стеной разговаривать.

Охуительно.

— Мужик! Там моя карта…

Долбоеб за дверью продолжает скрестись. На нервы действует. Никак не съебется, никак не заткнется.

Шагаю к двери. Открываю.

Ушлепок канючит дальше. Сопли жует.

— Я тебе херово объяснил? — кулаки разминаю, скорее чтобы самому сейчас хоть немного успокоиться. — Повторить надо?

— Нет, — отшатывается, башку в плечи вжимает, дальше нудит: — Там же вещи мои. Не могу я уйти. Деньги. Документы. Ключи.

Оглядываюсь.

— Это? — киваю на его барахло.

— Да…

Вышвыриваю это дерьмо в коридор.

Он тут же хватает все. Спешит убраться.

— Эй, — говорю.

Застывает.

— У тебя претензии есть? — спрашиваю.

Молчит. Только окровавленную рожу ладонью вытирает.

— Я тебе вопрос задал, — выдаю. — Жалобы есть?

— А? — чуть слышно.

— На фотографа жалобы. На съемку.

— Хм, нет, — выдавливает, наконец.

Ну надо же какой понятливый.

— Ты это, — замечаю. — Не терпи языком. А то нос подправить можно. И челюсть. А новый язык у тебя точно не вырастет.

— Д-да, — кивает мигом. — Я понял.

— Ну смотри. Хоть одно хреновое слово сболтнешь — я тебя найду. Тогда иначе поговорим. Серьезно уже.

Ушлепок ограничивается кивком.

Секунда — след простыл.

Захлопываю дверь.

— Видишь? — обращаюсь к Юле. — Я все уладил. Никаких претензий к тебе не будет. Твоя репутация в полном порядке.

Она даже бровью не ведет. Все внимание на блядский фотоаппарат. Настраивает там чего-то?

— Юль, я вопрос решил, — говорю. — Он молчать будет.

Вскидывается.

— И что? — бросает раздраженно. — А где я новую модель найду? Мне надо сдать съемку до выходных. Слишком мало времени, чтобы с кем-то договориться.

Надо же какой, сука, дефицит на голозадых.

— Тут ведь нужна определенная фактура, — выдыхает она с негодованием, откладывает камеру на стол. — Определенные параметры. Не могу снимать всех подряд.

Расстегиваю рубашку.

Юля хмурится. Смотрит на меня с недоумением.

— Ты что, — замолкает. — Что ты делаешь?

А я уже стягиваю верх, отбрасываю. Подступаю к ней. Зажимаю возле стола, впечатав ладони по обе стороны от ее бедер.

— Помогаю тебе, — говорю, встревоженный взгляд перехватываю. — Раз тебе так фотки нужны, меня сними. Даже лучше выйдет. Нахрен тебе тот глист?