34

— Нет, тебя я снимать не буду, — решительно заявляет Юля.

И пробует ускользнуть. Но я не намерен так легко ее отпускать. Я вообще не намерен ее отпускать после того, как наконец нашел.

— Значит, не так тебе эта съемка нужна, — замечаю, напрочь отрезая любые ее попытки вырваться из ловушки.

Здесь ей самое место. В капкане между моим телом и столом. Лучше бы, конечно, ее под ягодицы подхватить, на этот стол посадить, завалить, подмять под себя и оторваться по полной. Наглядно ей показать, как сильно я по ней все это время скучал. Но для начала и так пойдет.

А она пускай привыкает. Теперь ей от меня никуда не деться.

— Раз ты так легко от фотосессии отказываешься, — добавляю.

— Ты мою модель прогнал.

— Этот полудохлый ушлепок — модель? — кривлюсь.

— Представь себе, — бросает раздраженно. — Один из лучших. И мне с трудом его уговорить удалось. Он обычно не снимается у новичков.

Ну понятно, блядь. Залип на мою Юлю. Согласился. По ходу у этого гребаного глиста свои ожидания от съемки были. Но не подфартило.

— И да, эта съемка очень важна. От нее зависит экзамен в целом. Мне надо показать кадры в самое ближайшее время.

— И в чем проблема?

— Ты все испортил, — бросает даже с большим ожесточением, чем прежде. — Как всегда. Ты только и можешь, что рушить все на своем пути.

— Да ладно тебе, — выдаю. — Наоборот — улучшил. Я же тебе нормальный вариант предлагаю.

— Ты понимаешь, что дело не только во внешности? — хмурится. — Нужно уметь позировать. Держаться в кадре. А ты…

— Не хуже твоего ушлепка держусь, — обрываю.

— Я тебя снимать не стану. Никогда. Ни при каких условиях, — чеканит она едко. — Даже если ты окажешься последним мужчиной на земле.

Ну это мы еще поглядим.

Станет или не станет — плевать.

— Ты что делаешь? — бормочет Юля, резко меняясь в лице, когда я берусь за ремень, начинаю расстегивать.

— Найдем другое занятие, — отвечаю ровно. — Поинтереснее. Раз фото тебе не нужны. Не будем время терять. Все будет с пользой. Не волнуйся ты так.

Ее глаза расширяются. В них плещется паника. Вспыхивает страх. Но это длится недолго. Одна секунда — и Юля уже упирается ладонями в мою грудь, жестко от себя отталкивает.

— Все, отойди, — выдает. — Раз ты сам это предложил, то сделаем съемку. Стань вон там. В центре.

Отхожу. Останавливаюсь там, где она говорит.

— Брюки застегни, — строго.

Прямо приказ.

Ладно. Сегодня разрешаю ей порулить. Пускай развлекается.

Юля обходит меня по кругу. Изучает. И такое чувство, будто отстраняется. Смотрит со стороны. Убирает эмоции.

Быстро она собирается. И по ходу моя ухмылка не выбивает ее из колеи. Да она вообще, будто не замечает, каким взглядом ее провожаю.

— Не двигайся, — говорит она, а после задумчиво прибавляет: — Мне надо понять, откуда лучше начать.

Я бы ей объяснил — откуда. Но чую, ей сейчас мое объяснение не зайдет. Визжать начнет. Нервничать. Зачем мне это?

Пускай расслабится. Выдохнет. Там я ее и прижму.

— Не следи за мной, — произносит Юля. — Туда смотри. И пожалуйста, не сжимай челюсти настолько сильно. Иначе кажется, у тебя сейчас все зубы раскрошатся.

Ну сучка.

Дождешься ты у меня.

— Ты можешь сделать лицо попроще? — спрашивает. — Ты же не на разборках. Вот. Да. Хотя бы так. А теперь — улыбнись.

блядь. Да, пожалуйста.

— Нет, — качает головой. — Больше не улыбайся, пожалуйста. И не смотри в камеру. Взгляд у тебя…

Начинает и замолкает.

— Что не так с моим взглядом? — оскаливаюсь.

— Не тот формат, который мне нужен.

Видит, что я ответить хочу, и мигом прибавляет:

— Тихо, Ренат, давай без лишних разговоров, — дергает плечами, крепче сжимает камеру. — Ты меня отвлекаешь.

Я?

— А надо сосредоточиться, — замечает сухо.

Формальный тон. Деловой. И вид у нее такой, что… ну залипаю на ней. Я, конечно, всегда залипаю. Но сейчас Юля какая-то другая. Интересно. А раньше иначе воспринималась. Так и не пояснить.

Вроде она. И не она.

Не боится меня. Строит. И камеру свою держит будто оружие. Ловко. Четко. Точно за снайперскую винтовку берется. Под прицелом я теперь.

Щелчок затвора. Короткая вспышка. Еще щелчок.

— Не смотри в камеру, — холодно. — Я же сказала. Да. Теперь правильно. Голову немного влево. Подбородок выше. Вот. Замри.

Расходится она быстро. Нравится командовать. Решать что и как. Прямо заметно, как Юля преображается. И ее глаза горят, словно подсвечиваются изнутри. Да вся она сияет. Внутренний свет. Не перебить.

Сам на нее как завороженный смотрю. Кайф ловлю от каждого ее мельчайшего движения.

Ей заходит эта работа со съемками. А мне заходит за ней наблюдать.

Она говорит. Я выполняю.

Она отдает приказ. Я подчиняюсь.

Кто бы мне сказал, что буду такой херней заниматься, получил бы по морде в момент. А с ней я вот какой. Даже не замечаю, как втягиваюсь.

— Так в чем проблема с моим взглядом? — спрашиваю опять.

Она продолжает обходить меня. Останавливается то с одной стороны, то с другой.

Щелчок. Щелчком. Щелчок.

— Глаза убийцы, — выдает скорее на автомате.

И ближе подходит.

Видно, удачный кадр ловит.

— Замри, — говорит. — Не двигайся.

— И сейчас так? — смотрю на нее. — Я — убийца?

— Стоп, сейчас — отлично, — замечает механически. — В твоих глазах даже что-то живое есть. Не двигайся, пожалуйста.

Еще шаг ко мне. И еще. Каждое новое перемещение сопровождается щелчком и вспышкой.

А когда она оказывается настолько близко, что ощущаю ее дыхание, наступает момент развить тему. Ту единственную тему, которая меня сейчас реально волнует.

И это точно не съемка.

Делаю ей небольшую подножку. Подсекаю ногой под коленом. И когда Юля теряет равновесие, мигом ее подхватываю.

Она опомниться не успевает. Вскрикнуть тоже. Запечатывать ее рот своими губами. Охреневаю от того, какая она жаркая. Вкуснющая.