36

— Нравится? — выдает она после короткой паузы.

И сколько же эмоций в ее глазах плещется. Гремучий коктейль. Всего сразу и не передать. Ярость. Гнев. Даже злость. И все это пиздец до чего вкусно. Но есть и круче. Есть то, что, может быть, она сама сейчас до конца не осознает. Будет отпираться до последнего. Да и похер.

Главное — я вижу правду. Чую.

Ее пульс усиливается в разы. Зрачки расширены. И явно не только потому что ее наш контакт выбешивает.

Вид у нее, конечно, разъяренный. Мстительный.

Но до чего же она охуительная. Опять залипаю на ней. Нежная белая кожа. Так и тянет скользнуть по ней языком. Провести по скуле. Раздразнить.

А потом мой взгляд цепляется за нервно мечущиеся тени. Это ее ресницы отбрасывают. Длиннющие. Прямо трепещут. Их тоже тянет поймать. Прижечь поцелуем.

Щеки у Юли розовеют. Ноздри нервно подрагивают. А губы… блядь, ее губы сразу хочется накрыть ртом. Сочные. Пухлые. Теперь особенно распухшие. Круче всего они бы смотрелись вокруг моего члена, когда я бы вбивал ствол до упора в ее глотку. Сильно. Жестко.

Сука. Стоп.

Обрываю мысль. Чтобы самого не сорвало.

Это мы еще испробуем. Нам дохера всего испробовать надо.

Ничего. Успеем.

Пока что я позволю ей побрыкаться. В таком раскладе свой кайф тоже есть. Пускай расслабится. Пускай ощутит иллюзию контроля. Пускай верит в то, будто реально свободна и может от меня ускользнуть.

Вообще, ее воинственный вид лишь сильнее подстегивает. И пожалуй, заводит. Помню, после нашей свадьбы она как будто поникла тогда. После наших первых ночей — особенно.

Закрылась от меня. Отгородилась.

Это напрягало. Но от самого факта обладания ею — наконец! — башку таким маревом затянуло, что я едва соображал.

Короче, не так все пошло. Уже тогда чувствовал, но не осознавал, насколько все хуево разовьется. К чему приведет.

Нет. Никакой ошибки больше не будет.

— Да меня тошнит от тебя! — выпаливает Юля мне в лицо. — Тошнит от твоих прикосновений. От одного твоего вида. И от твоего поцелуя… меня чуть наизнанку не вывернуло. Пусти немедленно.

— Сейчас, — говорю ровно.

Она даже замирает в этот момент. Будто переваривает мое легкое согласие, которого вряд ли ждала.

— Мы это проверим, — обещаю ей.

— Что…

Поговорили и хватит.

Разговаривать у нас пока что херово выходит. Поэтому я занимаю свою жену делом. Для начала закрываю ей рот. Запечатываю губами.

Целую жадно. Глубоко. Даю каждое движение моего языка прочувствовать. От нежности до грубости. И обратно. Прокатываю то набирая обороты до предела, то резко сбавляя, а после опять поднимая натиск до максимума.

Штурмую ее рот. Атакую. Трахаю языком. Мощно. Со вкусом.

А когда она теряется, от неожиданности подвисает в моих руках, сгребаю ткань ее платья в кулак, вздергиваю выше. До талии. Забираюсь под наряд, под тонкое кружево ее нижнего белья.

Юля дернуться не успевать. Лишь потрясенно всхлипывает в мой рот. Протест у нее подавленный, пораженный.

Один миг — мои пальцы на ее голой коже. Скользят по шелковистым складкам. И стоит лишь немного надавить, слегка толкнуться вглубь.

Мокрая. Да она вся мокрая насквозь.

Это так ей не нравится? Так — тошнит?

Сучка. Кого пытается обмануть?

По глазам ее правду видел. По сбитому дыханию. По тому, как пульсировала тонкая венка на виске. И ниже — еще одна, на шее, между ключицами.

Юля вся горит под моими поцелуями. Плывет.

Но если ей так хочется повыебываться, я готов подыграть. Только сначала свое получу.

Она лягается. Отчаянно старается извернуться, освободиться от любых моих прикосновений. Буквально вопит в мой рот, а потом вцепляется ногтями в руку. Впивается точно кошка.

Ну и жена у меня.

Разошлась. Не в меру. Но пускай продолжает. Ей можно все. Разрешаю.

Отрываюсь от ее губ, потому что внутри горит потребность увидеть глаза. Опять напиться ее эмоциями.

— Урод, — хрипло, на надрыве, отбивая каждое слово, под конец срываясь на низкий шепот. — Никогда. Никогда! Больше меня не трогай…

Продолжает мою руку расцарапывать.

Убираю.

Наблюдаю за ней. Как дрожит. Как задыхается. И как изо всех сил старается скрыть тот эффект, который в ней включают мои прикосновения.

— Ты, — прищуривается, намереваясь меня похлеще огреть.

Но тут слышится щелчок открываемого замка.

Оборачиваюсь на автомате.

Дверь распахивается. В проеме показывается Стас.

— Сука, убери руки от моей сестры! — рычит, бросаясь к нам.