39

Осман помогает мне достать подходящую тачку. Но для этого приходится рассказать ему, на какие именно гонки собираюсь.

— Ты ебанулся, Ренат, — заключает Тагиров.

И тут даже спорить нет смысла.

Он прав.

Только других вариантов нет. Если я хочу втянуть Азарова в свою схему, придется играть на полную мощь. Полумеры тут не прокатят.

«Дорога Ярости» легендарная трасса.

Обычно гонки устраивают с учетом одного типа локации. Это может быть либо город с прицелом на лабиринт узких улиц, уход от полицейских патрулей. Либо пустыня, где рассекать приходится уже по дюнам, и там ты сталкиваешься с абсолютно другими трудностями. Может быть сеть из нескольких мостов. Или подземный тоннель. Иногда закрытая парковка с крутыми виражами, где надо сильно постараться, чтобы выполнить маневр и не врезаться в стену на полном ходу.

Бывает, что совмещается несколько локаций. Допустим, заброшенный завод. Внушительная территория, где мосты чередуются с тоннелями, но все настолько устарело и разваливается, что буквально каждый участок представляет опасность.

В Америке хватает опасных трасс. И тех, которые созданы природой. И тех, над которыми люди поработали. Но именно «Дорога Ярости» уникальна. Потому туда и тянет всех, кто всерьез подсел на адреналин.

Только здесь сочетается абсолютно три разных участка, где требуется разный уровень мастерства и подхода.

Далеко не каждая тачка потянет нужные требования.

Первая часть — серпантин.

Гонка идет ночью. Освещение на этом участке только от фонарей, которые приносят зрители.

Узкая дорога вьется будто змея. Обрывы без ограждений. Крутые виражи. А если недавно дождь прошел, то вообще пиздец.

Одно неверное движение — слетишь нахер.

Здесь надо чувствовать машину на все сто. Чувствовать каждый поворот. Каждый выверт.

Вывез? Расслабляться рано.

Дальше вторая часть.

Подземный туннель. Заброшенный ход, через который лет двадцать назад осуществлялись поставки контрабанды.

Тесно. Темно. Нихуя не слышно из-за шума мотора.

И казалось бы, должно быть проще. Некуда слетать. Едь себе почти по прямой да и все. Но нихера подобного. Даже бывалый гонщик может врезаться в бетон. Врубиться на полной скорости в стену. Или влететь в один из железных блоков, которых здесь до черта много.

Опять проблемы с освещением. Мчишь считай наощупь. Зрителей тут практически нет.

Участок для любителей погонять вслепую.

Ну и если справился. Еще не разъебал тачку. Тебя ждет широкая пустынная трасса и пролет через разводной мост.

Многие срываются именно под финал.

Чтобы преодолеть мост, надо по-настоящему хорошо разогнаться. До предела выжать.

Не у всех хватает нутра на такое.

Кто-то не отваживается на рискованный маневр. Не верит, что перелетит расстояние между участками моста.

А у кого-то тупо мощность тачки не позволяет. Ну и пока не протестируешь, не узнаешь.

Хватает смельчаков, которых потом по частям в карьере собирают.

— Когда будет тачка? — спрашиваю. — Мне надо ее обкатать.

— Завтра, — мрачно отвечает Осман. — Только ты вроде бриллиантами торговать собирался. О том, что хочешь сдохнуть, речи не было.

— Нет, — говорю. — Мне подыхать нельзя.

Юля ждет.

И так приходится ее оставить без внимания на те несколько дней, когда тачку обкатываю, готовлюсь к «Дороге Ярости».

Мозг должен быть в холоде. Трезв. Чист. А рядом с женой меня сильно штормит. Башку прямо плавит.

Короче, вынужден держаться на расстоянии.

Но это не значит, что я за ней не наблюдаю. И не ухаживаю. Цветы и драгоценности Юля вышвыривает. Даже не читает записки. Будто сразу чувствует, от кого все это приходит.

Только я тоже умею искать подход.

Когда ей в подарок приходит редкая модель фотокамеры, записку она все же читает. И мне нравится наблюдать за тем, как меняется выражение ее лица. Как движутся брови. Чуть вздергиваются, после сходятся над переносицей. Снова слегка приподнимаются вверх. Как поджимаются губы. И как она, дочитав мое короткое послание до конца, все же усмехается.

Кайф.

Мне удается вырвать у нее эту «почти улыбку». Чуть ли не силой. Но удается. И круче было бы стоять рядом с ней, когда она изучает мой презент. Однако пока довольствуюсь изображением с камеры наблюдения.

Юля комкает записку в ладони. Отбрасывает. Смотрит на камеру, не выдерживает и берет в руки. Изучает.

В один момент кажется, что и этот мой подарок отправится на помойку, но вероятно, теперь ключ удается подобрать правильно.

Юля медлит. Ее взгляд словно бы мечется. Наверное, как и ее мысли.

Камеру она не вышвыривает. Забирает.

И я понимаю, что удовлетворения от этого у меня гораздо больше, чем будет в тот момент, когда первым приду к финишу на «Дороге Ярости».

Гонку выиграю. Там без вариантов.

Мне надо, чтобы Азарова зацепило. Чтобы у него проснулся дух соперничества. Чтобы он захотел отыграться по-настоящему.

Сначала рассматривал вариант просто затянуть его туда. Схлестнуться. Но теперь понимаю, что этого мало.

Нужно поднять ставки.

Если Азаров почует, будто я соревнуюсь в пол силы, то план провален. А он почует. Тимур слишком хорошо меня знает. Он в курсе, что проигрыш не для меня. Но он сам такой.

В общем, нас ждет серьезное противостояние.

— А если вы оба продуете? — спрашивает Осман. — Такой вариант ты не рассматривал?

— С хера ли?

— Ну кто знает. Что ты, что он давно не гоняли.

— Там нет конкурентов. Ты сам мне список других гонщиков пробил.

— Тоже верно, — замечает. — Однако там есть несколько неизвестных типов. И любой из них может выстрелить. Часто в гонках решает фарт.

Слова Османа заставляют меня еще более внимательно изучить всех соперников. И перед гонкой, и уже в ночь перед заездом, когда вижу противников вживую.

— А это что за кадр? — мой взгляд мигом выхватывает новичка. — Не было его в списке.

Высокий. Темноволосый. Не старше меня.

Организатор оглядывается.

— Этот? Да, он за пару часов вписался.

— Чего? — кривится Азаров. — Вместе с ним пригонят «легавые»? Какого хрена тут мутный тип, которого никто не знает?

— Не-е, — качает головой организатор. — За него поручились. Об этом не думайте. Ему деньги нужны. Он здесь только ради ставки.

— На такой тачке?

— Ну да.

Мы с Азаровым переглядываемся. Тачка у этого типа так себе. Но хер знает, что там за начинка под капотом и как он ее прокачал.