47. Юля

Осторожно отстраняюсь от него. Отхожу на шаг назад.

Гравано продолжает за мной внимательно наблюдать, закладывает руки в карманы, не сводит с меня немигающего взгляда.

— Зря твой муж в моем городе объявился, — произносит он хрипло. — И ты такая теперь. Вся напряженная.

— Ты мне что сказать хочешь? — спрашиваю. — В чем моя вина?

— Ни в чем, — спокойно произносит Чезаре.

Повисает пауза. Воздух в комнате словно тяжелее становится. Искрит по мере того, как все сильнее сгущаются грозовые тучи.

— Нам нужно что-то решать, Юля, — заявляет Гравано.

— Решать?

— Затянули мы, — говорит. — Я больше хочу. Не только по галереям ходить, по выставкам. Это тоже хорошо. Но мне этого мало.

Молча смотрю на него. В его глазах — тьма.

— Я тебя хочу, — припечатывает Чезаре.

Дальше у нас «дружить» не получится. Понятно, куда он клонит. В другой ситуации может и дал бы мне больше времени на какое-то решение, но только не теперь.

Обстановка накаляется.

— Я не искала отношений, — отвечаю тихо, но твердо. — Я же всегда это тебе говорила. И сейчас не ищу. Ничего не получится. Ты и сам это понимаешь.

Гравано слегка приподнимает бровь, пристально изучая меня.

— Мы можем общаться как прежде, — добавляю медленно. — По-дружески.

Чезаре оскаливается. Качает головой, даже без слов всем своим видом давая предельно четко понять, что в таком формате общения со мной он совсем не заинтересован.

— Какая дружба? — выдает наконец.

Стараюсь верно подобрать слова. Отказать ему так, чтобы он меня верно понял.

— Мне придется с мужем разбираться, — говорю.

Детали не нужны. Как именно будем решать с Ахмедовым сама плохо представляю, но как-то разберусь.

Официально мы с ним вообще не женаты. Теперь у меня другие документы, другое имя. Да все иначе.

Пока главное — объясниться с Гравано. Мирно. И чтобы понял.

— Я могу тебе помочь, — вдруг произносит он. — Решить вопрос с твоим мужем. Так, что тебе больше никогда не придется волноваться насчет него.

Судорожно перевожу дыхание.

Он предлагает…

— Будешь свободной женщиной, — продолжает Чезаре ровным невозмутимым тоном. — Сможешь сама выбирать, с кем быть.

Сомнений в сути его слов нет.

И наверное, для него нечто подобное звучит очень логично. Ахмедов недавно приехал в Америку. Реальной властью здесь не обладает. Об этом и брат говорил. Собственно на слабость его позиций тут он и рассчитывает.

Гравано же хозяин положения. Решает, что будет и как.

Мое воображение включается.

Если Рената не станет. Если он умрет, то я снова получу свободу. Никто не будет меня преследовать, давить, донимать.

И если судить рационально, то это хорошо.

Все вернется, как было.

Однако сама мысль о таком исходе заставляет нервы оголиться, а смешанные чувства всколыхнуться.

Представляю, что его нет. И сама чувствую себя какой-то помертвевшей. Накатывает ледяное оцепенение, которое никак не удается сбросить.

Холод сковывает. Что-то болезненно царапает под ребрами. Нервно мотаю головой, стараясь отогнать ранящее видение.

Мертвый Ренат.

Я как-то даже не могу это представить. Да я попросту не хочу такое представлять.

Наверное, мне невыносима сама мысль, что из-за меня кто-то погибнет. Пострадает. Даже если этот человек Ахмедов.

Конечно, я очень хочу, чтобы он исчез. Но не таким образом, не такой ценой. Пускай просто уедет и оставит меня в покое.

Только Гравано с этим никак не поможет.

Однако при любых обстоятельствах мне лучше вообще не принимать от него помощь, чтобы не быть ему хоть в чем-то обязанной.

Чезаре смотрит на меня выжидающе.

Похоже, я слишком долго размышляю над его предложением, и ему это словно бы не по вкусу.

Понимаю, что мой ответ понравится Гравано еще меньше, но другого я дать не могу. Поэтому разлепляю чуть дрожащие губы и твердо выдаю:

— Нет, не нужно.

Как-то меня до сих пор потряхивает от этой мысли. Бурная фантазия слишком яркие картины подбрасывает.

— Ты уверена? — спрашивает Чезаре. — Хорошо подумала?

— Да, уверена. Я не хочу, чтобы на моей совести была чья-то смерть, — отвечаю. — Просто не смогу с этим жить. Все и так решится. Без… такого.

Он так и продолжает смотреть на меня, а после кивает.

— Ну как скажешь.

Повисает очередная тяжелая пауза. И я чувствую, что просто не могу с ним сейчас рядом находится.

— Извини, я очень устала, а мне еще надо подготовиться к завтрашним занятиям.

— Я понял.

Выражение в его глазах ясно дает понять, что достаточно будет одного моего «да» — и он воплотит свое предложение в жизнь.

Но от одних размышлений уже ползет мороз по коже.

Нет, нет. Так я вопросы решать не хочу. Пусть для моей семьи это и было вполне нормальным.

— Ты можешь звонить мне, — говорит Чезаре перед выходом. — В любое время.

Гравано скрывается за порогом.

Закрываю замок. Прижимаюсь спиной к двери. Некоторое время стою, обняв себя руками, стараясь унять мелкую нервную дрожь в теле.

Просто приходит на ум еще одна мысль.

А что если Чезаре решит действовать и без моего ответа?

***

Подъезжаю к дому жены с четким намерением уебать Гравано. Разбить ему ебало в кровь. Раз иначе не понимает.

Какого хера этот урод у нее в квартире? Чем они там занимаются?

Меня настолько сильно кроет, что чуть не попадаю на штраф, чуть, блядь, не подрезаю ебучих копов. В последний момент трезвею и притормаживаю.

Проблем с ментами мне сейчас точно не надо.

Короче, уже собираюсь выйти из тачки, когда Гравано из подъезда вылетает. Мрачный. Раздраженный.

Ну надо же.

На часы смотрю. Прикидываю, сколько он у Юли пробыл. Недолго. Мне доложили — сразу выехал.

Что-то недовольный Гравано. Аж корежит всего. Эмоции скрыть не может. Со стороны прямо заметно.

Ха…

Оскаливаюсь.

Выставили тебе за порог, да? Нахуй послали?

Ну Юля у меня такая. Молодец, жена.

Поднимается искушение подняться к ней. Пообщаться. Лично поощрить за правильное поведение.

Но я это пресекаю.

Рано. Пусть еще немного без меня поскучает. Завтра увидимся. У меня уже и подарок готов. Такой, что не откажется.