51

Признание повисает в воздухе, заставляя меня испытывать очень смешанные эмоции. Кожу покалывает от напряжение. И от того, как пристально Ахмедов продолжает на меня смотреть.

Нет, я знаю, что на самом деле он любит только себя. Если бы этого эгоиста хоть сколько-нибудь заботили мои чувства, он бы давно оставил меня в покое, как я и прошу. Но ему важно другое. Он не умеет и не хочет отступать.

Тогда про какие чувства речь?

Однако Ренат умудряется задеть что-то внутри меня, ведь сердце начинает щемить. Под ребрами тесно становится.

Не нравится мне то, как он на меня действует. И то, что пробуждает внутри, тоже отвергаю. Будто морок наводит. Путает.

— Убери руки, — замечаю тихо.

Отпускает мою ладонь. Но взгляд так и держит. И я ловлю себя на том, что не хватает сил отвернуться.

— Тебе пора, — говорю.

— Давай сначала лодыжку тебе зафиксирую, — пользуясь моментом, уже тянет ко мне руки снова. — У тебя есть бинт? Здесь любой подойдет. Ну лучше бы эластичный.

Еще и отвлекает.

— Не надо, — решительно отказываюсь, убираю его руки от себя. — Сама справлюсь.

— Юля…

— Ренат, пожалуйста, — выдаю с нажимом и добавляю: — Ты уезжай. Ладно?

Он кивает. И делает движение, словно для того, чтобы подняться, но через секунду понимаю — это обман. Только поздно.

Ахмедов опять впивается в мои губы. Жадно. Глубоко. Целует так порывисто и страстно, что никак не удается его оттолкнуть. Но кажется, даже не пытаюсь это сделать. Замираю под его натиском. Будто проваливаюсь.

А в следующий момент он уже сам меня отпускает. Так же неожиданно, как и поймал в капкан своих губ.

— Спокойной ночи, Юля, — выдает, обдавая жаром.

Кровать пружинит, когда Ахмедов резко поднимается. И я очень стараюсь не замечать то, что чувствую, глядя, как его массивная фигура скрывается за дверью спальни.

Тяжелые шаги по коридору. Щелчок открываемого замка. Мягкий хлопок двери. А после — тишина. Когда остаюсь одна.

Откидываюсь на постель, поворачиваюсь, пряча лицо в подушке.

Что за чертовщина со мной творится?

Нет, Ахмедову и прежде удавалось застать меня врасплох. Но теперь это словно новый уровень.

Он оставляет меня в полном раздрае.

Переворачиваюсь на другой бок. Будто надеюсь собственные размышления таким образом перевернуть. Однако получается не слишком удачно, задеваю лодыжку, которую тут же охватывает противная ноющая боль.

Дальше решаю заняться делом.

Принимаю душ, чтобы смыть с себя все эти странные, сбивающие с толку эмоции. Смазываю щиколотку мазью, которую, к счастью, нахожу в своей аптечке вместе с эластичным бинтом.

Простые методичные действия немного отвлекают.

В какой-то момент мне даже удается саму себя убедить, что мои реакции на Ахмедова ничего не значат. Утром просыпаюсь со свежей головой. Сонно потягиваюсь. И задеваю пальцами что-то… металлическое? Подхватываю, перемещаю ближе.

Часы.

И не надо долго думать о том, кто именно их забыл. В моей постели.

Не понимаю, как вчера не заметила. Но уже не важно.

Сжимаю часы в ладони, а после отбрасываю от себя. Выдыхаю с раздражением.

Ахмедов оставил повод, чтобы вернуться. Хотя повод ему не нужен. Без того найдет способ вломиться в мою квартиру. Ему и на охрану плевать. И на мои слова. Он всегда безошибочно определяет обходные пути.

Вспыхивает досада. И еще что-то. Нервное, тревожное. То, что изо всех сил игнорирую, но оно все равно рвется на волю.

Собственная реакция начинает напрягать, ведь я вдруг осознаю, что сама совсем не против была бы узнать, как Ахмедов будет действовать дальше. Возникает какой-то ненормальный интерес.

***

Утром звонит Азаров.

— Вечером приезжай ко мне, — говорит, сразу переходя к делу. — Вместе поедем в тот клуб, куда ты так хотел попасть.

«Корона».

Ну наконец-то.

Сейчас и без этих связей справляюсь, но учитывая те темпы, которые хочу набрать дальше, тяги среди элиты тоже нужны.

У меня нет иллюзий насчет избранности закрытого круга. Знаю, что все эти аристократы, богачи, политики самые обычные люди. Если соскрести с них напускную «позолоту». Гонора дохера. А по факту далеко не каждый из таких типов сумел бы хоть куда-то пробиться, начинай он с нуля. Без наследных ресурсов на старте.

Здесь судят по родословной. И понятно, что любой приезжий для них автоматом — никто.

Моя задача на сегодня показать им, насколько выгодным могло бы стать сотрудничество со мной.

Еще лет десять назад сюда бы никогда не приняли кого-то вроде Азарова, просто потому что он не родился на Западе. Но времена меняются. Если ты реально чего-то стоишь, это открывает многие двери.

Тимура тут уважают. Чувствуется.

Я заставлю их уважать и меня.

Большая часть вечера проходит в пустом трепе. Азаров предупреждает меня, что при первом посещении никто не обсуждает дела. Дурной тон. Так это тут называют. Потому единственный путь сразу дать понять, что к чему, — лихо ввернуть несколько ключевых деталей о том, чем ты в целом занимаешься. Какие достижения у тебя есть. Коротко, сухо, четко. Не растягивать.

Тем и занимаюсь.

Пока мой взгляд вдруг не выхватывает среди гостей клуба Гравано. Он, похоже, не замечает меня. Поворачивается и…

блядь, кто это с ним?

Лицо разглядеть не успеваю. Но мне хватает заметить мелькнувшую хрупкую фигуру и светлые волосы.

Что за херня?

Женщин сюда не приводят. Только блядей.

Какого хрена он притащил сюда мою Юлю?