63

Ее стоны заводят. А я и так уже за гранью. Стояк бешеный. Аж живот режет. Похоть изнутри жаром заливает. Жажда запредельная. Трогать ее. Касаться везде. Ощущать. И не просто языком скользить. Не просто пожирать. А всю чувствовать. Кожа к коже. Крепче. Теснее. Плотнее. До упора. Насадить на одеревеневший от возбуждения хер. Трахать. До беспамятства. До звона в ушах. До искр из глаз. Так, чтобы потом ее ноги не держались, чтобы она не могла бедра сдвинуть. Одергиваю себя, лишь бы не сорваться, не пойти в разнос раньше времени.

Разогреть надо. Довести до кипения. Пусть плавится под моими поцелуями. Пусть растекается. Взять свое еще успею.

Этой ночью она от меня никуда не денется. Глаз ей сомкнуть не дам. И ноги она у меня тоже теперь еще не скоро сведет.

Не тороплюсь. Намеренно растягиваю момент. Будто гребаный мазохист. Беру ее языком медленно. Размеренно, методично. Выписываю круги на самых ее чувствительных точках. Прорисовываю узор за узором.

Никому и никогда такого не делал. Только ей.

На вкус она лучшее, что я когда-либо пробовал. Чистый кайф. Чистый огонь. И похер мне, что в наших кругах это считается пиздецом. Когда мужик такое своей бабе делает. Не просто «не принято». Запрещено.

Плевать. С ней каждое правило нарушить готов. С ней для меня вообще правил нет.

Особенно когда она так сладко стонет. Вскрикивает. Задыхается под ударами моего языка. Всхлипывает, когда всасываю тугой, пульсирующий узелок в свой рот, перекатываю между губами, подразниваю языком. Зажимается, словно пытается ускользнуть. Не разрешаю. За бедра придерживаю, держу в прежнем положении. Впиваюсь в нее сильнее. Жарче. Упиваюсь тем, как дрожь волнами пробегает по разгоряченному телу. Сначала едва заметно вибрирует. Потом уже содрогается. И наконец ее начинает колотить. По-настоящему. Так, что я могу ощутить ее судороги. Тягучие спазмы. Могу поймать момент, когда она особенно сильно прогибается, полностью открываясь мне. Доверяется, потому что почти отключается.

Хочу видеть ее лицо.

Но не хочу от нее отрываться.

Надо довести до предела. Толкнуть дальше. Надо затащить ее в бурлящий котел тех страстей, которые меня самого терзают.

Пусть она кончит. Сейчас. Так бурно и мощно, как никогда раньше. Пусть после, когда уйду, она продолжает чувствовать мой язык внутри. Мои поцелуи в самом сокровенном месте.

Я бы и тут ей засос поставил.

Везде бы пометил.

Однако пока удовлетворяюсь тем, что подсаживаю ее на себя. Отмечаю уязвимые точки.

Надавливаю на бугорок в центре. Слегка прикусываю. Медленно, намеренно растягивая движение, обвожу языком. Раз. И еще, и еще. Довожу ее до полного исступления. Наслаждаюсь тем, как она вся трепещет и трясется, как дрожат ее бедра в моем захвате. Как стоны и всхлипы становятся все громче, надсаднее. Звучат уже на грани отчаяния. Подталкиваю ее к разрядке, а потом назад все откатываю. Раз за разом. Повышаю градус накала.

— Ренат! — вырывается у нее. — Прошу…

Узкая ладонь на моем затылке. Пальцы зарываются в мои волосы. Напряженно, судорожно.

Она течет в мой рот. Стонет в голос.

Сука. Это все набор запрещенных приемов.

Притягиваю ее к себе. Еще ближе и крепче. За ягодицы. Толкаю язык вперед. Надавливаю сильнее. Снова прихватываю складки зубами. Осторожно прикусываю нежную плоть.

Выгибается. Вскрикивает.

Вылизываю ее как одержимый. Довожу до пика. Теперь она вся подрагивает, сокращается, судорожно вибрирует под каждым новым моим поцелуем.

Мокрая. Содрогающаяся. Вздрагивает всем телом. Кричит. И обмякает под моим напором.

А я не останавливаюсь, пока не вбираю эмоции. До капли. Без остатка. Чувства. Влагу. Мне все нужно взять. Забрать ее.

Отрываюсь от нее, чтобы снова прихватить зубами тонкую кожу на внутренней стороне бедра. Втягиваю в рот. Оставляю на ней свою метку.

Она не сопротивляется. Вряд ли вообще сейчас способна осознавать происходящее. Ее рука все еще на моем затылке, пальцы перебирают волосы.

Прокладываю путь из поцелуев выше и выше. От бедер к животу. И дальше — к рвано вздымающейся груди.

Теперь вижу ее лицо. Жадно рассматриваю каждую черту.

Глаза прикрыты. Веки дрожат. Губы распахнуты. Искусаны чуть ли не в кровь. Кожа покрыта испариной. Капля пота стекает по вискам.

Подаюсь вперед. Прохожусь языком.

Она вздрагивает. Смотрит на меня.

Взгляд у нее такой, будто я весь мозг из нее сейчас выебал. Пьяный взгляд. Поплывший.

Я собирался отнести ее в спальню. На кровати разложить. И уже там как следует оторваться. Отпустить себя.

Но теперь понимаю, что ждать больше не вывезу. Ни единой секунды.

Хватит прелюдий.

Дергаю ремень. Пряжка позвякивает. И Юля как-то странно качает головой.

Будто выплыть пытается. Старается очнуться.

Металлический звук хреново на нее действует. Отвлекает от главного.

Но я затягиваю ее обратно.

Накрываю ладонью между ног. Толкаю пальцы внутрь. Так, что у нее широко распахиваются глаза. Низкий стон вырывается из горла.

Другой рукой выпускаю вздыбленный хер на свободу.

Она моргнуть не успевает, как мои пальцы сменяются на член. Сперва протестующе всхлипывает. Когда убираю ладонь. А после порочно стонет. Когда врезаюсь в нее до упора.

Ее пальцы впиваются в мои плечи. Ноги крепче обхватывают мои бедра. Голова запрокидывается назад.

Да. Так. Теперь будем трахаться по-настоящему. В полную силу. Теперь она мне отдаст супружеский долг.

А задолжала Юля много. Дохера и больше.