9

— Ренат!

То, как резко она произносит мое имя, немного отрезвляет. И в то же время пронимает еще гораздо мощнее.

Кайфово, блядь, звучит.

И я даже не сразу считываю эмоции, с которыми она ко мне обращается.

Злость. Раздражение. Ожесточение. И… затаенная боль. До черта всего намешано.

Только это совсем не то, что мне нужно.

Но оторваться от нее тяжело. Нереально отлепить губы от этой нежной кожи. Притягивает будто магнитом.

А она не молчит.

— Да сколько ты будешь надо мной издеваться? — выпаливает Юля. — Убери от меня руки! Пусти меня. Слышишь? Пусти…

Отпускаю ее. Пальцы сами собой разжимаются от этих слов. И я ловлю ее взгляд, чтобы понять все четче.

Ладно. Иначе надо. Мягче. Понял. Так и пробую.

А ей все не так.

Бесит, как она моментально отходит от меня в сторону, сокращает расстояние между нами.

— Уезжай, — повторяет. — Прошу тебя. Ты можешь хоть раз сделать то, о чем я прошу?

Упертая.

Ничего. Я тоже упертый.

— Я тебе сразу сказал, Юль, — отвечаю. — Без тебя никуда не уеду.

Молчит. Губы поджимает. В одну тонкую линию. Ее ноздри нервно трепещут. Жилки на шее лихорадочно пульсируют.

— Я за тобой приехал, — добавляю.

— Насильно ты меня отсюда не увезешь.

— Насильно — не собираюсь, — выдаю.

Но по ходу мы оба понимаем, что здесь я не до конца честен.

Хер знает, как пойдет. Если все затянется, если она мои условия не примет.

Да я сам, блядь, за себя отвечать не смогу.

Меня и теперь подмывает за шкирку ее схватить. Вытянуть из этой блядской квартиры.

Но так нельзя. Теперь все иначе должно быть. И потому на горло себе наступаю.

— Я готов подождать, — говорю. — Пока ты будешь готова.

— Нет, я не буду, — отрезает.

— Юль…

— Как ты не понимаешь? — бросает. — Это невозможно.

Смотрю на нее.

Она хмурится.

— Я никуда не спешу, — замечаю ровно.

Бровь приподнимает.

— Задержусь, — прибавляю без эмоций.

— Ну хорошо, — отмахивается через пару секунд. — Дело твое. Живи, где хочешь. Просто меня не трогай.

— Нет, — говорю. — Не выйдет так.

Она смотрит на меня с напряжением.

— Ты моя жена, — говорю.

— Твоя жена умерла, — выдает холодно. — Ее больше нет. А я… свободна.

— От чего ты свободна?

Нет. Этот сучий характер явно испытание для моего терпения.

— От тебя, — заявляет мне в лицо. — От всего!

Ну все, блядь.

Заебывает это. Реально. Будто в глухую стену каждое мое слово вылетает.

— Завязывай это, — говорю. — Собирайся.

Отходит назад от меня. Еще на несколько шагов. Будто опасается, что наброшусь словно бешеный пес. И я бы набросился. Сука. Я бы еще как набросился. Но торможу себя. Опять.

— Давай, — выдаю. — Где твои вещи?

— Не буду я никуда собираться, — отвечает, еще сильнее на край подталкивает.

До предела, блядь.

— Не буду, — повторяет, повышая голос. — Услышь меня, Ренат.

— Понял, — киваю.

Мимо нее прохожу. К первой попавшейся на пути двери.

— Ты что делаешь? — доносится вопрос.

— Помогаю тебе собраться, — отвечаю, толкая дверь.

По ту сторону ванная. Механически отмечаю, что здесь только ее вещи. Мужского ничего нет.

Значит, одна живет.

Ладно, мне надо дальше.

Разворачиваюсь. Прохожу по коридору. Толкаю другую дверь на пути. Теперь везет. За ней оказывается спальня.

На автомате детали отмечаю. Здесь тоже ничего мужского нет.

Хорошо.

Подхожу к шкафу. Открываю.

Где чемодан?

Берусь за вешалку.

— Ренат! — надрывно.

Заставляет меня застыть.

— Прекрати это… — звучит намного тише.

Но держит за горло гораздо сильнее.

Не дает мне продолжить.

Поворачиваюсь. Встречаю ее взгляд. И уже понимаю, что наш отъезд из Америки откладывается. Хуй поймёт на какой срок.