27

Надо успокоиться. Показывать меньше эмоций.

Это приглашение изучить квартиру — удобный повод, чтобы держаться подальше от Ахмедова. Вот я и пользуюсь этим.

Нервно веду плечами, прохожу дальше. Вглубь. Перевожу взгляд то вправо, то влево.

Квартира очень просторная. Двухуровневая. Почти сразу наталкиваюсь глазами на лестницу, которая ведет вверх.

Подниматься никуда не хочу. Мне и первого этажа более чем достаточно. Каждый шаг дается с трудом, ведь я ощущаю, как буравит мою спину Ренат. Кожу все сильнее печет, покалывает от его пристального внимания.

Иду, механически отмечаю детали вокруг.

Гостиная. Зал. Кажется, что-то вроде тренировочной комнаты. Невольно выхватываю стенд с гантелями, снаряды. А после впереди показывается уже кухня. Для вида неторопливо оглядываю все эти комнаты.

Пожалуй, хватит. Не надо слишком долго задерживаться.

Останавливаюсь посреди зала и поворачиваюсь к Ахмедову. Он так и пожирает меня глазами.

— Все, — говорю. — Можем ехать.

— Все? — слегка приподнимает бровь.

— Да, еще успею, — отвечаю и помедлив, добавляю: — Осмотреться более тщательно. А теперь уже поздно, мне пора домой.

Не хочется мне тут ходить. Не хочется ничего видеть. Потому что единственное желание сейчас, чтобы никакой свадьбы вообще не было.

А эта квартира уже на меня давит. Вообще не тянет думать о том, что мне скоро придется тут жить. Лучше бы нет. Только бы нет.

Ахмедов внимательно смотрит на меня, а потом вдруг кивает.

— Ты права, — выдает хрипло. — До утра полно времени.

— До утра? — заторможенно переспрашиваю.

— Поздно, — бросает невозмутимо. — Сама же сказала.

Снимает кожаную куртку. Небрежным жестом отбрасывает на диван. А я растерянно слежу за его движениями, пытаюсь переварить сказанное.

— Мне домой нужно, — повторяю с нажимом.

— А ты дома, Юль, — криво усмехается Ахмедов, шагая ближе ко мне. — Привыкай.

Рефлекторно от него отшатываюсь.

— Нет, — нервно мотаю головой. — Мы так не договаривались. Даже речи не шло о том, чтобы…

Он продолжает наступать.

А я отхожу и вдруг наталкиваюсь на стол позади. Оглядываюсь. Графин с водой. Неполный стакан рядом. И снова вперед смотрю — Ахмедов встает передо мной так, что уже не обойти, не выскользнуть.

Забываю, о чем собиралась сказать. Волнение затапливает.

— Лучше тебе привыкать, сейчас, — чеканит он. — Сразу.

Поймав мой взгляд, Ренат подходит еще ближе, так, что теперь мы соприкасаемся, и как бы я не старалась вжаться в стол, лишь бы быть подальше от него, ничего не получается.

— Легче будет.

Его тяжелые ладони приземляется на столешницу по обе стороны от моих бедер. Он буквально вжимается в меня. Резко. Жестко. Практически грубо. Припечатывает своим мощным телом, окончательно отрезая любую возможность отстраниться.

Ахмедов слишком близко. Чувствую его всего. И от такого тесного контакта меня ошпаривает льдом.

Где же тут «легче»?

Трясет. Колотит. Холодный озноб изнутри сводит.

Какой же он подонок.

— Расслабься, Юля, — говорит. — Что ты все…

Кривится. С недовольством.

— По-хорошему же с тобой, — добавляет. — Чего тебе еще надо?

Он почти заваливает меня на стол. Его губы чуть ли до моих губ не дотрагиваются.

— Понял, — вдруг оскаливается. — Разогреть пора. По-настоящему.

Тут мои нервы сдают.

Безотчетный жест. Бесконтрольный. Сама едва замечаю, как хватаю стакан с водой со стола, выплескиваю воду в лицо Ахмедова.

— Пошел ты! — слетает автоматически. — Понял? Остынь.

А то что-то сам слишком разогрелся…

Он отклоняется от меня. Слегка. По большей части просто убирает руки со стола.

Смотрю как стекают капли воды по его лицу. Как он лениво, невозмутимо отряхивается, а после вдруг начинает расстегивать рубашку. Пуговица за пуговицей.

Нет, нет. Вот этого не надо. Точно!

Однако Ахмедов уже стягивает одежду. Отбрасывает назад, не глядя. Остается передо мной голым по пояс.

Какой же он здоровенный. Сейчас кажется еще более огромным. Угрожающим. Рассеянно смотрю на то, как перекатываются и сокращаются его мышцы при каждом движении. Бугрятся.

Нет. Мне с ним точно не справится. Физически никаких шансов.

Он выглядит будто машина. Идеальный рельеф. Железный. Под кожей будто сталь. И то, как Ренат ведет головой и плечами, словно хищник разминается перед броском, мне совсем не нравится.

— Мой косяк, — бросает.

Отрываю взгляд от четко расчерченного мускулами торса.

Смотреть в потемневшие глаза Ахмедова еще хуже, чем с ужасом изучать мощные плечи и свитые из мускулов руки.

— Распустил тебя, — заявляет Ренат. — Теперь — исправлять.