4

— Жена? — хмуро бросает Артур.

В этот момент я все же убираю его руку со своей талии. Шагаю чуть в сторону оказываюсь между ним и порывисто подступившим к нам Ахмедовым. Будто безотчетно стараюсь погасить закручивающийся здесь конфликт.

Воздух за считанные секунды электризуется.

— Что за бред? — спрашивает Артур, стиснув челюсти. — Ты почему мою девушку женой называешь?

— Она — моя, — резко выдает Ренат.

И переводит взгляд на меня.

Жестко смотрит. Напористо. В его глазах сейчас такая тьма клубится, что кажется, даже вокруг начинает темнеть.

Вижу, как напрягаются его желваки. Как четче проступают вены на виске, раздуваясь от толчков крови.

Бывает тихая ярость.

А тут — словно секунда до взрыва, после которого уже никакого пути назад не будет.

— Юля… — начинает Артур.

— Он прав, — говорю я.

Взглядом перехватываю то, как Ренат смотрит на руку парня. Ту самую руку, которой он меня трогал совсем недавно.

Шагаю еще немного в сторону. Смотрю на Артура.

— Извини, — выдаю. — Мы расстаемся.

— Что?

— Я выхожу замуж.

Совсем короткая фраза. Но каждое слово дается с трудом. Лучше бы я успела объясниться до того, как рядом появился Ахмедов. Тогда могла бы еще как-то все сгладить. А теперь приходится лихорадочно подбирать, что говорю.

Ахмедов же бешеный. Несколько раз он устраивал кровавые драки прямо здесь. В университетском дворе. Хотя такая территория считается нейтральной. Ему никто не указ.

Мне больно смотреть на Артура. На то выражение, которое вижу в его глазах сейчас.

Хуже того, чувствую, отпускать он меня не готов. И похоже, вражда с Ренатом не пугает.

Я должна это остановить. Сейчас. Срочно.

— Артур, пожалуйста, — прибавляю.

Стараюсь все эмоции вложить в свой взгляд. Передать то, что не получится сказать вслух.

— Все решено за нас, — замечаю тихо.

Артур тоже принадлежит к одному влиятельному клану. Но вероятно, новость о союзе Князевых и Ахмедовых еще не разошлась по городу.

— Идем.

Рычащий голос Рената заставляет вздрогнуть.

Его рука опускается на мою талию.

И я невольно зажимаюсь в ожидании грубого рывка.

Но все происходит совсем иначе. Даже как-то… мягко. Подозрительно мягко. Его пальцы горячие. Цепкие. Однако боли не причиняют. Не сминают, не тянут. Слегка подталкивают, уводя в сторону.

Это движение совсем не сочетается с тем пробирающим до дрожи взглядом, которым окидывает меня Ренат.

И с тем, что чувствую от него самого, это тоже идет в разрез.

Ахмедов ведет меня через весь двор. К центральному корпусу. Его рука так и остается на изгибе талии.

Смотрю перед собой. Но все равно ощущаю чужие взгляды.

Оживленные разговоры вокруг затихают. Сменяются на пораженные перешептывания.

Ну еще бы.

Такое зрелище.

Ренат всем дает понять, что мы вместе. И это вообще не сходится с тем, как он ведет себя обычно.

Не помню, чтобы хоть раз слышала, будто у него есть девушка. Но это если рассматривать серьезные отношения.

А поклонниц у Ахмедова хватает. Видимо, для них его внешность перевешивает абсолютно скотское поведение.

— Все, — говорю. — Пусти.

Когда мы заходим в корпус, и он ведет меня дальше по коридору за собой, нервы не выдерживают.

Ахмедов молчит. Просто продолжает идти.

Пробую убрать его руку, но это оказывается не так-то просто. Мягкость его прикосновений очень обманчива. Стоит мне лишь попытаться сбросить массивную ладонь со своей талии, как захват в момент крепнет.

— Пусти, — повторяю. — Мне нужно на лекцию.

Он даже бровью не ведет. Не смотрит в мою сторону. Шагает вперед, увлекая меня следом.

Хочу просто остановиться — не выходит.

Ахмедов дальше тянет за собой. И против его силы ничего не могу сделать. Чувствую себя тряпичной куклой.

— Хватит, — выпаливаю, теряя терпение. — Ты слышишь? Куда ты меня тащишь? Здесь ремонт. Или ты не видишь?

Ответа нет.

А у меня по спине пробегает холодок.

Он видит. Ведет меня сюда намеренно. Потому что здесь идут ремонтные работы. Сейчас эта часть корпуса закрыта. И на данный момент, здесь никого нет. Даже рабочих. Мы будем только вдвоем.

— Ренат, пусти, — бормочу.

Стараюсь вырваться уже гораздо сильнее.

Тогда он попросту перехватывает меня так, что уже не дернуться. А после толкает какую-то дверь ногой, затягивает в пустую аудиторию, с грохотом захлопывает.

Отпускает.

Отшатываюсь от него.

Он шагает вплотную. Резко сокращает расстояние между нами, заставляя меня вжаться спиной в стену.

— Я на пару опоздаю, — брякаю первое, что приходит на ум.

Ахмедов смотрит на меня в упор.

Так смотрит, что сердце дает перебой.

А потом достает пачку сигарет. Щелкает зажигалкой. Жадно затягивается. Запрокидывает голову назад, выдыхает дым в потолок, прикрывая глаза. Секунды тянутся невыносимо медленно, а меня прошибает испарина.

— Раздевайся, — вдруг заявляет Ахмедов, впечатывая тяжелый взгляд в мое лицо.

— Что?

Закашливаюсь.

То ли от волнения, то ли от сигаретного дыма.

Конечно, в универе курить запрещено. Но Ренату вряд ли кто-нибудь рискнет сделать замечание. Даже ректор. С таким отбитым отморозком лучше не связываться.

— Хочешь, чтобы я тебя раздел? — спрашивает он хрипло.

Мелкая дрожь накрывает сильнее.

Меня начинает колотить.

— Зачем? — роняю нервно. — Зачем тебе это?

Пауза.

Он снова выдыхает дым в потолок. Лениво. Небрежно. Даже как-то вальяжно. А после кивает и выдает:

— Дай докурить.

Ренат опять затягивается.

А мне совсем нечем дышать.

Не собираюсь я перед ним раздеваться.

Но стоит представить, как он сам начинает меня раздевать, все внутри мигом переворачивается.

Повезет, если он сразу не раздерет одежду в клочья.

И как я выйду отсюда потом? В каком виде?

Будто завороженная смотрю на полыхающий край сигареты. С каждой новой затяжкой все меньше и меньше остается до фильтра.

Наконец, Ахмедов сдавливает все, что осталось от сигареты, в кулаке.

И дальше достаточного одного его движения вперед, чтобы мои руки сами собой взлетели вверх, нервно стиснули блузку.

— Я сама, — шепчу, чуть дыша. — Сама.