43

Бросаюсь вперед. Думать некогда. Просто понимаю, что если позади зверь, то у меня все равно нервы сдадут. Хоть как, а с места сорвусь. Поэтому нет никакого смысла тратить время.

Чем дальше, тем толще становится слой опавших листьев. Увязаю в них. Доходит чуть ли не до колена. Постоянно проваливаюсь, но продолжаю отчаянно мчаться дальше. Вглубь леса.

Наверное, это плохая идея. Очень плохая.

Но какой у меня выбор?

Лучше было бы бежать по дороге, по трассе. Однако там бы Ахмедов меня поймал в два счета. Ему бы хватило попросту сдать назад. Даже выходить из машины не нужно. Затянул бы меня обратно и все.

Здесь хотя бы есть шанс затеряться. Скрыться от него. Вот только как сама буду потом отсюда выбираться. Еще и в грозу. Представляю плохо.

Сейчас не время об этом размышлять. Мысли хаотично проносятся в голове. Все внимание направлено вперед, и я стараюсь не думать о том, что позади.

Нет зверя хуже Ахмедова. Главное — оторваться от Рената. Решать, как искать дорогу обратно, буду потом, когда сумею выдохнуть.

Легкие обжигает. Под ребрами разливается кипучая боль. Ноги сводит. Но я все равно продолжаю бежать вперед. Пульс так громко стучит по вискам, что я не разбираю, преследует ли меня кто-то. Даже раскаты грома затихают. Их дикий бой сердца перекрывает.

В один момент я все же останавливаюсь. Просто нет сил. Живот сводит от боли. В боку до жути печет. Ноги не слушаются.

Моя физическая подготовка оставляет желать лучшего.

Да что ж это такое?..

С трудом перевожу дыхание. Точнее — хотя бы пытаюсь перевести. Сгибаюсь пополам. Так под ребрами печет меньше. Упираюсь ладонями чуть выше колен. Стараюсь настроить себя на то, что нужно продолжать. Нужен последний рывок. Оторваться наверняка.

Если Рената до сих пор нет рядом, то возможно, у меня получится от него оторваться.

А может, он вообще за мной не пошел?

Последнее, что помню, он курил. Спокойно. За мной не кинулся. Даже не дернулся. Может, это и будет наказание?

Бросить меня тут одну. Ночью. В лесу.

При мыслях о том, что мне и правда придется здесь задержаться. На ночь. Становится дурно.

Нет, стоп. Подумаю потом.

А пока мне бы просто разогнуться, что я и делаю. Осторожно выпрямляюсь. Нервно втягиваю воздух и застываю, глядя перед собой.

Глаза в темноте. Горящие, пугающие. Вон там, немного вдалеке, между зарослями кустарников.

Выхватываю смутный силуэт.

Это собака? Вроде овчарка. Просто похоже. Только не рассмотреть. Но потом до меня докатывается осознание.

А откуда здесь взяться собаке?

Бродячий пес. Вот. Видимо, так.

Или… волк?

Память услужливо подбрасывает отрывок новостного репортажа. Что-то про волков там было. Слышала краем уха. Как раз про окрестности города. И волков, да.

А если он там не один?

Теперь бежать кажется не самой хорошей идеей.

Но что же мне тогда делать?

Ответ приходит сам собой.

Горячие сильные руки обвиваются вокруг моего тела. Рывком толкают в сторону. Впечатывают меня спиной в дерево.

Ахмедов.

Мрачный. Темный. Заведенный до предела. Напряженный будто оголенный электрический провод. В нем прямо чувствуется яростный запал.

Одна его ладонь опускается на мое горло. Другая ложится на живот.

Глаза Рената полыхают похлеще тех, что я заметила в зарослях.

— Волк, — выдаю глухо.

Ахмедов смотрит на меня так, будто вовсе не слышит. И я невольно вскидываю руку. Голос срывается, звучит непривычно хрипло.

— Там волк, — повторяю нервно. — Там. За кустарниками.

Ренат не давит на мое горло. Просто держит. Но ощущение накатывает такое, будто задыхаюсь.

Мне и этого контакта хватает. С лихвой.

Волк больше не пугает.

Ахмедов медленно поворачивает голову. Смотрит туда, куда я указываю. И может, если бы он хоть ненадолго убрал руки от меня, ослабил давление на живот, я бы уже снова рванула прочь. Однако Ренат не отпускает.

Еще секунда — и он снова поворачивается ко мне. Лицом к лицу. Меня будто насквозь прошивает от его тяжелого взгляда.

— Нет там нихера, — мрачно выдает Ренат.

Смотрю туда и тоже ничего не вижу. Уже сама не уверена, будто волк был. Могло и почудиться.

Но вообще, какая разница?

Хуже Ахмедова здесь все равно никого нет.

— Хуевая попытка, — заключает Ренат.

— Я правда видела, — говорю. — Ну то есть мне показалось…

— Ты реально верила в это? — резко обрывает он.

— Во что?

— Что убежишь от меня.

Под его взглядом, где стремительно сгущается темнота, у меня уже совсем ничего не получается произнести.

Лишь судорожно сглатываю.

Ренат отпускает меня. Но я не успеваю сбросить оцепенение, сдвинуться с места. Как он уже стягивает с меня кофту. Просто подцепляет пальцами край, сдергивает через голову, отбрасывает прочь. А через секунду бюстгальтер отлетает следом.

Пытаюсь скрестить руки на груди, прикрыться, обхватив себя за плечи. Но он не дает. Хватает мои запястья одной ладонью. Поднимает, буквально пригвоздив их над головой.

— Прекрати, — шепчу срывающимся голосом. — Мне холодно. Больно. Хватит. Все! Отпусти меня…

Раздевать перестает.

Но от его взгляда, упёршегося в мою грудь, от кривой ухмылки, в которой растягиваются его губы, меня начинает мелко трясти.

— Пусти меня, пусти, — повторяю как заведенная.

Бормочу что-то еще.

Ахмедов расстегивает ремень на брюках.

— Нет! — выпаливаю. — Ты что… нет, не трогай меня!

Он не посмеет. Здесь — не посмеет. Так — точно не станет.

Но уже в следующий момент я понимаю, что на самом деле Рената ничего не остановит. Бесполезно кричать, дергаться, просить.

Реакции ноль.

Как Ахмедов захочет, так и будет.

А чего он хочет — сомнений нет.

— Урод, — беспомощно всхлипываю. — Какой же ты урод. Ублюдок.

Он действует молча. Без единого слова.

Я с ужасом наблюдаю, как показывается его возбужденный член. Очень крупный. Увитый набрякшими венами.

Липкий страх сковывает тело.

Почему-то не могу отвести взгляд от того, как пальцы Рената накрывают мощный стол. Проходятся по нему. Резко, размашисто. Сжимают.

Омерзительное зрелище. Пугающее.

Ахмедов смотрит на мою грудь. И продолжает делать это. Трогать себя. Как будто… он что…

Нервно дергаюсь.

— Пусти, — хриплю, опять пробуя вырваться.

Его взгляд перемещается на мои губы. А потом вбивается в глаза. И на меня снова накатывает ступор.

Ахмедов подступает ближе. Вплотную. Его горячая плоть упирается в меня. Вдавливается в мой живот. И кажется, оставляет влажный след.

Не смотрю туда.

Вскрикиваю. Меня аж передергивает от настолько тесного контакта с его возбуждением.

Ренат на этом не останавливается. Он будто постукивает по мне. Этим. Будто пометить хочет. И я начинаю лихорадочно вырываться, изо всех сил рвусь на волю, извиваюсь, лишь бы избежать гнусных касаний.

— Нет, нет, — бормочу. — Пусти. Ты больной…

— Смирно стой, — грубо обрубает.

Выполнить его приказ нереально. Физически. Продолжаю сопротивляться как могу. Рефлекс срабатывает. И даже ощущение угрозы, исходящей от Рената, меня не останавливает.

Просто не могу этот кошмар спокойно воспринимать.

— Блядь, — с раздражением бросает Ахмедов.

Вдруг разворачивает меня. Спиной к себе, а лицом к дереву.

Он утыкается с шумом втягивает воздух над моей макушкой. Одна его ладонь сдавливает плечо. А вторая…

Судя по омерзительным звукам — все там же.

Его напряженный член снова упирается в меня. Только сзади. Пульсирует все сильнее. Как-то странно поддерживается.

Как могу, ерзаю, стараюсь ускользнуть. Но Ахмедов не позволяет отодвинуться. Правда сам слегка отстраняется.

Выдохнуть не успеваю.

Один миг — вязкие брызги летят в меня. На поясницу. Жгут кожу.

Этот подонок кончает. Помечает будто животное. А потом его все еще твердая плоть скользит по мне, размазывая сперму, доводя унижение до максимума.

— Ненавижу, — выдыхаю сдавленно. — Ненавижу тебя!

— А тебя, блядь, люблю, — хрипло заявляет он, будто насмехаясь. — И еще не так отлюблю. Ты у меня, сука, шелковой станешь.