44

Я в шоке. В ледяном ступоре, от которого ничто не помогает очнуться. Ни гулкие раскаты грома, не дождь, который усиливается настолько, что густые кроны деревьев больше не в силах его задержать.

Крупные капли срываются все чаще, гуще. И вскоре меня уже вовсю хлещет по лицу. Но я даже холода не чувствую. Или не замечаю?

Внутри все горит. От унижения. От обиды. От жесточайшего негодования. Эмоции сплетаются в раскаленный клубок.

Я так и продолжаю стоять возле дерева. Плохо ориентируюсь в пространстве. Отстраненно осознаю, что больше не чувствую руки Ахмедова на своем теле. Вообще, не чувствую его. Но он рядом. Сама угроза до сих пор ощутима.

— Одевайся, — вдруг раздается его хриплый голос. — Идем.

Темная фигура напротив.

Невольно морщусь. Вжимаюсь боком в ствол дерева, стараюсь отступить, создать хотя бы иллюзию безопасности.

Это рефлекс.

— Держи, — бросает Ренат.

Протягивает мне что-то. Похоже, в его пальцах зажата моя кофта. И по уму мне следует скорее схватить ее, натянуть на себя, чтобы прикрыться. Но я не могу заставить себя это сделать. Физически не могу. Слишком сильно меня трясет от одного лишь его присутствия настолько близко.

Он шагает почти вплотную. Резко. И я отшатываюсь дальше, отталкиваюсь ладонями от дерева. Чуть не спотыкаюсь, потому что ноги ватные, будто заплетаются.

Ахмедов успевает схватить меня за плечо. Дергает к себе. Его жест. Все это наше новое соприкосновение отзывается крупной дрожью в теле. Даже когда понимаю, что он теперь просто сам натягивает на меня кофту, легче не становится.

Дождь уже льет во всю. Стоит шум. Но кровь бьет по вискам гораздо громче. Пульс зашкаливает. Перед глазами темнеет.

Снова пробую отойти в сторону.

Понятия не имею, куда двинуться. Слабо осознаю окружающее пространство. Однако внутри горит потребность оказаться вдали от Ахмедова. И поскорее. Тело бунтует. Невыносимо быть рядом с ним.

— Ты знаешь, куда идешь? — долетает до меня его низкий голос, и чувство такое, будто удавка обвивается вокруг горла.

— Плевать, — роняю глухо.

— Хочешь вглубь леса?

Нервно мотаю головой.

— Там не только волков найдешь, — замечает Ахмедов. — Там и медведи бывают.

Подвисаю, потому что его слова все же ударяют в затуманенное сознание.

Нет. С дикими животными встречаться не хочу. Мне его хватило. Но как выбираться из этого проклятого леса…

Шорох листьев за спиной. Различаю шаги.

Обернуться не успеваю.

Ахмедов набрасывает на мои плечи что-то. Заторможенно понимаю, что это его куртка.

— Не надо, — качаю головой, пытаюсь сбросить.

Но он не позволяет. Сжимает мои плечи. Жар его прикосновений ощущается даже через плотный кожаный материал куртки.

— Юля, не выводи. Или тебе мало?

Что?..

— Не зли меня, а то тебе дальше не понравится, что будет, — произносит он отрывисто, вынуждает поежиться, потому что его дыхание обдает мой затылок кипятком.

Ливня не замечаю. Ничего не замечаю.

Не понравится, значит.

А то, что он сделал вот… совсем недавно, это мне значит, понравилось? По его мнению. Так что ли?

Ренат не дает мне возможность собраться. Дать отпор. Он уже подхватывает меня на руки, прижимает к груди. Несет вперед. В другую сторону.

— Я сама могу пройти, — говорю, стараясь не показать, как задыхаюсь, но вряд ли у меня это получается.

— Видел.

— Нет, — отчаянно мотаю головой. — Просто покажи мне, куда идти. Я… пройду и все.

— Я тебе сказал.

— Я…

— Не выводи, я сказал, — обрубает так, что больше я и правда не рискую ничего говорить.

Прикрываю глаза. Зажмуриваюсь, чтобы хотя бы так уйти от реальности. Но я все равно продолжаю чувствовать жар и мощь его тела. Силу его рук, которые удерживают меня легко, будто играючи. И хуже всего — запах Ахмедова. Он будто пропитывает все вокруг. Не чувствуется ни леса, ни аромата хлещущего дождя. Ничего. Только он. Терпкий, табачный, пронизывающий собой все. От него несет сигаретами. И… им самим. Кажется, я сама этим пропитываюсь. Въедается внутрь. Под кожу. Кажется, меня сейчас стошнит.

Настраиваю себя на то, что скоро все это закончится. Ахмедов отвезет меня домой. Там я смогу принять душ.

А потом… не важно.

Мне надо в душ. Это главное. И я как могу, стараюсь не думать о том, что меня ждет, когда стану его женой.